Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

Анна открыла рот, чтобы сказать Курехину, что они могут идти, чтобы не опоздать к назначенному времени, как она заметила собственное отражение в полированной поверхности шкафа и слова застряли у нее в горле. На ней были обрезанные джинсы, футболка с «Хеллоу Китти» и любимая рубаха. «Там будет Штольман», - молнией сверкнула мысль в ее голове. - Максим Алексеевич, дайте мне, пожалуйста, пять минут. Мне надо переодеться, потому что я не могу идти в таком виде, - протараторила Анна и пулей выскочила из гостиной. Взлетая по лестнице, Анна мысленно разговаривала сама с собой: «Что ты так задергалась? Может быть, его там и не будет вовсе. – Это убийство! Конечно, он там будет». С того дня, когда в гостиной Кулешовых она вызвала дух убитой Татьяны, действительно прошло две недели. Нельзя сказать, что за это время они со Штольманом не встречались. Затонск был слишком маленьким городком, чтобы в нем можно было избежать постоянных случайных встреч. За эти две недели они пересеклись трижды, но каждый раз Анне фатально не везло. Первый раз Штольман явно куда-то очень торопился, коротко кивнул ей и быстро пошел дальше. Во второй раз он остановился и, похоже, был расположен немного поговорить. Проблема была в том, что в этот раз Анна была с мамой, и Мария Тимофеевна была, очевидно, настроена провести краткий, но интенсивный допрос с пристрастием, чтобы вынести собственное суждение о возбуждающем всеобщий интерес объекте, каковым являлся новый начальник уголовного розыска. В результате она сразу перехватила инициативу в беседе и начала напористо задавать столь неуместные вопросы, что Анна сочла за лучшее отговориться, что они спешат, и уволочь маму до того, как она вонзила свои когти в жертву слишком уж глубоко. А самое обидное, что оба раза Анна снова была в этом своем любимом дурацком наряде – обрезанные джинсы, футболка и рубаха. Утешало только то, что хоть футболки всегда были разные. Дошло до того, что Анна стала стараться одеваться более разнообразно, выходя в город. Просто в надежде на случайную встречу с полицейским. Даже мама заметила изменение ее привычек и выразила удивленную радость по этому поводу. Анна понимала, что ее поведение выглядит жалко – что она сама выглядит жалко – но ничего не могла с собой поделать. Наконец, в их третью встречу со Штольманом все, казалось бы, сложилось самым идеальным образом, лучше и мечтать было нельзя. Они встретились в кофейне при гостинице, куда оба зашли выпить кофе. Анна была одета прилично и, даже можно сказать, симпатично: в джинсы, но не обычные, заношенные до дыр, а модные и брендовые, и очень милый оригинальный топ. Штольман был один, и все звезды, казалось, сошлись в небе. Проблема была в том, что Анна была снова не одна. Она была вместе с подругой, с которой они специально договорились выпить кофе и поболтать. В результате все их общение со Штольманом снова ограничилось коротким приветствием, а дальше Анна была вынуждена выслушивать многословные рассказы Алисы обо всех ее последних новостях. Обычно Анна любила посиделки с подругой, та была веселой и остроумной, но в этот раз ее болтовню слушать было невыносимо. А хуже всего было то, что Штольман сидел метрах в пяти от них – к ним лицом, а Анна оказалась к нему боком и даже не имела возможности на него взглянуть, как бы невзначай, потому что Алиса села с другой стороны. Следующие полчаса превратились в пытку. Алиса не умолкала, но Анна не слышала ни одного ее слова. Все ее мысли были о том, хорошо ли она выглядит сегодня в профиль и смотрит ли Штольман на нее. Ей казалось, что его взгляд прикован к ней, но она прекрасно понимала, что она, скорее всего, выдает желаемое за действительное. Через полчаса Штольман закончил свой кофе, встал и ушел, также коротко попрощавшись с ними по дороге. А Анна была вынуждена выслушивать болтовню Алисы еще сорок минут, которая, когда они расставались, удивилась тому, что подруга была слишком уж молчалива сегодня. Это было три дня назад. И вот, наконец, они должны были снова встретиться. «Ну, конечно, он там будет. Это же убийство», - повторила себе Анна, и, ворвавшись в свою комнату, бросилась к гардеробу. Она распахнула дверцы и испытала неожиданное чувство – благодарности маме. Мария Тимофеевна приходила в отчаяние от непритязательных вкусов дочери в одежде, но регулярно заставляла Анну покупать себе приличные вещи. В результате у нее был огромный гардероб, под завязку наполненный вещами, многие из которых она не надевала ни разу. Шоппинг был для Анны мучением, но зато сейчас, стоя перед шифоньером, она точно знала, что у нее есть отличные наряды – мама у нее отличалась действительно хорошим вкусом – для любого повода. Главное сейчас было выбрать что-нибудь из имеющегося как можно быстрее. Тут на помощь Анне пришла ее собственная непритязательность. Она достала вешалку с одним нарядом, потом – с другим, а на третьей оказалось очень симпатичное платье – летнее, легкое, но выглядевшее вполне по-деловому. Анна начала быстро переодеваться, и спустя уже минуту была облачена куда более прилично, чем до этого. Она бросила взгляд на туалетный столик, и у нее мелькнула мысль: «Надо хотя бы ресницы накрасить и косу подобрать, чтобы не висела как у школьницы». Она подбежала к зеркалу, но едва увидела свое отражение, как ее щеки запылали румянцем стыда. «Дура! Там девочку убили, а ты о ресницах думаешь!», - заполнила голову мучительная мысль. Побросав все, Анна вышла из комнаты и быстро спустилась по лестнице. Там ее ждал Курехин. С момента ее ухода прошло ровно пять минут. - Мы можем идти, Максим Алексеевич, - решительно сказала Анна.