Анна и Штольман. Дело №2. Поступь Люцифера

- Вы слишком торопитесь, Анна Викторовна, - мягко сказал Штольман. – В этой версии действительно есть резон, но пока рано уверенно говорить о том, что дело было именно так. Информации еще слишком мало. Штольман подумал, что барышня Миронова по-настоящему опасна. Стоило им начать говорить о деле – причем говорить должна была, в основном, она – как девушка постепенно вытянула из него информацию по делу, которую он категорически не должен был ей сообщать. И сейчас, сидя напротив него, с горящими глазами строила объяснения произошедшего и планы поиска убийцы. - Яков Платонович, но ведь все сходится, - горячо убеждала она его. – Получается следующее. Двадцать лет назад, или даже больше, Прохоров, его друг Алексей Филин, а также Молчалин и Курехин участвовали в некоем проекте, который должен был принести им состояние. И все получилось. Деньги они заработали. Но в ходе проекта Филин умер. Или погиб. Причем обстоятельства его смерти были таковы, что остальные его партнеры возможно несут некоторую вину за произошедшее. Или кто-то один из них. Проходит много лет. Прохоров, Курехин и Молчалин стали солидными и преуспевающими людьми, благодаря тому заработанному стартовому капиталу. Все у них хорошо. Однако на самом деле Филин тогда не умер. Он выжил и спустя двадцать лет пришел за своими партнерами. Видимо, хочет отомстить за то, что произошло тогда, ну и возможно получить свои деньги. И для этого он воспользовался Олей Курехиной. Он узнал, что она заинтересовалась готами, зарегистрировался на том же сайте и втерся к ней в доверие. Сами понимаете, взрослому мужчине охмурить молоденькую девушку очень легко. Анна в детективном запале не заметила, как на лице Штольмана заиграли желваки на этом ее замечании. - Ну и вот, - с энтузиазмом продолжила она. – Он начал манипулировать девочкой, она попала под его влияние и стала выполнять то, что он скажет. Думаю, это именно она по его приказу делала всякие вещи в доме, которые так пугали ее отца – переставляла вещи, оставляла неожиданные предметы в странных местах и прочее. Для нее это была игра. Курехин же видел в этом возвращение духа Филина, который пришел их покарать за прошлое. А учитывая, что у Оли уже проявлялся подростковый кризис отношений с родителями, она им не рассказывала о происходящем. Возможно, ей даже нравилось заставлять нервничать отца. А потом Филин заманил ее с подругами в тот дом и при этом предварительно убедил ее снести свой аккаунт на сайте, тем самым обрезав все возможности выйти на него. - Не спорю, Анна Викторовна, версия вполне стройная, - согласился Штольман. – Но в ней есть ряд серьезных пробелов, начиная с того, что пока нет реальных подтверждений того, что Прохоров, Филин, Курехин и Молчалин были партнерами в том давнем предприятии. Но есть вопросы и более современные. Например, вы сказали, что Филин нашел Ольгу на сайте готов. Как? Ладно, увлечение девочки гот-культурой можно было заметить по ее внешнему виду издалека, но как он нашел ее на десятках или даже сотнях гот-сайтов среди многих тысяч участников, учитывая, что ее ник никак не был связан с ее настоящим именем? - Ну, возможно, они общались и в реальной жизни, - предположила Анна. - То есть вы думаете, что он живет в Затонске, ходит по тем же улицам, что и его бывшие партнеры, и те с ним ни разу не столкнулись и не узнали его? – с открытым сомнением в голосе спросил Штольман. Анна задумалась, несколько приунывшая, но после короткой паузы воспрянула духом и энергично заявила: - Завтра надо будет поговорить с Катей и Соней, и уточнить у них, не было ли у Оли странных знакомств. Может они ее видели с каким-то незнакомцем или она от них явно скрывала что-то. - Согласен, - улыбнулся Штольман. – Это надо будет уточнить. Тема расследования убийства оказалась неожиданно исчерпана, и в кабинете наступила тишина. Анна обнаружила, что Штольман неотрывно смотрит на нее. Несмотря на пристальность, его взгляд не был агрессивно-пялящимся, ощупывающим или сверлящим. Он был внимательным, но одновременно теплым и даже каким-то светящимся. Подобные взгляды она иногда встречала у посетителей музеев, рассматривающих поразившее их произведение искусства – не экспертно-критически, а очарованно и пытаясь осмыслить увиденное. Пауза затягивалась, Анна несколько раз подняла взгляд на Штольмана, опустила его и вновь подняла. Наконец, она не выдержала, неловко заерзала и сказала: - Вы так странно смотрите на меня, Яков Платонович. - Извините меня, - улыбнулся Штольман. – Просто вы меня интригуете, Анна Викторовна. Вы – самая необычная девушка, которую я встречал в своей жизни. - Судя по вашей интонации, это не прозвучало как комплимент, - шутливо ответила Анна. В ответ раздался искренний смех Штольмана. Он пожал плечами: - Просто Затонск – весьма необычный город, а вы – крайне необычная девушка. Подозреваю, что это не совпадение, и такой человек, как вы, мог появиться только здесь. - Честно говоря, вся моя жизнь, как собственно и жизнь всего Затонска, перед вами как на ладони, - призналась Анна, а потом, как будто решившись, сказала: - А вот вы куда более загадочный человек, Яков Платонович. Можно я у вас спрошу кое о чем? - Почему нет? – вновь улыбнулся Штольман, но глаза его на этот раз уже не улыбались. - В городе говорят, что вас сослали к нам из-за некоего скандала, в который была замешана женщина. Это правда? – в тоне Анны чувствовалось жгучее любопытство. Возникла пауза, но, в конце концов, полицейский ответил: - Было дело, - а его улыбка почти совсем увяла, стала неискренней и напряженной. - Вы разлюбили ее? На этот раз в голосе Анны не было ни юмора, ни любопытства. Она смотрела на Штольмана прямым, открытым, спокойным – и неожиданно требовательным – взглядом. Полицейский вдруг понял, что под этим взглядом он не сможет отшутиться и ответит именно так, как ждет девушка – прямо и честно. Однако едва он открыл рот, как раздался топот ног и в кабинет неожиданно ввалился его зам. Коробейников удивленно взглянул на странную сцену у него перед глазами. - Извините, что помешал, - сказал он. - Просто дежурные попросили кое-что сделать, вот и пришлось вернуться. - Все в порядке, Антон Андреевич, - практически в унисон ответили Штольман и Анна. Вот только Анна испытывала нескрываемое разочарование от прерванного разговора, а Штольман – внутреннее облегчение. - Я уже ухожу, - заверил их Коробейников. - Все в порядке, Антон Андреевич, - повторил Штольман. – Мы уже закончили с Анной Викторовной. Могу я вас попросить проводить ее до дому? Уже двенадцатый час. Поздно. - Конечно, Яков Платонович, - с энтузиазмом отозвался его подчиненный. Спустя минуту после краткого прощания Коробейников с Анной отбыли. Штольман поправил галстук, как будто желая сбросить с себя неловкость от открыто обиженного взгляда барышни Мироновой. Правда, он не был уверен, обиделась ли она, что он так резво от нее избавился или что он не вызвался проводить ее. В коридоре раздавались затихающие шаги, а в этот момент на столе Штольмана тихо завибрировал телефон. Ему не было необходимости смотреть, кто ему звонит. Он и так это прекрасно знал. Вот уже полтора месяца раз в неделю поздно вечером раздавался этот телефонный звонок. Тем не менее, Штольман взял смартфон в руку. Он не ошибся. На экране светилась фотография красивой и очень изящной молодой женщины, задумчиво смотревшей в камеру. Она стояла, прислонившись к стволу дерева. Также на экране светилось крупными буквами имя – НИНА. Предыдущие пять раз Штольман просто игнорировал звонок, дожидаясь, пока с той стороны сами отключатся. Однако на этот раз он мгновение пристально смотрел на экран, а потом решительно провел по нему пальцем, отклоняя вызов. Штольман еще некоторое время задумчиво сидел с телефоном в руке, а потом включил и погрузился в него. Он открыл контакт только что звонившего абонента, удалил оттуда фотографию и переименовал его. Теперь там значилось – Нежинская.