Петербургская (не)зависимость

И всё-таки, почему Петербург? Даже сейчас Графу сложно было ответить на этот вопрос. Но обширный городской пейзаж, представший его глазам, стер, по крайней мере, часть сомнений. Петербург чем далее, тем становился прекрасней. Тогда часть северо-запада, все то пространство, что составляет нынешнюю дельту Невы, до самого Балтийского моря, было прекрасную северную столицею. Никогда еще вражеская нога не ступала по прямым улицам его. Одни только иностранные архитекторы, приезжая сюда, создавали их в своем гордом величии. Ничего в мире не могло быть лучше. Вся поверхность земли представлялася безбрежным океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь потертые домики Совета и застеклённые уродливые новоделы сквозили голубые, синие и лиловые здания классического Петербурга; Кунсткамера выскакивала вверх своей округлой верхушкою; здания Адмиралтейства и Петропавловки золотыми шпилями пестрели над крышами; занесенная бог знает откуда готическая церковь высилась в общей массе. Между домами шныряли люди, нахохлившись, как воробушки, и зябко втянув свои шеи в шарфы. Воздух был наполнен тысячью разных голосов тысяч разных людей. Небо стремительно пересекали самолеты, расправив свои железные крылья и неподвижно устремив взгляд свой на город. Крик двигавшейся в стороне группы диких людей(вероятно, шипперов) отдавался бог весть в каком дальнем карельском озере. С глади Невы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною черную точкою. Вот она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем… Черт тебя возьми, Петербург, как ты хорош!.. И как хорошо было стоять тут, на крыше!.. Как хорошо… Казалось, что стоит оттолкнуться от края, и ты сможешь полететь, рассматривая эту чудную плияду красок и форм… Город внизу жил. Город внизу жил и надеялся, что сегодня не пойдет дождь, что сегодня вскроет свои льды река и унесет их далеко-далеко в море, что сегодня все придут домой… Город был у его ног. Жаль только, что это было самой страшной ложью из всех… Хотя, если честно, мужчина, чинно взирающий на эту красоту, представлял собой жалкое зрелище. Полураздетый, взъерошенный и помятый он явно не вписывался в общую картину великолепия. Временами он подергивался и невольно растирал окоченевшие от холода руки под белесой растянутой рубашкой. Грудь была наполнена морозным воздухом, и казалось, что легкие уже были изнутри покрыты свежей ледяной коркой. Между его губ тлела дешевая сигарета, быстро сгорая и не принося почти никакого удовольствия. Она была не первая и, скорее всего, не последняя за эту недолгую выгулку. Снегодождь неприятно бил влажными комочками по лицу, отчего Арсений прикрыл глаза, но перед его внутренним взором все равно стояли занесенные мартовским снегом площади крыш, схожие с арктическими пустынями, потому что были пусты и безжизенны, да и не должно было быть иначе. Похожая картина невольно всплыла в воспаленном от раздумий мозгу, и никогда прежде на душе его не становилось так тоскливо. Граф понимал, что не может позволить дать волю воспоминаниям. Не снова. Но выбирать особо не приходилось… Это было обычное дело из разряда "давай-ка испортим жизнь одному из крупнейших политических деятелей страны, просто потому что у нашего главаря шило в одном месте". План Арс конечно составил, но тот был поспешен, впрочем как и все в последнее время. У Арсения действительно ничего уже не шло нормально на протяжении двух последних месяцев. С одной стороны он был окрылён неимоверным успехом - он наконец стал полноправным и безоговорочным главой Омской преступности. С другой, его постигло то несчастье, которого по гадкой иронии природы почти никто не способен избежать - любовь. Вернее сейчас это была уже не любовь, а горькая обида присыпанная сверху невероятным желанием разбить лицо каждому встречному. А вообще он старался держаться молодцом. Только при ребятах. Только при своей банде. Только при малочисленных друзьях. Всё остальное время он проводил заперевшись у себя либо в одиночестве, либо с бутылкой коньяка. Но об этом никто не знал. Арсений действительно был актёром. Настоящим актером, который возможно, однажды, смог бы без труда покорить подмостки какого-нибудь небезызвестного театра. Поэтому он смог с помощью своего таланта и коробки актерского грима скрывал ото всех на протяжении довольно долгого времени своё плачевное душевное состояние. Но однажды это должно было раскрыться и к сожалению это произошло не при самых хороших обстоятельствах... До Арсения дошли слухи о том, что в город приезжает на какие-то переговоры один высокопоставленный человек. Через некоторое время выяснилось, что этот господин на три часа, в течение которых он будет присутствовать на встрече, собирается оставить в своём доме ряд документов, которые могли бы значительно увеличить бюджет начавшей расти группировке Арса. Это неимоверно прельщало Омского интеллигента и он решил, что это прекрасный способ развеяться и возможно окончательно попробовать забыть "Эту особу" не поскупившуюся на ряд неописуемо абсурдных истерик, перед тем как бросить его. Он быстренько накидал план действий и представил его своим "коллегам по цеху". Через неделю пришла печальная новость: произошла утечка информации и теперь один из лейтенантов полиции знает о готовящейся операции. Арс не отреагировал совершенно на эту новость. Ему было ровным счётом плевать. Он задался целью провести эту операцию во что бы то ни стало. Это медленно превращалось в навязчивую идею. Не смотря на два месяца не особо удачных дел, все полостью доверились плану Арса и стали готовиться к его осуществлению, благополучно списав все прошлые неудачи на то, что они теперь вынуждены были контролировать абсолютно весь город. Надо сказать, что у того самого лейтенанта дела шли совсем не так хорошо, как у Арса. Его начальство высмеяло его абсурдные доводы о готовящейся операции и посоветовало уйти в какое нибудь мистическое шоу - подальше от серьёзных расследований. Но может ли человек в такой ситуации не поступить глупо? Как любой порядочно-глупый полицейский он разумеется решил организовать засаду самостоятельно. И вот настал день икс. Арс с самого утра был сам не свой. Он всё менял в последний момент, перекраивал то, что уже было готово. Тон был весьма обеспокоен поведением Арса и перехватил его на пару секунд с намерением разобраться во всём. - Граф! - произнес знакомый голос где-то за его спиной. Натянув на себя свою маску типа "я нормальный и у меня вообще ЛУЧШЕ ВСЕХ" он обернулся к другу. - Тон. Что ты хотел? - мягко и спокойно спросил Арс. Антон решил не распинаться долго, тем более он понимал, что им скоро надо начинать. - Что происходит? Что не так? Ты вообще в своём уме? Что ты творишь? Зачем ты меняешь план в последний момент? Ты сдурел? - вывалил Тон все что только мог спросить. "Всё плохо! У меня личная драма! Нет! Как я могу быть ещё и в своём уме!? Я не знаю, что я делаю! Я запутался и устал всем врать, но я боюсь, что иначе меня скинут со счетов главы в этом городе!" - пронеслось за секунду в голове Арсения, а затем он решил, что уже не хочет спокойно поболтать с Тоном и надо бы свалить. - У меня всё хорошо, но ещё куча дел. Давай после поболтаем, - протараторил Граф и развернувшись попытался бежать. - Стоять! - с этими словами он был схвачен, скручен и зажат у стенки. "Черт! Ну зачем я научил его этому приему?! И как теперь прикажешь выкручиваться?". Но на самом деле Арсений был растерян. - Граф, просто скажи, ты готов проводить операцию? Ещё не поздно всё отменить! - Я сказал - всё в норме, - сквозь зубы процедил Арс, - где Серый? - Со Стасом. К началу операции они будут на месте. - Тогда пока, - и Арс позорно ретировался, боясь ляпнуть лишнего. Тон лишь обреченно посмотрел вслед другу. Спустя час все были на своих местах вокруг нужного дома. Арс всё проверил и дал команду начинать: - Серёжа, Стас, Поз, Тон и я идём сейчас. Остальные подходят сразу после условного сигнала. Трое названных вышли вперёд и двинулись с Арсением к заднему двору. Забор преодолеть труда не составило, но затем необходимо было не напороться на усиленную систему сигнализации и видеокамер. Стас пошёл первым, за ним двинулись остальные. Система сигнализации была спустя полминуты успешно выключена. И все двинулись к дому. Первым всё так-же шёл Стас. Вдруг раздался выстрел. Стас уже не шёл первым. Он лежал на траве. Арсений быстро среагировал выстрелив в ответ и из кустов выпал, убитый им полицейский. Это был тот самый лейтенант. Сережа первым кинулся к Стасу. Тот лежал, морщась от боли. Пуля попала в живот. По ткани серой рубашки медленно ползло, увеличиваясь, зловещее багровое пятно. - Стас! - крикнул Сережа в отчаянии, а затем обратился к Позу, который имел медицинское образование, - что можно сделать? Тот лишь получал головой. - Нет...- тихо замотал головой Сережа, - нет! Стас ничего не говорил, он просто смотрел на своих друзей, слегка затуманенными глазами. Он не хотел уходить от них, но главное, не хотел, чтобы они остались одни. Он не позволил ни одной слезе пролиться, скатиться по щекам, впитаться в рубашку, итак уже достаточно пропитанную кровью. Сережа крепко держал его и тихо шептал: "Стас, Стас, Стас...". Поз с неимоверной тоской глядел на угасавшего друга, понимая, что ничем не может помочь. Тон старался сдержать всхлипы, хотел быть сильным, но у него это не особо получалось. Арс замерев, смотрел на друга, понимая, что он один в этом виноват. Спустя несколько месяцев на его лице впервые появилось осознание происходящего, он уже не был погружён в себя. Он наконец вернулся в мир. От осознания того, что ему удалось наконец вернуть осознанность друга, пусть и такой ценой для себя, Стас улыбнулся. Арсению сейчас это было нужнее чем ему. В последний раз взглянув на друзей, на Серёжу, он перевёл взгляд на небо - чистое и спокойное и больше уже никогда и ни на что не смотрел. Прошла минута, две, три, десять, первым очнулся Сережа. Он повернулся к Арсу, медленно, словно ничего не видя и не чувствуя поднялся, отпустив наконец руку Стаса, и с размаха ударил Арсения по скуле. Было больно. Словно в забытии Граф проводил пальцами по онемевшей части лица. На них оставалось что-то липкое и отдающее железом. И пока все не опомнились, не отошли от шока, не сообразили что делать и не оттянули Серого, он продолжал яростно наносить сильные, полные тупой, ноющей, боли удары. Арс не сопротивлялся. Он просто покачивался и шатался от ударов, а затем упал не выдержав сильного удара в живот. Дальше в ход пошли подошвы ботинок Армяна, ударами которых он не скупился, надеясь переломать все рёбра другу. Он что то кричал, про то, что лишь Граф во всем виноват, что он чертов эгоист, убивающий людей без зазрения совести. Когда Арсений был уже на гране сознания, Серёжу наконец оттащили. Подали условный сигнал, тут же появились вся остальная группа. Тон присел рядом с Арсом и приводил его в себя, но Граф лишь молча смотрел на Серёжу, вновь вернувшемуся к телу Стаса. Затем он с огромным трудом поднялся и, дав всем сигнал ждать, пошёл в дом. Забрав из сейфа бумаги, он вернулся к остальным и положив папку к ногам Серёжи приказал убираться. Расследование в связи с пропажей документов было открыто. Полиция работала, не покладая рук. Вскоре стало известно, что в доме камеры работали от другого источника питания, нежели те, что были снаружи. Арсения распознали на видео и начали его поиски. Погибшему полицейскому посмертно присвоили какую-то награду. Теперь Граф должен был срочно исчезнуть. Он не собирался сдаваться в руки правосудия лишь потому, что не мог бросить своих без защиты сейчас. Сережа на удивление оттаял после такого решения Арса и они вновь стали союзниками. За несколько дней они вместе с Позом и Тоном свернули все свои дела, замели все следы и покинули город. Остальная команда Графа заявила, что они не бросят своего главу и пойдут за ним куда угодно. Похоронив Стаса за городом на берегу небольшого озера, преступная группировка покинула Омск и направилась туда, где надеялась спастись от правосудия и залечь на дно - в Северную столицу.* Постепенно мужчина понял, что у него медленно поднимаются волосы на затылке, и своим данным от природы инстинктом почувствовал, настолько сильный страх и уязвимость, что невольно засосало под ложечкой. Он знал, ЧТО произошло, и только огромная сила воли заставила стоять спиной к извечному его наблюдателю, не шелохнувшись. Он знал, КТО стоит там. Медленно, не давая поводов для агрессии, он выпустил из пальцев фильтр третьей-четвертой-пятой.., ай, к черту! сигареты, потушил его легким движением носка кроссовка и поднял свои холодные, как лед Ладожского озера, глаза на пришельца. Впрочем, он и не рассчитывал на кого-то еще. Небрежно и вальяжно расположившись наискосок чердачной двери, подперев спиной косяк, смотрела ОНА, насмешливо прищурив глаза. На ней был темно-фиолетового цвета пальто, походящее на пальто BBC-шного Шерлока, и воздушный берет того же цвета. Под длинными полами пальто ярко для него, и не очень для запорошенного пейзажа, маячило белое в сборку платье. Поняв, что ее присутствие было обнаружено, Мафия в такой же манере приняла вертикальное положение и, практически не слышно ступая по хрустящему снегу, направилась в сторону мужчины. С презрительной усмешкой Мафия бросила Графу какой-то сверток, в котором Арсений признал свое оставленное в помещении пальто. Оно все еще отдавало теплом, и мужчина, не долго думая в слабой надежде согреться натянул его на себя, быстро сунув в карман разбитые руки. «Откуда такая забота?» Она остановилась рядом. Лицо ее было непроницаемо. Лёгкие темные кудри спадали на лицо. Ее сосредоточенный взгляд серо-зеленых глаз был направлен куда-то туда, на ЕЕ город. Город у ЕЕ ног. Вот от чего нашему Графу было нелегко, так от такого, что он не знал, чего ждать от этой девушки. За то короткое время, которые они были «знакомы» он видел её в разительно отличающихся образах и не знал, кого он увидит сейчас. У мужчины складывалось впечатление, будто в один миг он видит одного человека, а в следующий его место занимает совершенно другой. Это было похоже на театр, когда артист примеряет роли в пьесе. Это было похоже на душевнобольного, когда у него много-много личностей, и они меняются беспорядочно, не давая спокойной жизни. «А может и правда...» Это вызывало страх. - Я знала, что найду тебя здесь. Смачно вдохнув полный свободы воздух, Граф негромко постучался дрожащей от волнения рукой. На этот раз он был один. "Так будет лучше". Серго с этим рьяно не соглашался и готов пойти против его желания. "Я..Мы тебя не оставим". К Армяну присоединились и другие. Но Арс был настойчив и только кривил красивые губы. "Нет". Словно ожидая прихода гостя, дверь отворилась пропуская внутрь. Мелькнуло что-то серебряное и сразу скрылось за проёмом. - Заходите, Арсений, гостем будете. - Меня могло тут уже и не быть. С внутренним трепетом он достал из кожаной сумки кусок треклятой бумаги. Мафия насмешливо состроила глазки. - Что ты там возишься? Враз проснувшаяся злость ярким пламенем блеснула в океане. "Она нас обманула". Резким выпадом он перебросил предмет на стол, снося на своём пути невысокие стопки бумаг и стаканчик для карандашей. - Поаккуратнее, если можно. - Он нарывается. Маньяк обратила на себя внимание. - Он хочет, чтобы ты его в окно турнула. - Да легче самому! "Дьяволы" Каким-то истерически размашистыми движениями он вытянул из кармана новую пачку сигарет и вышел. В дверь. - Как ни странно, ты прав. - Тогда не слишком же вы торопились, если хотели меня увидеть. - Меня настойчиво отговаривали от этого. - Да пусть себе прыгает, тебе жалко что-ли? - Прыгнет обормот - меньше хлопот . Их смех гулко отзывался в черепной коробке. - К тому же, Вы слишком любите жить, Граф. На лбу мужчины полегла тяжёлая морщина. - Почему же? - Если было бы иначе, вы давно бы лежали в сибирской земле и, вероятнее всего, по своей же воле. Она читала Арсения как открытую книгу. Книгу, наподобие тех дневников, что так любят вести девочки - подростки, в своё время, конечно. Книга анкет. Имя, дата и место рождения, контакты и прочая лабуда. Но есть в ней графа́, что нельзя отыскать в прочих других, подобных ей. Тайны. Тайны, от которых человек сам хотел скрыться, забыть их, как страшный сон, но они лишь шлейфом тянутся за ним, не давая покоя в жизни, пока их кто-то знает. Человек с этой книгой всемогущ во полном понимании этого слова. Ни дело даже в какой-то ядерной или живой силе, потому что сила есть информация, и за ее сохранность приходится платить самым дорогим, что имеет природа - жизнью. "Мой злой гений! Дьявол, предлагающий жизнь взамен своих тайн." - Ты не мог прыгнуть. - Ангел, я пошутил. Взметнувшиеся вверх брови выразили непонимание от столь странного комплимента. Мужчина не знал, что сподвигло произнести эту фразу. То ли белое платье под быстро накинутым пальто, то ли золотой Хранитель Петропавловки, тянущийся к небу, то ли желание перевернуть все с ног на голову. - Не называй меня так. - Хорошо, Ангел. С саркастичной улыбкой мужчина заметил, что ему нравится выводить ее из себя. - Еще одно слово и я сама скину тебя с этой крыши. Арсения вдруг охватило чувство собственной безнаказанности и вседозволенности, которое появляется у людей, чей ум овладет бессознательным, животным страхом смерти, являясь главной надеждой на спасение. На губах его появилась дерзкая ухмылка. - Не скинешь. Такие дела выполняют лишь твои слуги. Побоишься замарать руки кровью. - Не побоюсь. Этот пронзительный голос пробрался по пальто, заламывая, будто от старости кости и холодя разгоряченную кровь, что так резво ударила в голову. - Мои руки в крови давно, если ты об этом. - Ты каждый день обрекаешь невинные души на смерть. - Они умирают быстро и почти безболезненно. - Нет, ты их убиваешь! За что? Что они тебе сделали? - Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. Я и тебе оторву, если не замолчишь. Этот разговор явно зашёл в тупик, но она продолжала. - Ты нас поймёшь, Граф, всё поймёшь: и наши безумства и наши причуды. Они появились по мимо нашей воли, по необходимости. Мы просто хотим жить. Не боясь. - Вы не рабы такого образа жизни. Всегда можно уйти. - Страх, что мы вселили в сердца людей, слишком силен. Его плоды мы будем пожинать и после смерти, потому что он найдет нас. Обязательно найдет. Для Арсения это было откровение. Он не готов был это услышать. Пока не готов. Но то, что Мафия ему доверяет, стало открытием. Хотя в сущности, эта информация не имели какой-то конкретной цены. Погруженный в свои мысли, Граф заметил какое-то движение со стороны и отшатнулся. Это было роковой ошибкой. Он не успел что-либо понять. Только то, что внезапно лишился опоры в виде твердой на вид крыши. Отчаянно махая руками, Граф попытался ее найти, но пальцы лишь судорожно ловили воздух. Помните, во снах или просто пытаясь заснуть, ваше тело вздрагивает в панической симуляции скорого падения, заставляя и тело, и спящий разум заходится в страхе от одного лишь упоминания этого странного явления человеческого организма. Это не было похоже на сон. Это была явь пугающая и одновременно преисполненная спокойствия. Сознание поплыло, но мужчина мог различать отдельных людей, их безмятежные на вид лица. Они были все ближе и ближе, и уже казалось, что лица исказил ужас из-за падающего тела. Падение прекратилось так же быстро, как и началось. Он нашел опору. Мафия вцепившись за рукав, пыталась затащить довольно тяжелое тело "суецыдника" обратно. Желая помочь и наконец избавиться от повторной участи падения, он рванул вперёд, но не рассчитав силы, упал в объятия девушки. Так они зависли на пару секунд, а затем, будто опомнившись, отпрянули друг от друга, непременно пряча красные от смущения щеки в шарфах. Он опустился на корточки и зарылся лицом в обветренные ладони. Его трясло. Чтоб ты сдох! "Лучше бы так и умер. Смерть по неосторожности. Сиганул с крыши. Кому до этого дело. А по городу наверняка ходил слух о том, что его убила Мафия и только прикрывается несчастным случаем. Посудачили, посудачили и бросили бы. Похоронили бы его скромно, конечно, но со вкусом. В его любимом костюме. С бабочкой, непременно с бабочкой! Да, Арсений любил деловые костюмы, но по роду работы просто-напросто в них не нуждался. Так вот. Похоронили бы его в Омске. Или тут где-нибудь. А лучше со Стасом радом, бок о бок бы лежали, переговаривались по загробной связи. Такая ведь есть? И потом на его скромной могиле, заросщей и брошенной, по ночам танцевали чумазые чертята. Маленькие такие, с рожками и длиииным хвостиком" - Как ты? Молчание, прерываемое тяжёлыми вздохами. "Мой Ангел-Хранитель!" До его болезненных костяшек коснулось что-то лёгкое и, кажется, тёплое. Оно неспешно оглаживало больные места, как бы говоря: "Я понимаю", "Не мучай себя" Он приоткрылся миру. Тут же в его руках оказалось нечто, сделанное из бумаги. Билеты. Бу-ря. БУРЯ! Он поднял восхищённые заплывшие глаза на девушку. - Приглашаете?

***

- На свидание? Кажется, Мафия закатила глаза настолько сильно, что, казалось, видела свой мозг. - Ох, тебе ж готовиться надо. Платье там вечернее, потом в ресторан пойдете. Romantic. - Это не свидание. - Он потом тебя заберёт куда-нибудь? - Да надоели уже, сокращаю ваши расходы на поминки. - Ну нееет.

***

В кухне появился Антон, тщетно пытающийся продрать глаза ото сна. Арсения, что размеренно допивал свой вечерний кофе, весьма умиляла эта домашняя картина. - Ты пил. Взгляды мужчин встретились. В одном отражалось несвойственная жесткость, а в другом глубокое разочарование в себе, т.к. он забыл выбросить бутылку от алкоголя. Этот голос осудил его хуже собственной погибшей когда-то совести. "Почему?" Слегка поджав пухлые губы и пряча смущенный взгляд под длинными ресницами, парень без обиняков выдал: - Без меня?! Было приготовившийся к тяжёлому и никому не нужному разговору главарь выдохнул. - Ну, Тоош. Что ты, как маленький. - Не тошкай мне тут. А мог бы и позвать. - Я не хотел будить тебя. Ты так сладко сопел. В тут же мужчина получил искренне удивленный взгляд глаз цвета леса, в котором хотелось затеряться. - Ты смотрел, как я спал? На лице у него расцвела игривая улыбка. - Если ты не забыл, ты спал на моей кровати. Имею же я право заходить в собственную спальню! - Да ты ж не спал! По тебе видно! Граф помассировал пульсирующую переносицу, в этом жесте пытаясь утопить свою досаду. Его люди слишком хорошо его знают. Желая перевести не самую приятную тему, он неожиданно сказал: - За то сейчас мы идём праздновать выполненное задание. Тон при этих словах словно расцвел и зашелся в каком-то причудливом танце, забавно при этом шлёпая босыми ногами по холодному кухонному ламинату, а излишне длинная толстовка слегка поднималась от движений юноши. Граф поднялся из-за стола и неспешно направившись в спальню, окликнул его: - Эй, Эсмиральда, ты где там? - Уже иду, мой Квазимодо. Слегка приподнявшись на носочках, Граф отвесил Тону лёгкий подзатыльник, на что юноша громко фыркнул, пытаясь уйти от назойливых щекотящих его рук. - Собирайся, чудо в перьях.

***

Они шли по заснеженной безлюдной улице. Тон с каким-то детским восторгом глядел на причудливые тени от предметов, тускло освещенных фонарем. Все ещё шедший снег лёгкими хлопьями оседал на неприкрытую русую макушку "шпалы" из-за чего Арсений нахмурился и неожиданно натянул капюшон зимней хаку. - Эй! Капюшон налез парню на глаза, и он, как слепой котёнок, стал нащупывать виновника своего невиденья. - Мне больные не нужны. Не буду я с тобой возиться, если ты сляжешь с температурой. - У меня Поз есть. - А кого это коснется? Минус один человек в команде - не прикольно. Задорно детские глаза, полные доверия, глядели на Главаря. - Ты меня все рано не бросишь умирать. Фраза, сказанная в контексте, звучала самодовольно-утвердительно, но понимать ее можно было по-разному. Сердце Арса пропустило удар, да и последующий тоже. - Не брошу. Тон улыбнулся чему-то своему. Может необычному ответу Графа, на риторический вопрос. А может предстоящей пьянке. Кто знает.