sunsets.

Чуя очень любит свою работу. Любит от кровавых зачисток до нудных отчётов, от вербовки новых кадров до тренировок уже обученных убийц. Кровь на перчатках, едва заметная на чёрной коже, приносит душевное спокойствие так же, как и законченный отчёт. Да, Чуя жестокий, вспыльчивый и слегка свихнувшийся, потому что нельзя, работая на мафию, сохранить рассудок чистым. Если не найти за что цепляться, в итоге можно оказаться окружённым белыми мягкими стенами и собственными демонами, готовыми сожрать тебя. Чуя цепляется за работу. Любую. Он занимается операциями исполнителей, частенько выезжая на зачистки; разбирает горы бумаг в кабинете Мори; учит тихушника Акутагаву жить, не завися от чужого (дазаевского) мнения; бесконечно печатает отчёты и много курит — одну сигарету за другой, вытесняя из головы ненужные мысли. Под конец каждого такого дня усталость наваливается на рыжего мафиози огромным комом, прижимая к земле, и плевать, что Чуя — чёртов повелитель гравитации. Парень на самом деле рад этой усталости — в дни, когда мышцы одна за одной отказываются работать, ему ничего не снится. Абсолютно ничего. И в такие счастливые дни Чуя, уходя из главного здания портовой мафии, искренне улыбается. Он идёт в небольшой сквер, устраивается на своей излюбленной скамейке прямо напротив океана и наслаждается закатом. Накахара любит, когда лёгкий ветер обдувает лицо, колышет непослушные рыжие кудри — иногда мафиози даже снимает свою обожаемую шляпу. Парень наслаждается теплотой заходящего солнца, считает яркие круги перед глазами, когда прикрывает веки. И правда хочет убить глупого бывшего напарника, когда тот подсаживается рядом и разрушает умиротворённую обстановку. На самом деле Чуя просто по привычке скалится и пытается спихнуть Дазая на землю. Дазай самая настоящая заноза в заднице, кому как не рыжему мафиози знать об этом. Он вспоминает их общие задания и это правда не то, что может радовать: вечные подколки из-за роста, нытьё и бесконечные попытки суицида. Чуя правда пытался вправить неудачливому самоубийце мозги, но бросил затею где-то ещё в начале их совместной работы, махнул на напарника рукой и стал проводить пятничные вечера с дорогими бутылками вина. Только каждый раз, когда суицидальная туша не появлялась в общем жилище долгое время, рыжий эспер не мог унять дрожи в руках и бешено колотящееся сердце. Для Дазая, когда он всё-таки заваливался в общую квартиру полностью мокрый (в лучшем случае) или с новыми витками белоснежных бинтов, всё заканчивалось подбитым глазом и хлопком чужой двери. Осаму искренне не понимал, почему Накахара так остро реагировал на его увлечение, а рыжий мафиози игнорировал напарника на протяжении нескольких дней после очередной попытки суицида. Потому что, Чуя черт возьми волновался. Когда Дазай ушёл из мафии, Чуя вздохнул с облегчением. Все, кто видел мафиози в тот день недоумевали, почему такая широкая улыбка красовалась на лице вспыльчивого Накахары, ведь его напарник позорно сбежал и бросил его. Чуя же не обращал внимания и ходил по штабу мафии, насвистывая весёлые мелодии. А после, когда вернулся в пустую квартиру без единого намёка на второго жильца, разнёс её к чёртовой матери. Бывший мафиози свалился как снег на голову спустя четыре месяца после своего ухода. Сверкая широкой улыбкой, протянул букет сирени. Пурпурной*. А потом им же получил по лицу и через секунду ещё и дверью. Чуя в тот вечер выпил самую дорогую бутылку вина, (почти) залпом, (почти) почувствовав вкус. На следующий день, когда рыжий эспер уходил из квартиры, под дверью его ожидал подарок — растрёпанный бывший напарник, закутанный в чёртов бежевый плащ, держащий новый букет сирени. В тот день Чуя не пошёл на работу, сбросив Акутагаве сообщение о неожиданной простуде. Накахаре всегда было интересно, откуда Дазай знает, что именно сегодня рыжий мафиози будет наслаждаться природой, отпуская себя. Но он всегда приходит к этой же самой скамейке, беспардонно сдвигает рыжего с середины и присаживается рядом. Чуя только раздражённо цокает и вновь прикрывает глаза, наслаждаясь звуком волн. В такие моменты они не говорят, не ссорятся и не пытаются убить друг друга. Осаму даёт рыжему мафиози время прийти в себя, вдохнуть наконец полной грудью и расслабиться. Детектив не понаслышке знает, как сложно держать своих демонов на коротком поводке и не срываться. А учитывая способность Чуи, передышка необходима. И поддержка тоже. И Осаму всегда старается дать её. Дазай приобнимает партнёра за талию, вновь подмечая, какой тот миниатюрный, и подавляет смешок, когда Чуя легко шлёпает по руке. Осаму знает, что парень просто из вредности ведёт себя капризно и вскоре сам прильнёт ближе. Детектив любит такие вечера. Чуя такой расслабленный в его руках, отдающий контроль — полное доверие. Закаты в Йокогаме красивые. Насыщенные яркими оттенками красного и оранжевого. Накахара в лучах заходящего солнца выглядит как чёртово произведение искусства, и Дазай не сдерживаясь говорит, что тот прекрасен. Возможно, когда-нибудь он скажет, что любит. Любит вот так проводить свои вечера, сбегая из агентства чуть раньше. Любит сидеть обнявшись. Любит, когда Чуя закидывает на него ноги и полностью расслабляется в его руках и понемногу засыпает от накопившейся усталости. Любит золотистый отлив в кудрявых волосах. И даже чёртову шляпу любит. Дазай аккуратно накидывает на плечи партнёра свой плащ и поудобней устраивается на скамейке. Солнце уже почти село, погрузившись за кромку океана. Шум небольших волн, разбивающихся о бетонные волнорезы, вытесняет посторонние мысли, голова пустеет и наступает блаженный покой. Осаму легко улыбается и тоже прикрывает глаза, греясь последними лучами солнца. Позже он вызовет такси и, стараясь не разбудить Чую, донесёт на руках до машины, а потом и до их квартиры. Но пока солнце ещё не село, Осаму продолжает дарить тепло своему персональному рыжему центру вселенной, крепко держа его в руках. Это обещание всегда быть рядом. Обещание, что Дазай больше не бросит Накахару одного. Возможно, когда-нибудь Чуя перестанет так сильно выматывать себя на работе. Возможно, когда-нибудь он скажет Осаму, что любит его, будучи в сознании, а не во сне, прижимаясь щекой к плечу детектива. Возможно, когда-нибудь Накахара перестанет волноваться до скрежета зубов, если Дазай задерживается. Возможно, когда-нибудь они даже заведут большого пушистого кота. Дазай уверен, что у них ещё есть время. А пока, он наслаждается спокойным шумом волн и тяжестью тёплого тела в своих руках.