Последний Певерел

      Когда он возвращался домой, сумрак опустился на город. Дом. Какая ирония — применять это слово к очередному жилью, с которым у него не было ни малейших воспоминаний. Пускай, теперь это будет его постоянным жильем. Здесь придется остановится надолго. Потому как нет и не будет места получше для того, что он задумал.       Оборотное зелье подходило к концу, ломота в теле об этом ненавязчиво напоминала. Вряд ли кто-то мог его узнать под этим непотребством, что встречный путник примет за обычную одежду и прическу. Волосяной покров может менять до неузнаваемости людей, без всякой магии. Но глупо ограничиваться лишь этим. Рисковать Альфред не любил, и он уже жалел, что, хотя бы раз прошел по косому переулку в своем настоящем обличии.       Похоже он не успеет всего на полминуты. Кожа на лице начинает свербеть, что говорит о начале обратного обращения. Рука уже потянулась вглубь плаща доставая очередную порцию оборотного, а заодно тонизирующего. Для тела частое применение не обходилось без последствий. На улице было абсолютно пусто, удары каблуков по мостовой отдавали гулким эхом. Взгляд по сторонам - похоже он один и необходимости в очередной раз насиловать свое тело нет. В конце концов его скрывала тьма. Если здесь когда-то и были магические фонари, то от них не осталось и следа, а свет от центральных улиц не достигал трущоб. Тут редко появлялись даже патрули авроров, хотя через несколько сот метров начиналось одно из самых оживленных мест в магической Британии.       Дубовая дверь поддалась его магии. Одна из причин почему он выбрал дом ручной постройки это была надежность. Да-да от строения, состав которого между темными серыми глыбами уже порядком размыло, а доски кое-где прогнили или были съедены паразитами, он ждал надежности. На такие строения хорошо ложились желаемые чары. И за несколько дней он превратит это место в крепость, на сколько это возможно сделать скрытно и не привлекая внимания. Дверь без скрипа закрылась за ним отсекая остальной мир от уютного жилища, в которое ему еще нужно столько добавить…       Шварцхимель. Перед лицом мальчишки он взял себе имя минора, где вырос и который вынужден был продать в связи с недавним переездом. С замком на севере Австрии было связано много воспоминаний, казалось не за что любить этот кусок скалы, обложенный мертвыми огромными блоками, давно запустевший без ремонта и едва не расползающейся на глазах.       Последние эльфы умерли еще при его отце. Существа без магического фона быстро слабели и погибали. А там он с каждым годом становился все слабее. Место постепенно погибало, словно куча тлеющих углей от огромного костра. Жар сохранялся долго, но точка невозврата уже прошла, даже если подкинуть новых «дров», тепло костра магии вновь не согреет то место. В тот год весна поставила точку в жизни замка. Паводки были особенно сильными. Ближайшая река вышла из берегов затопив возделываемые крестьянами земли… Да что говорить, если даже стоки замка приходилось прочищать вручную. Ситуацию было не исправить: долги все росли и пришлось продать то немногое, что у него осталось. С тех пор он был путником без дома, без друзей и родных. С его профессией приходилось частенько менять места обитания. И сейчас Альфред начинал все сызнова в магической Британии. Это имя было для него чуждо и не означало почти ничего, как и остальные. Он иногда начинал даже забывать свое настоящее. Это неважно.       Альфреду удастся то что не удалось Ганзу и Флоренсу, что не смог сделать ни Свен, ни Сомаель. Или Альфред так же безмолвно покинет мир, чтобы его место занял более способный и умудренный опытом, но не имея на репутации его пятен, кто знает…       Похоже мальчишка уже спал на верху… Так и не дождался. Уголки губ под усами немного приподнялись. Глядя на него, он вспоминал свое неугомонное детство. Бесшумно скользнув наверх, он подошел к столу и стал одно за другим выкладывать на него принесенную еду из сумки, висящей на плече. Несколько яблок, пара яиц, молоко, хлеб, сырое мясо, сыр с плесенью, немного сушенной рыбы. Он все продолжал и продолжал выкладывать еду, казалось из бездонной сумки. Под конец на свободный край стола он вытряхнул несколько книг не сильно заботясь о их сохранности. Словно это были не хранилища знаний, камни в произвольном порядке набранные с морского дна. Впрочем, это предположение было не далеко от истины. Сейчас Альфред хотел чем-либо занять мальчишку, поскольку много времени на поиски книг не хватало, а своей в своей библиотеке у него были, те вещи, что он боялся читать даже сам.       Восстановив зачем-то разломанный мальчиком стул он откинулся на спинку, словно в кресло. Под волей мага оно приняло удобное для него положение и застыло. В трансфигурации Альфред был не силен, так как был силен Свен или Флоренс, Альфред умел пользоваться лишь общими основами, не достигая даже среднего уровня выпускника магической школы. По крайней мере так он решил для себя.       Вилфорд спокойно спал перед ним. Об этом парне он еще не составил конкретного впечатления. Нельзя делать выводы о людях зная их всего несколько дней.       Единственное, что Альфред видел это слабость парня. Нет не физическую, так слабы почти все дети и волшебники. Об уме парня рано говорить. Магия. Она в нем слишком слаба. На уровне сквиба, до конца даже он сейчас не знает смог бы парень ей овладеть. В магическом мире магия — это все. Не будучи сильным магом нельзя рассчитывать подняться по карьерной лестнице выше лавочника. Хотя даже здесь ты должен владеть своей областью… Каким бы ты не был умелым оратором, без магии тебе не занять места в правительстве. Это общество, несмотря на напускную демократичность, чаще всего следовало законам силы и страха. Хороший магический дар открывал все дороги в этом мире. Почитание от общества, хорошая партия с сильной, здоровой, красивой, знатной и богатой девушкой (нужное подчеркнуть) И соответственно, чем сильнее твой дар, тем больше шансов заиметь желаемое. Сквиба, редкий грязнокровка, будет воспринимать или хотя бы с ним говорить на равных. Все дело в признанной силе, которой обладают лучшие. Мальчик слаб, слишком слаб… Такая слабость непростительна живому, считающем себя магом.       Альфред много путешествовал и был одним из знатоков мира маглов. Его интересовало буквально все, от истории до изобретений. Новые трюки он по большей части перенимал из мира маглов. Те люди не владели магией, но борьба за превосходство и выживание от этого становилась не менее изощренной. В одной из многих книг он вычитал о интересном государстве, существовавшем некогда на территории современной Греции. В Спарте всех хилых и убогих убивали при рождении. Несмотря на жестокость метода, он работал. На протяжении многих десятилетий мужчины Спарты считались одними из самых сильнейших воинов. Такая практика помогла отсеять лишь оттягивающих на себя ограниченные ресурсы калек и подобных им. Это было намного милосерднее для будущих поколений, чем давать им заживо гнить. Сейчас ситуация другая, но Альфред все равно считал, что неполноценных волшебников лучше избавлять от последующей незавидной участи отбросов. Сейчас правительство вырвало клыки и обезоружило основную массу сохраняя им жизни и их жалкую свободу в обмен позволяя деградировать в магическом плане и запрещая ту борьбу, что была толчком в магическом мире. Лучший ли это выход для магов? Стоит ли спокойная жизнь последующего упадка предков? Стоит ли перестать бороться насмерть, продолжая плодить бездарностей в угоду мирному существованию? В мире маглов это был выход. В количественном соотношении по-настоящему гениальных людей становиться больше. Они могут развивать любые направления, какой бы ущерб или пользу они бы не приносили человечеству. Там знания не запрещались, Никакие. Все они сохранялись так или иначе. В магическом мире, лишенном здоровой конкуренции, такие как он стали изгоями. Лишь за то, что могут больше, чем остальные. Лишь за то, что владеют и развивают то, что может принести ущерб. Единственный ущерб, который получают маги, это от своего невежества!!! От своего узкого кругозора, от сковывающего страха перед такими как он. Слепцы! Они позволяют животному страху овладеть собой и отказаться от всей пользы, которую даруют ныне запрещенные направления. Те области магии, что могут дать несказанный толчок магическому сообществу и позволить ему, если и не перегнать мир маглов, то идти с ним вровень.       Уже сейчас маги охотнее пользуются вещами без чар, что предоставляют обычные люди, чем теми, что производят волшебники. И если так будет идти дальше, магов переварят, они растворятся в культуре маглов и их технологиях без следа.       Альфред зевнул, прогоняя дремоту. Он проявит милосердие к мальчишке и позволит ему принести пользу магическому миру другим способом…       Возможно это неправильно… Нет. Не сейчас, в своих поступках он сомневаться не будет. Пузырек с мутной зеленоватой жидкостью оказался у него в руках, он встал и стал подходить к кровати, когда мальчишка, что-то почувствовав открыл глаза и развернулся в его сторону.