Уничтожь прошлое

После сражения с повстанцами на заброшенной минеральной планете, Крейте, Кайло остался недоволен как бойцами Первого ордена, так и самим собой. Их победа на этом этапе войны, конечно, безусловная, но всё же неполная — уничтожить Сопротивление подчистую, стереть их из самой памяти Галактики в который раз не получилось. Пускай выжило не более двух десятков повстанцев, среди них оказались и предатель-штурмовик, называющий себя Финном, и несносный пилот Дэмерон, и Рей, вначале поманившая Кайло обещанием понимания и поддержки, а затем оттолкнувшая в самый важный, решающий момент… Это новое предательство задело его неожиданно сильно, потому что проклятая девчонка сумела подобраться слишком близко к нему, разбередить старые раны и растревожить мысли — но больше Кайло такого не допустит. Затем, было ещё и его личное поражение. Люк Скайуокер совершенно заморочил ему голову — ослеплённый яростью, Кайло до того сосредоточился на подсунутой ему бывшим учителем пустышке-иллюзии, что упустил и Лею, и Рей, и убегающих с ними повстанцев. С другой стороны, искусная обманка надорвала силы Люка — его не стало почти сразу после их поединка, Кайло почувствовал это. Странно, но он не испытал никакого облегчения — только глухую досаду из-за того, что так и не сошёлся с дядей-предателем в настоящем, реальном бою. Некогда Люк занёс над ним, ни о чём не подозревающим и беззащитным, свой световой меч, намереваясь убить, и Кайло с удовольствием ответил бы ему тем же. Так что, победа над Скайуокером тоже казалась ему неполной, а потому не принесла ни удовлетворения, ни радости. Радовало Кайло то, что он всё-таки смог дать отпор Сноуку. Годы упрёков и унижения, годы физической и душевной боли, бесконечных метаний между Светом и Тьмой, которые бывший Верховный лидер, оказывается, провоцировал нарочно — и вот Кайло, наконец, не выдержал. Проворачивая лазерный меч при помощи Силы, чтобы рассечь Сноука напополам, Кайло чувствовал, что вершит справедливое возмездие. Одолеть личную охрану Верховного лидера оказалось непросто, но Кайло был сильнее, чем когда-либо, и Рей была на его стороне — они не могли не победить. Именно в тот момент, преисполненный смелости и гордости, свободный, как никогда прежде, Кайло, наконец, понял, что должен делать дальше. Он больше не станет равняться на родителей, Люка Скайуокера, Сноука или даже лорда Вейдера — довольно с него чужих ошибок и неудач. Кайло не просто пойдёт по своему собственному пути, он поведёт по нему всю Галактику: от старого к новому, из прошлого в будущее. Нет, даже не так — он уничтожит прошлое, он лишит его силы и какого-либо значения, и тогда все страдания, выпавшие на его или Рей долю, просто исчезнут. Ни джедаев, ни ситхов, ни Республики, ни Империи или, если уж на то пошло, Первого ордена — но что-то совершенно новое, что они создадут сами. Опьянённый собственной победой и этим новым знанием, он позвал Рей за собой, протянул руку, уверенный, что она обязательно ответит на этот призыв, но ошибся. Рей продолжала отчаянно цепляться за прошлое — за Люка и старые сказки о джедаях, за веру в то, что мир делится на белое и чёрное, причём белое непременно должно победить. Она оттолкнула Кайло, потому что мечтала привести его, раскаявшегося и покорного, обратно к семье — он видел в её сознании эти отвратительно слащавые и наивные сцены трогательного воссоединения! Неужели Рей действительно полагала, что Кайло сможет — или захочет, — вернуться назад после всего, что было? К дяде, своим предательским поступком отвратившему его от Света и толкнувшему прямиком в лапы Сноука, к матери, так и не попытавшейся достучаться до него хотя бы мысленно? И к призраку убитого им отца, который будет вечно тяготеть над ним горьким упрёком и напоминанием? Едва обретя свободу, Кайло не желал вновь отправляться в клетку. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько цельным, настолько уверенным в собственных силах и будущем — неужели Рей не понимала этого? Нет, она не понимала, она так и не захотела его понять. В прошлом Рей тоже не было ничего хорошего, ничего справедливого — ни настоящей семьи, ни нормальной жизни. Но она продолжала упорно держаться за него, и отшатнулась от Кайло, который предложил это несчастливое прошлое попросту уничтожить. Что же, она сделала свой выбор. Заняв место Верховного лидера — место, принадлежащее ему по праву, — Кайло готов был бросить все силы Первого ордена на то, чтобы раз и навсегда изменить судьбу Галактики. Однако такая масштабная задача требовала серьёзного, скрупулёзного планирования каждого шага — нельзя было действовать поспешно и необдуманно, слишком многое было поставлено на карту. А планы никогда не были сильной стороной Кайло — куда чаще он поступал импульсивно, даже рискованно, попросту идя на поводу у собственных желаний или, наоборот, страхов. Но не признаваться же новому Верховному лидеру в собственной слабости? Да, планы никогда не были сильной стороной Кайло. Зато они были сильной стороной Хакса. Вот, кстати, и то другое, что на самом деле приносило Кайло удовольствие и радость — став Верховным лидером, он смог, наконец, обыграть выскочку-генерала, поставить его на место, да к тому же прилюдно. Он ясно показал и самому Хаксу, и всем его подчинённым, кто отныне является главным в Первом ордене, чьи приказы следует выполнять беспрекословно и незамедлительно! Более пяти лет Хакс постоянно действовал ему, Кайло, на нервы своей невыносимой язвительностью и высокомерием, своим невозможным упрямством и абсолютным пренебрежением к Силе — и вот, наконец, поплатился за всё. Впредь он не отважится перечить Кайло, осыпать его насмешками или упрёками — не после того, как тот в присутствии множества офицеров Силой приложил самонадеянного рыжего паршивца о приборную панель! Кайло не сомневался, что в глазах всех подчинённых генерал уже утратил свой бесценный авторитет, которым всегда так гордился и дорожил. После неудавшейся финальной схватки с Сопротивлением и Люком, Кайло необходимо было привести себя, свои мысли и эмоции в порядок. Поэтому, в последние несколько дней он практически не покидал своих новых покоев на резервном корабле — медитировал, обдумывал предстоящие шаги и свыкался со своим новым положением. Он подозревал, что, выбравшись наружу, увидит растерянных, сбитых с толку штурмовиков, лишившихся своего командира, и не менее растерянных, обеспокоенных офицеров, вспоминающих о генерале исключительно с издевкой и презрением. Что до самого Хакса, то он наверняка будет злобно метаться по всему кораблю, раздавая приказы направо и налево в отчаянной попытке доказать, что он по-прежнему командует армией и флотом Первого ордена. Или, быть может, он, наоборот, сломается, станет тихой и покорной тенью, вечным напоминанием о том, что бывает с дерзнувшими сомневаться в новом Верховном лидере? Впрочем, гордец Хакс, скорее, предпочтёт свести счёты с жизнью из-за ужасного публичного унижения, чем решит смириться с постигшей его участью… Последняя мысль, вопреки ожиданиям, здорово встревожила Кайло. Да, Хакс был невыносимой занозой в заднице и да, одержать над ним верх оказалось донельзя приятно и полезно для уязвлённого отказом Рей самолюбия, но Кайло не был идиотом, а потому прекрасно понимал, что генерал необходим Первому ордену и ему самому, Верховному лидеру, чтобы этим самым Первым орденом успешно управлять. Более того, именно теперь Хакс и был особенно ценен. Кайло знал, что тот терпеть не может проигрывать, а после нескольких неудачных боевых операций подряд — наизнанку вывернется, но нового провала не допустит. Если же Хакс всё-таки сломался или безвозвратно лишился власти над своими подчинёнными, придётся срочно искать ему подходящую замену, проверять каждого кандидата на надёжность и лояльность, а затем, после утверждения одного из них, ещё и ждать, пока офицеры и штурмовики привыкнут к новому командиру… Всё это, несомненно, потребует много времени, а Кайло не желал никаких проволочек — чем скорее Галактика освободится от гнёта прошлого, тем лучше. Получается, что, поддавшись гневу и выместив его на Хаксе, он навредил самому себе. Скрипнув зубами, Кайло быстро привёл себя в порядок и покинул свои покои, внутренне готовясь к тому, что может ждать его за порогом — ко всеобщим растерянности, страху и неорганизованности. Напрасно — ни одно из его самых мрачных предположений не подтвердилось. На корабле царила обычная безукоризненная дисциплина. На пути Кайло то и дело встречались чётко и слаженно чеканящие шаг штурмовики, попарно или в колоннах следовавшие либо на дежурство, либо на тренировку. Все они, едва завидев его, сразу же останавливались, чтобы с похвальной расторопностью отдать честь, а затем, дождавшись кивка или разрешения идти, отправлялись исполнять приказы, которые им, очевидно, по-прежнему отдавались. Иногда их сопровождали старшие офицеры — хотя куда чаще Кайло видел их в коридорах и на палубах корабля поодиночке, — но все явно были на своих местах и при деле. Безусловно, его, нового Верховного лидера, боялись — некоторых бойцов появление Кайло пугало так сильно, что это ощущалось практически кожей, — так что со страхом он не ошибся. Однако, никакой паники, никакого хаоса на корабле не было и в помине… Кто же всем этим командует? Движимый всё больше нарастающим раздражением пополам со смутным, неясным предчувствием — да нет же, это не может быть он, они просто не стали бы его слушаться… — Кайло буквально ворвался на мостик. И обомлел, потому что тем, кто стоял там, кто до сих пор всем заправлял, оказался Хакс. Ну конечно, это мог быть только Хакс — всё такой же подтянутый, идеальный, с этой чёртовой безупречно ровной спиной в тёмной шинели и сцепленными за ней ладонями в чёрных кожаных перчатках — кто ещё это мог быть? Только этот несгибаемый, невозможный упрямец, совершенно не умеющий сдаваться. Но как, как ему удалось заставить своих офицеров не разнести по всему кораблю, а забыть, что его потрепали самым унизительным образом, словно какую-нибудь бесправную уличную шавку или нашкодившего щенка? Кайло честно не мог сказать, чего в нём больше — изумления или невольного восхищения. Хакс его пока не заметил, потому что, во-первых, стоял спиной к ведущей на мостик раздвижной двери, а во-вторых, был слишком сосредоточен на просмотре какого-то, должно быть, срочного доклада на датападе. Рядом с ним, ожидая дальнейших распоряжений, вытянулся в струнку лейтенант. Не вполне уверенный в том, что он собирается сделать, Кайло, тем не менее, шагнул ближе. Однако первым его увидел не Хакс, а один из его старших офицеров — он тут же кинулся навстречу, чтобы отвесить Верховному лидеру нечто вроде почтительного поклона. Его лицо показалось Кайло смутно знакомым — возможно, он входил в число десанта, высадившегося на Крейт для, как предполагалось, последнего боя с повстанцами? — Верховный лидер Рен! — громкий возглас заставил Хакса удивлённо оглянуться через плечо, и одновременно приковал к Кайло внимание всех присутствующих. Тому, впрочем, было мало дела до окружающих. Он с любопытством рассматривал генерала, словно ожидал — надеялся? опасался? — что утрата значительной части власти и полномочий, которые они прежде делили приблизительно поровну, ляжет на его лицо видимым клеймом, несмываемой печатью. Но Хакс, успевший уже повернуться к нему и даже коротко, по-военному чётко кивнуть вместо приветствия, выглядел как обычно — бледная, слишком бледная кожа, цепкий, самую малость настороженный, но по-прежнему холодный и надменный взгляд, сизые круги под глазами, свидетельствующие о явном, чуть ли не осознанном недосыпе. Иногда Кайло казалось, что Хакс нарочно лишает себя полноценного, нормального отдыха в качестве наказания за малейшие промахи и ошибки, но, вероятнее всего, он был просто-напросто до такой степени одержим своей работой, что не желал тратить на сон и пары лишних часов. Тем не менее, держался он безукоризненно — прямая спина и развёрнутые плечи, опрятный, выглаженный и застегнутый на все пуговицы китель, аккуратно приглаженные рыжие волосы. Ни пылинки, ни соринки, хотя Кайло отметил и желтоватое пятно синяка на высокой скуле, и несколько багровых отметин на недавно разбитой нижней губе — скорее всего, результат той трёпки, которую задал генералу ещё Сноук. Длинную шею Хакса до середины закрывал плотный ворот тёмного кителя, но никаких следов собственного применения Силы Кайло не заметил, и был этому рад — в отличие от своего предшественника, он не был отъявленным садистом. — Приветствую вас, Верховный лидер, — Хакс, который тоже подошёл ближе, едва заметно запнулся на новом обращении, едва удержав себя от того, чтобы назвать Кайло просто магистром, как раньше. — Не ожидал увидеть вас здесь. Вы что-то хотели? «А если нет, то какого криффа вломились на мой мостик и нарушили работу моих людей?» — в прежние времена Хакс не преминул бы высказать ему нечто подобное прямо в лицо, или хотя бы достаточно выразительно и громко подумать. Теперь же — лишь едва заметно изогнул бровь. Что за сверхъестественная выдержка у этого мерзавца! — Решил узнать, как обстоят дела. Лично, — многозначительно ответил Кайло. Хакс, очевидно, понял намёк, тут же деловито уточнив: — Желаете получить полный отчёт прямо сейчас… Верховный лидер? — Я могу ответить на любой ваш вопрос, — немедленно вклинился в разговор офицер, продолжавший торчать рядом и подобострастно заглядывать Кайло в глаза. Судя по тому, как демонстративно он игнорировал Хакса, Кайло не ошибся, и тот действительно был в числе тех, кто видел, как он Силой отшвырнул генерала с его неуместными возражениями в сторону. Похоже, теперь этот человек, чьего имени Кайло не знал и знать не хотел, решил, что Хакса можно списать со счётов, а то и попытаться занять его место — конкуренция в Первом ордене всегда была жёсткой. Вот только Кайло уже решил, что ему не нужен другой генерал. — Нет, — он постарался, чтобы отказ прозвучал резко, хлёстко, как пощёчина. Он ведь может вернуть Хаксу утерянный авторитет так же легко, как лишил его. Однако Хакс, похоже, вовсе не чувствовал себя посрамлённым или неуверенным. Наоборот, когда он заговорил — нарочито спокойно, даже невозмутимо, — в его голосе явственно зазвенела сталь. — Капитан, вернитесь на свой пост. Мы с вами поговорим позже. Можно было не сомневаться в том, что Хакс хорошенько спросит с горе-капитана за нарушение субординации. Растерявшись, тот замешкался, и тогда Кайло, которому порядком надоел этот лебезящий кретин, решил внести ещё и свою лепту. — В чём дело, капитан? Не слышали приказа? — рявкнул он, на мгновение крепко сжимая кулак, чтобы заставить мужчину судорожно подавиться воздухом. — Генерал Хакс теперь подчиняется мне, но вы-то по-прежнему подчиняетесь ему, разве не так? — Точно так, сэр, — прохрипел насмерть перепуганный капитан, и, стоило только Кайло отпустить его — исчез так быстро, словно сквозь переборки корабля на нижнюю палубу провалился. Кайло перевёл взгляд на Хакса. Тот смотрел прямо перед собой, вроде бы совершенно бесстрастно, хотя за этой маской можно было, при некотором старании, уловить… нет, не страх, но и не благодарность. Опасение, понял Кайло, это было опасение. Генерал остерегался — не столько его или его нового статуса, сколько Силы, которой он владел. Впрочем, когда Кайло кивком головы указал ему в сторону, желая, наконец, поговорить без досадных помех, Хакс не проявил ни малейшего беспокойства или нерешительности. — Держите, Митака, — он, не глядя, протянул пад мгновенно подскочившему лейтенанту. — Я вернусь к вашему докладу позже. Всем остальным — продолжать работать. Полковник Янсен остаётся за старшего. Отдав эти распоряжения и дождавшись, пока невысокий, флегматичного вида полковник займёт его место в центре мостика, Хакс прошёл вслед за Кайло в коридор. Тот уже прикидывал, как бы начать разговор о своих планах, и не стоит ли ради этого отвести генерала в какой-нибудь конференц-зал — Кайло не собирался тащить Хакса в свои покои, но и обсуждать судьбу Первого ордена и всей Галактики прямо посреди коридора ему не хотелось. Однако стоило им немного удалиться от двери на мостик, как Хакс заговорил сам: — Итак, вы хотели узнать, как обстоят дела с нашей армией и флотом? — Да, — на мгновение заколебавшись, подтвердил Кайло, потому что отказываться от своих же слов было бы странно. В конце концов, Верховному лидеру действительно полагалось быть в курсе всего, что происходит с его подчинёнными. — Да, именно так. — Перемещение и перераспределение людей с пострадавшего флагмана прошло достаточно успешно. Сверхсветовой прыжок корабля повстанцев, разодравший наше судно на несколько частей, стоил нам около двухсот пятидесяти человек погибшими и ещё шестидесяти семи — ранеными. Среди них и капитан Фазма — она в лазарете, состояние тяжёлое, но стабильное, — лишь ещё одна едва заметная заминка свидетельствовала о том, что пострадавшая женщина находится у Хакса на особом счету. — Впрочем, потери могли бы быть куда более значительными, если бы не вовремя сработавшая система аварийного перекрытия больших отсеков, позволившая избежать полной разгерметизации и разрушения корабля. В дальнейшем нам стоит ввести подобную систему безопасности для всех без исключения отсеков и кают наших звездолётов — этого в том числе. — Что насчёт самого флагмана? — кивнув, поинтересовался Кайло. — Я говорил с инженерами, — тут же откликнулся Хакс, — они сомневаются, что корабль можно восстановить, но на нём, помимо запаса топлива, имеется много неповреждённых важных деталей. Я приказал отвести его на орбиту ближайшей подходящей планеты, обустроить там временный форпост и снять с флагмана всё ценное. — А мы контролируем эту «ближайшую планету»? — Они отбыли туда вместе с кораблями поддержки и истребителями около пяти часов назад, так что, думаю, уже контролируем. В молчании они дошли до конца коридора, а когда развернулись, чтобы пойти обратно к мостику, Хакс заговорил снова: — Я также взял на себя смелость отдать приказ всем кораблям, находящимся в ближайших системах, вернуться на резервную базу и дожидаться там нашего прибытия. Необходимо оценить наши силы, перегруппироваться… и получить от вас дальнейшие распоряжения. — И вы их получите, генерал, не сомневайтесь, — веско обронил Кайло. Он с удивлением отметил, что ему странным образом недостаёт обычной Хаксовой язвительности — слишком уж сухо и официально тот говорил. — Я уже знаю, каким хочу видеть будущее Первого ордена и всей Галактики, и сообщу всем об этом в самое ближайшее время. — Жду с нетерпением, — Хакс спокойно выдержал его взгляд. — Это всё, Верховный лидер? — Да. Нет, погодите. Ещё кое-что, — не удержался Кайло. Генерал, успевший повернуть в сторону входа на мостик, остановился. — Как вам удалось вернуть уважение ваших людей? Добиться повиновения после того, что они видели? — Это осталось в прошлом, — после короткого раздумья ответил Хакс. — А я считаю, что прошлое имеет над нами силу только в том случае, если мы позволяем ему это. — Ведёте себя так, словно ничего не случилось? — усмехнулся Кайло, хотя слова Хакса ему понравились. — И до тех пор, пока я убеждён в этом, мои подчинённые тоже ведут себя так, словно ничего не случилось, а это главное, — наконец-то в светлых глазах Хакса мелькнуло что-то живое и горячее, что-то гордое. Это Кайло тоже понравилось куда больше, чем пустой холодный взгляд, бесстрастная маска на лице и речь, как у робота, поэтому он слегка склонил голову в знак согласия: — Вы совершенно правы, генерал. Можете возвращаться к службе. — Благодарю, Верховный лидер, — едко ответил Хакс и, развернувшись на пятках, шагнул на мостик. Следующая возможность обсудить с Хаксом их дальнейшие действия и планы едва не представилась уже на резервной базе, куда постепенно стягивались все силы Первого ордена. Разумеется, для Верховного лидера там загодя обустроили просторные личные покои, которые Кайло и занял сразу по прибытии, хотя их подчёркнутая роскошь была ему скорее неприятна. Он даже сделал мысленную пометку на будущее — убрать из теперь уже своих комнат все эти бесполезные, вульгарные раззолочённые финтифлюшки, сделать их похожими на свои каюты на погибших "Старкиллере" и флагмане. Но в данный момент у Ордена, конечно же, имелось много куда более важных и срочных дел. Пока же Кайло предпочёл не отсиживаться у себя, а как следует осмотреть и базу, и вверенных его власти людей. Сноук, по большей части, делегировал полномочия своим подчинённым, совершенно уверенный в преданности и послушании каждого из них — от Кайло Рена до самого последнего штурмовика-уборщика. Что же, эта самоуверенность в результате стоила жизни ему и серьёзных потерь — Первому ордену. Кайло не собирался повторять его ошибок. Именно поэтому он то и дело выбирался из комфортабельной драгоценной коробки, в которую его поселили, и ходил по базе, прислушиваясь и присматриваясь к окружающим людям. Несколько раз он даже приходил встречать прибывавшие на базу звездолёты. Кайло ещё не растерял тех знаний, которые некогда получил от Хана Соло и Чуи, его второго пилота и верного помощника, поэтому мог лично оценить состояние и оснастку орденских кораблей. Однажды он даже поднялся на борт одного из новеньких истребителей, чтобы осмотреть кабину пилота и подержать в руках штурвал — ребячество, прикрытое необходимостью лично убедиться в полной работоспособности и эффективности новой модели. Хакс, ясное дело, тоже наблюдал за прибытием, во всяком случае, всех больших звездолётов — хотя Кайло не удивился бы, узнай он, что сверхответственный генерал лично встречает каждый криффов мелкий истребитель или транспортник. До Хакса с его сумасшедшей работоспособностью было далеко не только новоиспечённому Верховному лидеру, но и кому угодно ещё на всей базе. Но поговорить с ним прямо в доках или в ангаре не представлялось возможным — слишком шумно, слишком много людей вокруг. Конечно, Кайло мог бы попросту велеть Хаксу явиться в специально предназначенный для встреч с подчинёнными зал, но с этим он не спешил — хотел сначала понаблюдать за генералом в рабочей обстановке, убедиться, что он вполне предан их общему делу. Однако больше всего он узнал о Хаксе не в доках и даже не в командном центре базы, а в лазарете. Кайло, будто по ниточке, повела туда Сила, отзывавшаяся на боль и страх раненых. Он опомнился, лишь переступив порог светлого, насквозь пропитавшегося запахом медикаментов, помещения, а опомнившись — испугался. Что же это? Зачем он вообще явился сюда? Ведь не собирается же он, в самом деле, наслаждаться чужими мучениями? Тёмная сторона и правда подпитывалась болью, страхом, отчаянием, гневом — всеми самыми тяжёлыми и горькими человеческими переживаниями, — но Кайло никогда, даже в бытность свою учеником Сноука, не искал их намеренно. И уж тем более не рыскал по медблоку, словно какой-нибудь упырь! Прямо перед ним, вдоль противоположных стен, тянулись два ряда медицинских капсул с прозрачными округлыми куполами, и под каждым из куполов находилось оплетённое трубками неподвижное тело. Большинство раненых пребывало в беспамятстве, хотя некоторые из них время от времени беспокойно ворочались и едва слышно постанывали, будто всем им снился один и тот же страшный сон — как огромный, непобедимый флагман раздирает на части прямо в открытом космосе… Поток чужих бессвязных, полубредовых мыслей и болезненных ощущений накатил оглушающей волной. Кайло попятился, лихорадочно оглядываясь по сторонам: по правую руку от него находилось помещение поменьше — полутёмное, с высокими мутными бакта-камерами, в которые поместили самых тяжёлых пациентов. Зато слева, за двойными прозрачными дверьми, виднелась совсем маленькая, слепяще-белая каюта всего с парой-тройкой капсул, предназначенных, очевидно, для старших офицеров. Она отчего-то показалась Кайло самой безопасной и спокойной. А главное, за прозрачной дверью он увидел знакомую фигуру в тёмной шинели. Решившись, Кайло сделал несколько шагов влево и осторожно, мягко толкнул створку двери — та приоткрылась совершенно бесшумно. Как он и предполагал, Хакс навещал здесь Фазму — он присел на небольшую лавку рядом с неподвижно лежащей в медкапсуле женщиной, и рассказывал ей о чём-то, должно быть, исключительно важном. Кайло знал, что неприступного генерала и его суровую помощницу связывают тёплые и доверительные, чуть ли не дружеские узы — непростительная слабость, которую они оба почему-то себе позволяли. Хотя, следовало признать, что до сих пор ни Хакс, ни Фазма не допускали, чтобы их дружба каким-либо образом отражалась на общей службе, так что теперь, став Верховным лидером, Кайло не собирался вмешиваться в эти отношения — как не вмешивался в них ранее, будучи магистром ордена Рен. Но имел ли он право подслушивать? Сноук никогда не упускал возможности пролезть в голову и душу своих подчинённых, выведать, вытащить наружу все их самые сокровенные мысли и желания, узнать обо всех страхах и слабостях, чтобы потом раз за разом бить по больному, делать всё новые надрезы на старых шрамах… Таким ли лидером хотел быть Кайло Рен? Безусловно, узнать всю подноготную заносчивого генерала было бы весьма полезно, и, быть может — но только быть может, — в конце концов, ему и удалось бы действительно запугать, подчинить себе Хакса, но, вместе с тем, он нажил бы себе смертельного врага. Хакс из тех, кто может однажды вцепиться в горло, если давить на него слишком сильно. Пока он колебался, рассматривая бледное, спокойное во сне лицо Фазмы и ещё более яркие в свете галогенных ламп рыжие волосы Хакса, тот продолжал говорить. Внезапно Кайло осознал, что он вовсе не подбадривает своего капитана и не делится какими бы то ни было сокровенными переживаниями — он просто жалуется Фазме на многочисленные организационные проблемы. — … «Покоритель» и ещё два звездолёта поменьше нуждаются в срочном ремонте, а корабли более старых моделей — и вовсе в полной переоснастке. А ведь это ещё даже не весь флот! Конечно, я уже дал отмашку механикам, чтобы разобрались хотя бы с самыми серьёзными неполадками, пока не прибудут оставшиеся корабли — могу представить, сколько проблем они притащат сюда на хвосте… И при всём при этом мне донесли, будто среди новоприбывших экипажей гуляют упорные слухи — якобы Первый орден скоро обновит весь свой флот, а в одной из дальних солнечных систем по моему приказу уже сооружают новый "Старкиллер", ещё больше и мощнее прежнего… Можешь в это поверить, капитан? Эти болваны, кажется, полагают, что у меня под койкой припрятан неограниченный запас кредитов! Да будь это так, стал бы я снимать всё уцелевшее оборудование с разломанного флагмана?! — Хакс до того забавно всплеснул руками, что Кайло едва не рассмеялся. — Или, имей мы в запасе такую криффову кучу новеньких звездолётов, неужели я не додумался бы послать один из них на перехват того треклятого корабля повстанцев вместо того, чтобы добрых девять часов тащиться за ним следом? Клянусь звёздами, пусть только кто-нибудь из этих идиотов попробует заикнуться о «новом Старкиллере», и я его вообще без корабля на орбиту планеты выпну! На мгновение генерал замолчал, переводя дыхание, но быстро взял себя в руки. — Зато порядок на базе уже практически установлен. Третий взвод меня особенно радует — что здесь, что во время крушения флагмана. Ни паники, ни расхлябанности — такими бойцами мы можем по праву гордиться. Когда поправишься, подскажешь мне, как лучше их вознаградить. А ты поправишься, капитан, — Хакс произнёс это с нажимом, почти строго. — Очнёшься, выйдешь из лазарета на своих двоих и, конечно, явишься ко мне с извинениями за то, что проиграла в схватке и не смогла наказать того предателя-штурмовика. Только я твоих извинений и слушать не стану. Потому, что тебе не за что извиняться, Фазма — всё осталось в прошлом, во вчерашнем дне… который ты благополучно проспала. Он коротко усмехнулся краешком губ, и вдруг, точно почувствовав что-то — хотя Кайло мог бы поклясться, что стоял совершенно неподвижно и тихо, — резко обернулся. — Верховный лидер, — медленно, как-то недоверчиво произнес Хакс. — Каково состояние наших людей, генерал? — застигнутый врасплох, Кайло сразу перешёл в наступление. Хотя, даже если Хакс и поймал его на подслушивании — что с того? Он может делать всё, что захочет, а остальным остается только мириться с этим. Хакс тут же поднялся с места и вытянулся по струнке, точно на смотре войск — разве что честь не отдал. Кайло чувствовал во всём его поведении некую издевку — слишком тонкую, неявную, так что подловить его не представлялось возможным. — Двое штурмовиков скончались ночью, ещё один — сегодня на рассвете. Пятеро — четверо рядовых и один офицер, — находятся в крайне тяжёлом состоянии, их поместили в бакта-камеры. Состояние остальных колеблется от среднего до стабильно тяжёлого, но я надеюсь, что их сумеют выходить. — Ужасное несчастье, — бросил Кайло почти равнодушно. Впрочем, сам Хакс тоже никогда не отличался особыми сострадательностью и человеколюбием. Однако такой пренебрежительный тон его, похоже, всё-таки задел. — Вы совершенно правы. Все эти человеческие потери бьют по Первому ордену так же сильно, как и внезапная, я бы даже сказал — трагическая гибель Верховного лидера Сноука. Но кто мог предположить, что одна-единственная девчонка, да ещё и со скованными руками, сумеет одолеть вас, перебить всех охранников и убить самого лидера Сноука? Впредь нам стоит быть гораздо осмотрительнее, и оберегать вас, Верховный лидер Рен, куда тщательнее. Замолчав, Хакс без малейшего стеснения смотрел на Кайло — смотрел со злым торжеством в глазах. Конечно, Рен с самого начала понимал, что Хакс ни на мгновение не поверил в наспех сочинённую им историю о том, что случилось тогда в главном зале — он знал, всегда знал, что Сноука убила вовсе не Рей, а сам Кайло. Но говорить об этом вслух, прямо ему в лицо, да ещё и с таким самодовольством, с такой откровенной насмешкой… У Кайло мгновенно зашумело в висках. Он осознал, что сорвал с пояса и активировал свой лазерный меч, только услышав характерное потрескивание и низкий, прерывистый гул. Хакс отшатнулся, но, кажется, чисто инстинктивно. Он не упал на колени, умоляя о пощаде, не попытался бежать или каким-то образом защититься — наоборот, будто прирос к полу, напряжённо следя взглядом за ярко-алыми лезвиями. — Генерал, вы осмеливаетесь намекать… — голос Кайло звенел и срывался, и в ответ на его гнев яркие всполохи то и дело пробегали вдоль центрального лезвия, подсвечивая белоснежные стены каюты красным. — Всего лишь выражаю свое сожаление, — упрямо возразил Хакс. — И пытаюсь быть полезным. Вы так и не назначили себе новых охранников. — Потому, что совершенно в них не нуждаюсь! — рявкнул Кайло, до скрипа стискивая ладонь на рукояти меча. Желание немедленно убить Хакса стало почти нестерпимым. — Как не нуждаюсь и в ваших советах! Вы, Хакс, уже не раз доказали свою практически полную бесполезность — как и ваши люди! — Раз вы так считаете, то… — начал было Хакс, но Кайло не позволил ему продолжить — знал, что сейчас с этого острого, точно жало, языка сорвётся новая порция яда. — Раз я так считаю, то мне, наверное, стоит просто-напросто избавиться от всех вас — это вы хотели сказать? — он шагнул ближе, угрожающе нависнув над генералом. Хаксу отступать было некуда — он и так практически упёрся в лавку перед капсулой Фазмы. — Или можно начать прямо отсюда, правда? Всё равно, даже если этих солдат удастся спасти, они могут выйти из лазарета с серьёзными увечьями — и тогда станут действительно бесполезны. Что думаете об этом, генерал? — Кайло недобро усмехнулся и кивнул в сторону капитана Фазмы. Он, конечно, не имел этого в виду на самом деле, просто хотел задеть Хакса побольнее. Однако тот явно воспринял его слова всерьёз — если до этого его лицо казалось Кайло просто нездорово бледным, то теперь оно стало белым, как бумага. На мгновение он задумался о том, на кого похож сейчас, каким его видит Хакс — угрожающим беспомощной, безоружной, тяжело раненой женщине и другим таким же пострадавшим бойцам только лишь затем, чтобы поиздеваться, запугать, продемонстрировать свою власть и силу. Неожиданно Кайло почувствовал сильнейшее отвращение. Он не мог ручаться за Хакса, но предположил, что тот испытывает то же самое. Пускай они оба убивали прежде, своими или чужими руками, а среди их жертв, несомненно, встречались и женщины, и дети, и старики — ни в чём не повинные люди, беспомощные перед мощью Первого ордена, сейчас всё было иначе. Сейчас Кайло угрожал пролить кровь без малейшей причины, без приказа или необходимости, не из мести и не ради обретения большей силы, не на поле боя и не в качестве наказания, а просто так, просто потому, что ему это позволено… Насилие во имя насилия, ничего больше — он и вправду был отвратителен. Именно поэтому он медленно опустил, а затем и деактивировал свой меч. Хакс, который напряжённо следил за каждым его движением, не шевельнулся. Он продолжал стоять ровнёхонько между Реном и капсулой, в которой спала ни о чём не подозревающая капитан Фазма, и Кайло невольно задумался о том, что было бы, не откажись он от своего жестокого намерения — что, в таком случае, предпринял бы генерал? — Хакс, я не собираюсь нападать на капитана Фазму. Вообще ни на кого из раненых. На самом деле, для этого нет ни малейшей причины, — как можно убедительнее проронил Кайло. Тот только недоверчиво фыркнул в ответ — «да неужели?». Крыть было нечем, ведь Кайло, ещё в бытность свою магистром, действительно неоднократно срывал злость на первых подвернувшихся под руку вещах и людях. — Знаете, что было, когда я пришёл в главный зал? — неожиданно спросил Хакс. — Когда я нашёл вас там, среди тел погибших охранников, недалеко от разрубленного напополам Сноука? Этот странный, неуместный вопрос сбил Кайло с толку. Удивлённый, он кивнул, совершенно не представляя, к чему ведёт собеседник — по лицу Хакса, по-прежнему бледному, но непроницаемому, ничего нельзя было прочесть. — Вы неподвижно лежали на полу — мне показалось, что вы тоже мертвы. Однако уже в следующее мгновение я понял, что ошибся. Вы были живы, а я… Я собирался вас убить. Уже потянулся за своим бластером, вот так, — он быстро откинул край шинели и коснулся пальцами висящей на бедре кобуры с оружием, — но тут вы очнулись. Не получилось. Онемев, Кайло потрясённо смотрел на Хакса, откровенно признавшегося, что он едва не лишил его жизни. И это — всегда такой осторожный и рассудительный Хакс! Зачем, чего ради понадобилось ему это признание? — Хакс… Ты хочешь сказать… — медленно, неверяще начал Кайло, не замечая, что перешёл с генералом на «ты». — Нет, ты в самом деле говоришь, что хотел меня убить? Что, не раздумывая, выстрелил бы, если бы я не очнулся? Ты говоришь это мне?! — Честно говоря, у меня не было времени на раздумья, — неестественно спокойно заметил тот. — А если бы было… То да, наверное, выстрелил бы. — Зачем?! — прорычал Кайло, в котором уже поднималась новая волна яростного негодования, безусловно, способная попросту смять и уничтожить всё вокруг. — Зачем мне понадобилось тебя убивать? — Хакс как будто даже удивился. — Только ты и стоял между мной и самой вершиной власти. Не будь тебя, всё, ради чего я так долго и упорно трудился, всё могущество Первого ордена оказалось бы в моих руках в одно мгновение. — Зачем рассказывать об этом теперь?! Или ты планируешь повторить попытку? Да что ты о себе возомнил?! — ярость захлестнула Рена с головой. Показатели на ближайших к нему куполах капсул тревожно замигали и заметались вверх-вниз, а за спиной, где-то в комнате с бакта-камерами, испуганно запищал медицинский дроид. — Нет, не планирую. Я умею признавать своё поражение, — отрезал Хакс. Он тоже злился, только злость эта была обжигающе ледяной. — Но если ты снова станешь угрожать своей световой палкой моим людям, которые, к тому же, были ранены при исполнении — я и впрямь не стану колебаться. Он снова положил ладонь себе на бедро — туда, где, скрытая длинной и плотной шинелью, находилась кобура с бластером. На мгновение в каюте воцарилось молчание, пока они упрямо смотрели друг другу в глаза. Будь Хакс хоть немного чувствителен к Силе, его, как и Кайло, бил бы озноб от того, с какой мощью она клубилась в воздухе между ними. Внезапно он отчётливо понял — ни запугать, ни даже, наверное, подчинить Хакса по-настоящему ему не удастся. Слишком уж крепкий сплав, как любил говаривать Хан Соло. Да и стоит ли пытаться? И потом, уж в чём-чём, а в преданности генерала своим людям, а вместе с ними и всему Первому ордену, можно было не сомневаться, хотя Рен и предпочёл бы удостовериться в этом как-нибудь иначе. Хакс нужен ему, напомнил себе Кайло. Без него всё развалится если не сразу, то постепенно — а если и не развалится, подыскать ему замену всё равно будет сложно. — Я ведь сказал, что не стану этого делать. Честно сказал, Хакс, — угрюмо бросил Кайло, прохаживаясь взад-вперёд по маленькой каюте, чтобы обуздать свои эмоции и не дать выхода Силе. — А я ответил честностью на честность, — пожал плечами тот. Кайло даже коротко, нервно рассмеялся, а потом очень серьёзно заметил: — Больше никогда не говори мне таких вещей — в следующий раз я вряд ли смогу сдержаться. И, конечно, даже думать забудь о том, чтобы меня убить. Хотя это, наверное, слишком наивное пожелание. — Больше никогда не обнажай оружия в лазарете — и я не буду думать о том, что хотел бы однажды тебя убить. Хотя это, наверное, совершенно невыполнимое обещание, — в тон ему откликнулся Хакс. Кайло фыркнул и посторонился, жестом указав на прозрачную дверь — после тебя, несносный ты сукин сын. Хакс кивнул, но, прежде чем покинуть каюту, бросил быстрый взгляд на показания капсулы Фазмы, удостоверившись, что всё в порядке. Оказавшись за пределами медблока, они попрощались совершенно буднично: — Верховный лидер. — Генерал Хакс. После чего разошлись в разные стороны. Руки Кайло всё ещё немного дрожали, но он гордился тем, что сумел-таки подавить свою вспышку и не разнести весь лазарет на кусочки — это была победа над прежним Кайло Реном. Отчего-то тот факт, что и Хакс остался цел и невредим после своего кошмарного откровения, заставлял его чувствовать странное, необъяснимое удовлетворение. Снаружи было очень холодно — к ночи ударил настоящий, колючий мороз. Тем страннее было обнаружить Хакса именно здесь, на открытой всем ветрам широкой площадке, полукругом опоясывающей северную сторону резервной базы.* Он стоял у самого края, ухватившись за перила одной рукой — полы любимой шинели то и дело трепал порывистый ветер, и он же, очевидно, успел слегка взлохматить его тщательно уложенные волосы. Привычно остановившись за его спиной, Кайло видел, как быстро поднялась к лицу, а затем опустилась затянутая в чёрную перчатку свободная рука Хакса — значит, он выбрался сюда, в неприветливый холод и тьму, чтобы покурить. Обнаружить у безупречного, словно скроенного по уставу генерала такую не то, чтобы запретную, а, скорее, банальную и вредную привычку, было странно. Кайло жадно впитывал необычный контраст цветов — тёмный силуэт и яркие волосы на фоне белого снега и тёмно-синего неба, а не чёрно-серой внутренней обшивки корабля или базы — словно Хакс был случайным порождением вечерних теней, смутным видением, способным растаять вместе со следующим порывом ветра. Неожиданно он показался ему странно одиноким — быть может, из-за отсутствия вышколенных подчинённых, готовых немедленно исполнить любой приказ, или просто потому, что здесь, в темноте и тишине, лишь изредка разбавляемой бликами света с базы или патрульных шаттлов да отдалённым низким гулом генераторов, кто угодно мог бы почувствовать себя одиноким и незначительным. — Шаги в твоей обуви звучат гораздо тише, чем в армейских сапогах и ботинках, — внезапно заметил Хакс, заставив Кайло вздрогнуть. — Но я постепенно научился их различать. — Давно ты знаешь о моем присутствии? — недовольно поинтересовался Кайло. Не то, чтобы он планировал неизменно подкрадываться к Хаксу со спины, но всё же… — С того момента, как ты здесь появился, — голос Хакса, даже заглушённый свистом ветра, звучал до безобразия самодовольно. — А тогда, на мостике? — подозрительно уточнил Кайло. И коротко выругался, когда его собеседник отчётливо фыркнул: — Тоже. Услышал шипение пневмодвери ещё до того, как тот жалкий болван тебя заметил. — Тебе удалось застать меня врасплох только в лазарете, — помолчав, задумчиво признался Хакс. — Я… слишком увлёкся, разговаривая с капитаном, и к тому же совсем не ожидал, что ты можешь там появиться. — Я слышал, она пошла на поправку. — Естественно. Фазма родом с планеты, где всё, буквально всё — против человека. Но её народ научился выживать даже в тамошних кошмарных условиях,** — Хакс снова затянулся уже наполовину выкуренной сигаретой и чуть ли не с гордостью подытожил: — Да, капитан Фазма слеплена из хорошего теста. Конечно, она пошла на поправку. Кайло, ничего такого о суровом капитане не знавший, попытался представить мир, из которого она явилась в Первый орден. Наверное, он был сплошной каменистой пустыней, испещрённой острыми, как лезвие ножа, скалами, с вечно хмурым, дождливо-серым небом. Или, наоборот — непроходимыми джунглями, где воздух всегда тяжёлый и влажный, а меж деревьев скрываются хищные твари? Либо это была ещё одна погребённая в песках планета, некогда — оживлённая и плодородная, но постепенно превратившаяся в безлюдную, бесплодную пустыню. Раздирали ли мир, в котором жила Фазма, яростные огненные бури, или же её вечно сковывал холод и лёд, совсем, как здесь? Хакс, наверное, знал. — Ты очень предан своим людям, — не удержавшись, заметил Кайло, — но едва ли предан мне. — А у меня есть причины быть преданным тебе, Рен? — А быть преданным Сноуку, значит, были? — уязвлённо спросил Кайло. — Если хочешь знать, он тебя вообще ни во что не ставил! И одинаково манипулировал нами обоими. Так что такого он сделал, чтобы… — То же самое, из-за чего, полагаю, лишился твоей преданности, — Хакс кинул на него быстрый внимательный взгляд. Кайло понадобилось несколько минут, чтобы понять, о чём он говорит. — Сноук и тебе велел убить своего отца? — наконец, медленно, недоверчиво предположил он. — Я сам решил его убить — и убил. Сноук просто отнёсся к этому… с одобрением, — педантично уточнил Хакс. Заинтригованный, Кайло постарался как можно незаметнее скользнуть в его сознание, чтобы увидеть картины из прошлого, которые сейчас наверняка всплывали в памяти Хакса. Его щеку сразу обожгла сильная, хлёсткая пощёчина, а вслед за ней, прежде, чем он успел опомниться — удар кулаком в плечо, в грудь, по рёбрам… Задохнувшись, Кайло инстинктивно прижал ладонь к правому боку — туда, где ощущались отголоски чужой боли, — но тут всё закончилось. Невидимая, но твёрдая ладонь как будто упёрлась ему в лоб и решительно вытолкнула прочь, а знакомый голос — голос Хакса, — внезапно прозвучал над самым ухом: — Читать чужие мысли, как и чужие письма — дурной тон, Верховный лидер Рен. — То, что я увидел — ты поэтому его убил? — прохрипел тот в ответ, всё ещё не до конца отдышавшись. Генерал отрицательно мотнул головой. — Я избавился от отца, потому что он стал не просто бесполезен, а даже вреден для Первого ордена. Он был властным, но недалёким, слишком закоснелым и трусливым для того, чтобы идти на риск ради новых побед. Собственные амбиции и потребности он ставил выше долга, былые заслуги Империи, частью которой некогда являлся — выше растущей славы Первого ордена, — Хакс перевёл дыхание и жёстко закончил: — Отец тянул назад и меня, и вверенных мне людей, так что я убил его без особого сожаления. — Но и без радости, верно? Хотя имел на неё полное право, — хмуро откликнулся Кайло. — Ты не почувствовал ни радости, ни даже облегчения. А что ты чувствовал, Хакс? И вздрогнул, когда услышал ответ — «Пустоту», — потому что и сам некогда испытал то же самое. — Не стоит слишком много думать об этом, — непривычно мягкий тон Хакса вывел его из оцепенения. — И слишком пристально вглядываться в прошлое — тоже. Иначе эта пустота догонит и поглотит без остатка. Кайло кивнул, думая о том, что они с Хаксом, оказывается, были на удивление похожи. В прошлом генерала тоже не было ничего хорошего или справедливого, ничего правильного — и он тоже жаждал оставить его позади, начисто стереть из памяти, лишить силы и власти над собой. Быть может, предложение, которое он опрометчиво сделал Рей, следовало сделать совсем другому человеку?.. — Что же, Верховный лидер Рен, — с усмешкой протянул Хакс и щелчком отправил окурок в снег, — если вы всё ещё не готовы сообщить мне свои дальнейшие планы, то разрешите откланяться. Всё верно — у них и прежде случались такие спокойные, мирные беседы на отвлечённые темы, но они никогда не были долгими. Хакс не любил Силу или разговоры о ней, Кайло мало интересовался военным делом, но зато оба они были хорошо знакомы с историей Галактики, особенно — древнейших времен, и оба же неплохо разбирались в кораблестроении и инженерном искусстве… Словом, за более, чем пять лет знакомства у них, конечно, находились темы для разговора, а вот с терпеливостью дела обстояли похуже. Рано или поздно — и чаще раньше, чем позже, — Хакс неизбежно начинал язвить и умничать, Кайло отвечал грубостью, а то и угрозами, после чего они обязательно ссорились и разбегались в разные стороны. За коротким затишьем всегда следовала буря — выходит, Хакс просто хотел уйти до её начала. Кайло, не отвечая, шагнул вбок, вновь оказавшись у него за спиной — гораздо ближе, чем прежде, так что тот мгновенно напрягся и весь как-то подобрался, не зная, чего ожидать. Кайло же ухватился за перила по обе стороны от рук Хакса, и чуть склонился, чтобы говорить, не повышая голоса, практически ему на ухо. — Я хочу избавить всю Галактику от гнёта прошлого, — вкрадчиво начал Кайло. Хакс вздрогнул и чуть повернул голову в его сторону, ловя каждое слово за свистом ветра и гулом генераторов базы. — Никаких больше сторон — Светлой или Тёмной, джедаев или ситхов. Ни возвращения к старой Империи, ни очередной нелепой попытки создать Новую Республику. Новый порядок, опирающийся на прочный фундамент Первого ордена — порядок, который мы создадим сами и установим повсюду. Понимаете меня, генерал? О, Хакс понимал. Он быстро дышал, изо всех сил вцепившись в перила обеими руками, и Кайло знал, что тот смотрит сейчас прямо перед собой, широко распахнув глаза — и видит будущее, о котором он говорил. Мир, в котором то, откуда ты вышел и что оставил позади, не имело бы больше значения. Мир, где они не были бы сыновьями своих отцов, где годы одиночества и непонимания, боли и страданий не тянулись бы за ними бесконечным тёмным шлейфом. Мир, где они могли бы, наконец, заполнить внутреннюю пустоту. — Уничтожьте прошлое для меня, генерал. Давайте вместе избавимся от него. Согласны? — выдохнул Кайло и замер, ожидая ответа. Хакс ответил — правда, не словами. Он вдруг качнулся назад, на мгновение вжимаясь в Кайло всем телом — у того тотчас перехватило дыхание, — и накрыл правой ладонью его руку в безмолвном согласии. Торжествуя, Кайло обхватил его второй рукой за пояс, прижимая ещё крепче — они как будто давали друг другу клятву идти вместе, не оглядываясь назад, до самого конца, до полной победы, и Сила, чьи вихри взметались в воздухе вокруг них, об этом знала. Кайло повернул голову и уткнулся губами в холодный висок Хакса. — Назначьте себе новых охранников, чтобы мне хотя бы об этом не приходилось беспокоиться. После этого — всё, что угодно, — хрипло проговорил тот, осторожно высвобождаясь из его хватки. — Хорошо, — покладисто согласился Кайло, которому кружило голову это «всё, что угодно». — Меня будут охранять Рыцари Рен. Я полностью им доверяю. — Пусть так, — Хакс немного отстранился и повернулся к нему. Кайло рассматривал его лицо в слабом свете наружного освещения базы — красивое, строгое лицо, не омрачённое страхом или презрением. Наконец-то Хакс был готов следовать за ним совершенно добровольно! Должно быть, что-то такое — радость или даже восторг, — отразилось в глазах Кайло, потому что Хакс вдруг вновь оказался совсем близко и, приподнявшись на носках, быстро коснулся губами уголка его рта. На сей раз Кайло не позволил ему отстраниться — поймал, обхватил руками и вжался губами в губы, делясь обжигающе-горячим в этом холоде дыханием… И прошлое перестало существовать.