Часть 1
12 января 2018 г., 12:02
Джин растерянно моргает, нервно прижимая к груди учебник. Вроде бы, жил спокойно, никого не трогал, помогал, если надо, а тут на тебе — и зажат в угол. Да не абы кем, а самим Ким Намджуном. Самым спокойным, милым, мудрым человеком с очаровательными ямочками на щеках, что можно узнать, если хоть на пару минут вслушаться в кудахтанье его однокурсниц.
Честно, они раньше даже не пересекались толком — Джун был на два курса младше, и уже умудрился стать президентом студенческого совета, а Сокджин просто был. Совершенно обычным студентом, который просто мечтает покинуть это заведение любыми способами, хоть на каталке вперед ногами. Плюсом белые тапочки, пушистые такие. Но нет, ему ещё как минимум год гнуть тут спину. Не везёт.
Также не везло в личной жизни, которую можно сравнить не с ноликом, а с дыркой от нолика. Хоть в учебе все было неплохо, он даже поседает гордое сороковое место в рейтинге по успеваемости. Только вот предпочитает не светиться, спокойно учиться, иметь свой круг общения, подобный ему, и в целом быть счастливым человеком. Казалось бы, можно выделиться, ведь умом он явно не обделён, можно заявить о себе… Ан нет, не выйдет. Боязнь неловких ситуаций отбивала желание почти ко всему. Он не чувствовал себя как в своей тарелке в обществе.
Намджун же не такой. Он уверенный, простой, общительный, с лёгкостью щелкает задачки по высшей математике, одновременно решая вопросы со школьными скамейками. Птица не его полета, как говорится.
И четверокурсник никак не мог подумать, что окажется в такой ситуации. Тот близко, даже чересчур. Можно уловить тонкую нотку мужского одеколона (сам Джин предпочитал запах ванили или же миндаля, что никак мужским запахом не назовешь). Старший все еще моргает растерянно, не понимая, то ли его бить собрались, то ли еще чего (от мыслей об этом «еще чего» становилось дурно), но не отталкивал и не звал на помощь. В такое время ему никто не поможет.
Вспоминая слова одногруппниц, парень не мог назвать Джуна спокойным. Тот не выглядит спокойным вот никак: на лице то появляется неуверенная улыбка, то хмурятся брови, а рот открывается, будто из него сейчас должно выйти что-то целесообразное, но выходит только сиплый выдох с запахом мятной жвачки.
Сокджин видел парня всегда издалека, даже внимание не обращал, если так подумать, но тот всегда держался уверенно. Сейчас он был похож на потерянного ребенка, который хочет рассказать маме о разбитой чашке, но боится. От сравнения губы старшего трогает полу-улыбка, но Джун не замечает — пинает стену рядом ногой со слишком отчаянным «айщ», а потом садится у этой же стены, подгибая к груди длинные ноги и запуская пятерню в высветленные волосы.
Старший все еще ничего не понимает, но во избежание резкого облысения младшего садится рядом в ту же позу, доверительно касаясь плечами, и смотрит вперед, дожидаясь. К слову, времени много, ведь занятия закончились и Джин тут вообще за справочником радиофизики из библиотеки, который в итоге бедно валяется на полу и грустно поблескивает глянцевой обложкой.
Сокджин все также ждет, косо поглядывая на второкурсника: волосы перестал вырывать, и на том спасибо. Только вот молчит, понуро опустив голову, — хочется пожалеть и дать конфетку. Но конфетки, увы, закончились, а старшего студента с его неуверенностью хватило лишь на легкий пих локтем в бок и прямо-таки хёновским «че, как».
— Я дурак, — в итоге выдает Намджун, только носом не шмыгнув для правдоподобности печали.
Четверокурсник скептически хмыкает и пожимает плечами:
— Возможно. — Очень успокаивающе. Браво, Ким Сокджин, мастер.
— Нет, точно! — вдруг противится младший, стуча по полу кулаком и заставляя старшего вздрогнуть, и очень неожиданно хватает того за предплечья, оказываясь напротив.
Джин вжимает голову в плечи и жмурится, ожидая удара и проклиная себя за длинный язык. После минуты паузы он так и не дожидается того, чего ожидает, и приоткрывает один глаз. А потом опять жмурится, ведь длинные красивые пальцы Намджуна тянутся к его очкам — бить ведь жертву в них неудобно. Джин думает, что надо было бежать сразу, как эта своеобразная клетка из длинных лапищ младшего была разрушена, и…
Удивленно распахивает глаза, чувствуя довольно-таки ощутимый укус в нижнюю губу, а после и самый настоящий поцелуй. Сначала осторожный, будто пробный, а потом в его губы более уверенно вжимаются губы, между прочим, президента студсовета.
Когда по укусу на нижней губе пробегается язык, старший наконец решает, что нужно начать вырываться, но его попытка сразу же была затушена — руки перехватываются, а брыкающиеся ноги придавлены бедрами Ким Намджуна, напор которого стал еще заметнее.
Сокджин вспомнил, что ему всегда советовала его мама: «если ты не знаешь, что происходит вокруг, расслабься и получай удовольствие, хуже уже не будет». А он маму очень уважает, поэтому приоткрывает рот и сам вцепляется мертвой хваткой в плечи младшего. Тот не ожидает, сначала теряется, а потом, ненадолго отстраняясь, хмыкает довольно и снова целует, глубоко и мокро.
***
Пустынные коридоры сохранили их небольшое преступление против нынешнего ранимого общества, но преступники всегда возвращаются на место совершения преступления, что произошло и сейчас. Пары закончились, у Джина в руках томик о аэродинамике, а на губах слабая улыбка. Он не боится. — Знакомая ситуация, не находишь? — весело хмыкает четверокурсник, опуская руку на шею Намджуна и поглаживая по загривку. — А до тебя по-другому не добраться, — улыбается в ответ Джун, притягивая того к себе за талию. Старший закатывает глаза, а потом уворачивается от попытки его поцеловать. — До окончания сессии остался день. Потерпеть не можешь? — поинтересовался он, выскальзывая из объятий, но не уходит, а садится на то место, где произошло то преступление против общепринятых правил, и опускает рядом книгу, снимая очки. Юный президент студсовета вздыхает, не ожидая иного, и опускается рядом. То же положение, также соприкасаются плечами, а Джун тянет знакомое: — Я дурак. — И улыбается во все тридцать два. Джин не может сдержать слабой улыбки в ответ. — Кстати, да. — Он щелкает пальцами и подсаживается напротив, смотря внимательно-внимательно. — Что за цирк ты тогда устроил? И вздыхал, и волосы рвал… Джун чуть неловко усмехается и трет шею, думая, как признаться. — Я уже год был влюблен в одного хёна, а в один момент прямо так сильно, что не смог устоять. Пустой коридор, в универе почти никого, книга у тебя в руках не тяжёлая. А дурак потому, что напугал. — Он хмыкнул, слыша тихий смех. — Как ты мог не обращать на меня внимание? Я ради этого в президенты полез, иначе нах оно мне все сдалось. — Младший недовольно поджимает губы, с укором смотря на Сокджина. Тому несомненно стыдно, просто невероятно, да так, что он начинает смеяться, а потом сам подается вперед и целует Намджуна, который не медлит и валит старшего на пол, перехватывая инициативу. У Джина в голове «как хорошо, что полы тут уже помыли», а еще осознание того, что он впервые ощущает себя на своем месте.
