Признание

      Соул выдыхает, резко, скомкивая бумагу в кулаке, и бросает ненавистный кусок бумаги в мусорное ведро, к слову, попадает. Слова так и не хотели формироваться в полноценные предложения, а мысль, вроде бы, ясная всё время куда-то улетала. Вот жешь!        — Не круто, — закрывает глаза парень, улыбаясь. В голове снова вырисовывается её образ: крысиные хвостики, бледная кожа, яркий румянец, плоская грудь и глаза, приятного, даже родного зелёного цвета. Она обычная. До чёртиков обычная! Но только при виде её сердце Эванса начинает стучать в бешеном ритме, а мысли куда-то исчезают, оставляя такое родное «Мака Албан».       Они живут в соседних домах, ходят в одной школу, учатся в одном классе и вместе посещают факультативы профессора Штейна, (хотя здесь Соул скорее пошёл следом за Макой, чем дейсивительно хотел дополнительной мороки в виде ещё одного предмета.).       Но он не может даже сказать ей «Привет».       Это раздражало. Раздражало настолько, что хотелось выть, закрыться в своей комнате и выть от безысходности, в попытке укусить локоть. Она же обычная! Обычная, чёрт её дери! Так почему? Почему? Почему?!       Он решил. Он сделает это. Он признается ей. Завтра. Да!

***

      Вот она, Мака, идёт по коридору, попутно читая новую и видно очень интересную книгу. Соул, который было хотел к ней подойти, замирает, пялясь ей в спину. Кажется она поменяла резинки на хвостиках? Или что-то еще?       Он вертит головой. Нет, сейчас.       — Хэй, Албан, — он фальшиво-лениво отливает от стены и фальшиво-вымученным взглядом заставляет её остановиться. Мака убирает книгу, засунув палец вместо закладок между белых страниц, и моргнув пару раз, вопросительно глядит на него. — Лови. — он легко подбросил маленькую бумажку-записку в воздух и пошёл в класс. Она точно её поймает.

***

      Мака Албан — никогда не была особенной. Всегда была до ужаса простой и открытой, как эта книга в её руках. Очередной роман, шальная счастливая история любви. Она, как и многие другие её сверстницы, банально хочет любви.       Но если зануду Лиз и вечно добрую Цубаки природа наградила красотой и каким-то шармом, то над ней видимо решила посмеятся. Чего только стоят эти «крысиные», как многие выражаются, хвостики. Ну уж, простите, что другие причёски ей не идут, да и, не нравятся. А с двумя хвостиками удобно…       В общем, ничем от сверстниц, по мимо некоторых пунктов, не отличалась. Обычная невзрачная девчушка с милой, как говорит её недо-папаша, улыбкой, крысиными хвостиками и плоской грудью. Зато с мозгами.       Именно поэтому записка с парой слов: «После уроков возле кабинета профессора Штейна.», полученной от Эванса, была какой-то странной, необычной и подозрительной. Но и любопытной.       Мака не понимала, что он от неё хочет, но её любопытство всегда брало верх, поэтому сейчас она, казалось, уже слилась с кремой стеной. Парень ужасно опаздывал.

***

      Чёртвой Блэк Стар со своими замашками! Вот надо же было ему решить подраться именно сейчас. Да ещё и рычаг давление то какой! Просто шикарный! Надавил его влюбленностью в Маку Албан.       Они хоть и считались «друзьями не разлей вода», но на деле просто два трудных подростка. Но если Соул знал меру и мог отшутится, то Блэк шёл напролом, с кулаками и криками. Правда Цубаки, вроде как назначенная следить за этим придурком, и так шлялась за ним тенью, но видимо за то время, когда обменивается парой фраз с Макой, Блэк Стар успешно сбегал и вляпывался в очередную историю. А вытаскивает его, конечно же, Соул.       Вот и сейчас, обычный сценарий. Ничего нового.       Эванс буквально вылетает из мед.пункта, прижимая ватку к разбитой губе. Кажется Медуза-сенсей что-то кричит ему вслед, но на это нет времени. Он и так опаздывает.       Остановившись у двери, он опирается на коленки и шумно вздыхает. Успел?       — Ну-у, — отходя от стены, произносит Мака, привычно прижав книгу к груди, попутно скрестив руки. Она чуть склоняет голову и чуть улыбается. В её зелёных глазах Эванс отчётливо читает интерес. — чего хотел-то?       Соул чуть морщится, подбирая слова. Парень закусил губы, будто обдумывая говорить или нет.       «Тряпка!»       — Албан, — он было начинает, но замолкает. Не так. — М-мака, — поправляет себя парень, шумно вздохнув. Он делает пару шагов к ней навстречу, вглядываясь в её глаза. Они такие спокойные. Неосознанно берёт её за руку, сильно сжимает. Большим пальцем проводит по ладони и улыбается, как-то неуверенно. — я тебя лю…       — А ну отошёл от моей дочери!       Смущенная, с пылающими щеками Мака переводит взгляд за спину Соула и видит своего папашу, явившегося так «во время». Мака сама понимала почему Соул позвал именно сейчас и именно сюда — студенты остерегались профессора Штейна и лишний раз не хотели попадаться ему на глаза, только вот сам Штейн приходил за пять минут до занятий, а после уходил в туман. Здесь, возле аудитории, никто не ходит. Но нет же! Надо же было Спириту попереться тут именно сейчас!       — Папа… — чуть ли не шипит Мака, невольно сильно сжимая руку Эванса. — тебе не кажется, что ты не во время? — не то, чтобы Мака могла ответить на чувства Соула, но они могли бы стать друзьями, для начала, а потом посмотрим…       — Макочка! папа наоборот во время! Этот остолоп уже распустил свои ручища! — истерично завопил недо-папаша, размахивая руками. Дальше он ныл о том, что «Папина-Мака-самая-лучшая-и-не-какие-Соулы-оборванцы-хулиганы-ей-не-подходят-но-зато-подходит-папочка».       — Прости, за него, — незаметно уйдя от ноющего Спирита, шепотом проговорила Мака, малость смущаясь. — Соул.       — Ага, — еле выдавил из себя Эванс. Всё шло коту под хвост! Не круто!       Мака улыбнулась чему-то своему, глядя на небо. Сегодня же вроде нет занятий профессора Штейна? , вспоминает Албан, улыбаясь ещё радостней.       — Ну что, проводишь? — она несмело тянет его к лестнице, не переставая улыбаться.       Ну как тут откажешь.