Я ждать и расставаться не умею

Боль пронзила всё тело. Не было ни малейшей возможности освободить руки. Ивар несколько мгновений торжествующе смотрел на Тэа, и она вздрогнула, заметив что-то звериное в его взгляде. Вдруг отпустив одну руку, он медленно коснулся пальцами горла молодой женщины. - Иди?! А что, если я тебя задушу? И ты больше не станешь насмехаться надо мной – произнес он тихим, совершенно изменившимся голосом. И от этого, пугающе спокойного вопроса, не вызвавшего у мужчины никаких эмоций, Тэа оцепенела. Сумасшедший или просто разъяренный от гнева, он действительно мог спокойно убить её. Ей вспомнились слова, которые произнес Убба: «Если что-то произойдет между вами, такое что тебя испугает или встревожит… Беги! Вырывайся и беги». Легко сказать! Она даже пошевелиться не в состоянии. Звать на помощь бесполезно – Убба слишком далеко, он не услышит и не успеет ничем помочь. Как только она закричит, пальцы Ивара железной хваткой сомкнутся на её шее. *Неужели я погибну вот так! Нет! Сын, Ульрих! Она должна жить, должна сделать всё, чтобы вернутся к нему!* Остается лишь одно – попытаться утихомирить чудовище, которое внезапно возникло перед ней и вновь «достучаться» до парня, с такой нежностью сжимавшего её в объятиях совсем недавно. Только Ивар мог подчинить себе своих демонов. Надо постараться быть спокойной и ждать подходящего момента, чтобы вырваться… Тем временем Ивар не отрываясь, смотрел на Тэа, и его взгляд мрачнел всё больше и больше. Он не понимал, почему не слышит от неё ни криков, ни просьб о пощаде. На её бледном лице не было слёз, а зелёные глаза были пусты. Всё женщины хитры и лицемерны. Они сначала могут подарить ласку и нежность, а потом унизить и заставить страдать. Ни одна женщина никогда не будет властвовать над ним! Он сожмет её горло чуть сильней и она станет молить о пощаде! Откуда ему было знать, что Тэа буквально парализована страхом, а внутри всё содрогалось от беспомощности. Дикое неистовство викинга спутало все мысли, и она с трудом держалась. - Проси прощения за то, как вела себя со мной! Я никому не позволяю так говорить… Никогда! – прошипел Ивар, склоняясь над ней. - Это была шутка… Всёго лишь шутка. Я забыла, забыла что ты не можешь ходить… - судорожно пытаясь вздохнуть, прошептала Тэа. - Лжешь! Как такое можно забыть? Ты насмехаешься надо мной? Проклятая сука! - Тэа начала задыхаться, а Ивар лишь всё сильнее сжимал пальцами горло своей жертвы. - Я не лгу! Это правда. Я не хотела обидеть тебя. Не помышляла даже… Пощади, Ивар… - женщина посмотрела в перекошенное от гнева лицо и склонив голову, коснулась лбом его щеки, чувствуя прерывистое дыхание. – Я прощу прощения! Прости меня… Ивар замер в нерешительности, искренний тон Тэа смутил его. Может быть, она не лжёт? Может она и правда не смеялась над ним? Она совсем не походила на испуганных служанок, которых он видел в своем доме, или рабынь, которые словно бледные тени с вечно заплаканными лицами, бесшумно проходили мимо, отводя от него взгляд. Но эта женщина была совершенно иной, в ней была особая сила которую он ещё не мог разгадать. Ведь, если она не боится его, значит, она достойный противник! Он отпустил руку и вдруг неловко припал губами к её шее, как раз в том месте, где пару секунд назад железным кольцом сжимались пальцы. Тэа дернулась и изо всех сил оттолкнула Ивара от себя. Высвободившись, теряя сознание от нехватки воздуха, она несколько раз глубоко вздохнула и рухнула на пол. Не чувствуя холода, идущего от пола и не обращая внимание на боль, она, собрав последние силы, ползла в сторону двери. Добравшись до скамьи, стоявшей рядом с небольшим столом, она прислонилась к ней. Что ж, теперь, если Ивар попытается приблизиться, у неё будет преимущество. ***** В хижине повисло тягостное молчание, прерываемое лишь неровным дыханием женщины и треском догоравших свечей. Тэа пыталась прийти в себя, ей нужно уходить отсюда! Бежать куда глаза глядят. Она выполнила то, о чём просил Убба! Он поможет скрыться. Но… Сначала нужно собрать одежду, а корсет и юбка лежат совсем рядом с постелью. Подходить к Ивару так близко она очень боялась. Но ей не уйти отсюда в одной рубашке которая к тому же была разорвана до самой груди… Пускай её сполна унизили сегодня, но в сердце всё-таки оставалась капля гордости. Что же предпринять? Страх отступал, освобождая место гневу, Тэа пыталась заставить себя встать, но внутри всё сжалось в тугой колючий ком. Она вспомнила, что уже ощущала такой же звериный страх в далеком детстве… **** «Тэа, Тэа, ведьмина дочь! Сожжем в костре, чтобы волчица-мать не успела помочь!» Девочка стояла на полянке окруженная стаей разъяренных детей. Они загнали её сюда, словно стая собак которые травят зайца. Она бежала быстро, но сейчас силы иссякли и преследователи окружили её плотным кольцом. Тэа затравленно оглядывалась, но выхода не было. Вокруг толпилось девять или десять мальчишек – самые отъявленные драчуны в Ниёме. Они дразнили её, крича в лицо оскорбления, толкали и щипали. Тогда она резво нагнулась и схватила в руки палку, валявшуюся в траве и, размахнувшись, отчаянно крикнула. - Ну! Кто из вас самый смелый, давайте! В следующее мгновение, в первый раз произошло то, что, так или иначе, будет сопровождать её всю дальнейшую жизнь. Она рассмеялась. Доведенная до отчаяния, загнанная в угол, затравленная, вместо слёз и мольбы о пощаде Тэа звонко смеялась в лицо своим обидчикам. Дети опешили от увиденного, но ненадолго. Один мальчик быстро поднял с земли камень и бросил. Удар пришелся в плечо, девочка охнула от боли и, покачнувшись, упала в траву. Кто знает, чем бы закончилась это страшный случай, если на полянку внезапно не выбежал худощавый паренек лет двенадцати. - А ну оставьте её в покое! Пошли отсюда! – выкрикнул он и бросился в самую гущу. Раскидывая всех, кто попадался под руку, он попутно успевал раздавать тумаки направо и налево, и злобно кричал. – Хэй, ты, слабак, что только девчонок бить умеешь! Получай! А ты небось такой же трус, как и твой отец… Не прошло и двух минут как толпа детей с воплями и криками бросилась врассыпную. Мальчишка подошел к девочке, все ещё лежавшей в траве. - Ты как? Давай, вставай, они убежали. У-у-у, жалкие трусы! – он воинственно погрозил кулаком в сторону своих неудачливых противников и протянул ей руку. Тэа приподнялась и оглядела себя, на плече кровоточила ранка, оставленная острым камнем, платье было испачкано и к тому же порвано, волосы спутались… Девочка жалко всхлипнула и заплакала. - Ну-у… Чего ты… Не реви. Как тебя зовут? - Ттэ-эа – сквозь слёзы еле выговорила она. - Тэа, не плачь! Я отведу тебя домой, больше тебя никто не обидит. Обещаю. Я, Харольд. - Хар-рольд-д-д – словно в тумане, запинаясь, повторила Тэа имя своего нежданного спасителя. - В Каттегате маленьких девочек не бьют! – уверенно произнес он. -Я оттуда. Знаешь где это? - Н-н-нет – прошептала Тэа, всё ещё всхлипывая от пережитого страха. - Там, далеко-о-о! Там правит Рагнар Лодброк! Он великий воин! Когда я вырасту, то отправлюсь с ним в поход. Обязательно! – тут мальчишка спохватился. – Ну не плачь, ты – он остановился и краем рубахи стал вытирать мокрое от слёз детское лицо - Вот так, вроде получше. Пошли. За что они тебя так? - Не знаю – едва слышно прошептала Тэа, хотя в глубине души понимала, почему такое произошло именно с ней. Подойдя к домику где жили Илве и Тэа, дети остановились на пороге. Девочка боялась, что мать будет ругать её за порванное платьице, а Харольд просто с интересом осматривался. - Тэа, где тебя носит? Сколько раз мне говорить, не уходи далеко от дома! – из дома вышла высокая седовласая женщина с пронзительным взглядом и низким, чуть хриплым голосом. – Это ещё кто такой? Илве недовольно кивнула в сторону Харольда, и тут взгляд её упал на Тэа дрожащую возле забора и не решающуюся подойти. В глазах женщины мелькнул страх и тон совершенно переменился. - Милая моя, что произошло? Ты что упала? Дочь в ответ смогла лишь покачать головой и бросилась к женщине, заливаясь слезами, сбивчиво бормоча. - Мамочка! Прости, я порвала платье! Они гнались за мной, дразнили и говорили о тебе плохие вещи… - девочка обняла мать и заплакала так горько, что лицо Илве исказилось от боли. - Кто они? Кто это был? - Они… все… Йон, Осве, Руне и другие тоже были. А этот мальчик хороший, он меня спас. Илве взглянула на Харольда и прежде чем тот успел что-то сказать в ответ, быстро произнесла. - Здравствуй, Харольд! Ты сын Эйнара, так ведь? Знаю, твой отец ищёт меня. Передай, что он может прийти сегодня. Но позже. Видишь, небольшое несчастье случилось с моей дочуркой… Харольд был поражен, он смотрел на эту странную женщину и вдруг сообразил, что это тот, самый дом, который так искал его отец. Эйнар специально приехал из Каттегата в Ниёме, чтобы поговорить с некой Илве, а его любопытный сын напросился с ним. И вот он стоит перед той, кого за глаза все звали вельвой и колдуньей. - Д-д-да, я передам отцу… Спасибо. Я пойду. – мальчишка поспешно попятился назад, Илве усмехнулась и произнесла ему вслед. - Харольд, у тебя доброе сердце! Пусть Боги будут милостивы к тебе, смелый мальчик! Дождавшись, пока паренек скроется из виду, женщина повернулась и, обняв за плечи плачущую малышку, вошла с ней в дом. - Мамочка! Почему они такие жестокие? Почему говорят про тебя плохо? – Тэа сидела на скамье с миской молока. Илве успокоила и переодела её, смазав плечо мазью из трав. Но дочь ещё вздрагивала от пережитого страха. Илве вздохнула. Тэа страдала из-за неё. Рагнар Лодброк сумел остаться незамеченным, когда принес в её дом эту малышку, а вот потом… Пожалуй, в Ниёме не осталось никого, кто бы не ткнул пальцем в сторону Илве и малышки. Впрочем, женщина не обращала никакого внимания на косые взгляды соседей и насмешки, в случае перепалок за словом в карман не лезла и могла запросто плюнуть в сторону злопыхателей, или сотворить чего похуже. С появлением Тэа, весь Ниёме словно восстал против Илве – люди ненавидели и боялись знахарку. Ненавидели за смелость и гордый взгляд, за насмешливую речь и язвительный язык и также отчаянно боялись за сокровенное знание, что, несла в себе эта удивительная женщина, умевшая говорить с Богами и предсказывать будущее. - Не бери в голову! Они всего лишь глупые мальчишки, повторяют то, что слышат от своих родителей… Но раз такое произошло, значит, ты должна научиться защищать себя, дочка. Больше никто и никогда не посмеет поднять на тебя руку! - Как же я буду драться с мальчишками? Их много и они все сильней меня. Они, пожалуй, ещё больше поколотят меня, если начну сопротивляться… - растерянно бормотала Тэа. Илве хмыкнула и посмотрела на дочь. - Главная сила женщины заключена в её слабости. Поверь, когда подрастешь, тебе не нужно будет драться, чтобы дать отпор мужчине или заставить его подчиниться твоей воле… - Как это? – Тэа непонимающе посмотрела на мать, но та лишь загадочно улыбнулась в ответ. - Всему своё время! Наступит день, и ты всё поймешь… Но драться всё же придется научиться! Через несколько дней Илве постучала в дверь своего соседа Торве. Местный кузнец, неразговорчивый бирюк, отличавшийся резким нравом и чрезмерной любовью к горячительным напиткам, он неплохо владел луком и держался в седле. Торве, наверное, мог стать воином, если бы не хромота и скверный вспыльчивый характер. Когда он появился на пороге дома, Тэа испуганно ойкнула и спряталась за мать. Илве же спокойно взглянула на мужчину. - Здравствуй, Торве! Вот привела тебе ученика. - Илве… Какого ещё ученика? Не беру я никого... Это ещё кто? Тэа??? Илве смотрю, ты совсем из ума выжила, коль хлипкую девчушку кузнецу в ученики отдаешь? - Я её к тебе не в услужение отдаю. Мне нужно чтобы ты научил её драться. - Чего? Девчонку драться учить? С чего бы? - С того что ты можешь! И ты научишь её драться, стрелять из лука, управлять лошадью и что ты там ещё знаешь? К тому же, я в долгу не останусь, Торве! – Илве протянула мужчине кошель с деньгами. - Маловато что-то. Сама посуди вон она какая… Тут особый подход нужен. - Ещё кувшин эля раз в неделю… После обучения, конечно. Торве лишь пожал плечами. - Ладно. Пусть приходит завтра. Попробую. Вот так, Тэа научилась драться и не только. А ещё на всю жизнь привыкла к холодной воде не только в бадье для умывания, но и в реке, где она плавала почти каждый день по приказу Торве. Зимой и летом всегда одинаково легко одетая, Тэа выросла закаленной девушкой. И пусть такое воспитание больше годилось для юноши, но, в конце концов, старый ворчун стал гордиться своей юной ученицей. К тринадцати годам Тэа отлично справлялась с оружием – метко стреляла из лука, владела небольшим кинжалом, который Торве специально выковал для неё. А ещё умела метать топор! Так Торве решил подшутить над хрупкой девчушкой, которая вначале едва могла поднять тяжелую рукоять с земли. Но прошло время и Тэа стала весьма метко управляться и с ним. Кузнец так проникся, что позже сделал удобный топорик в самый раз для женской руки. Впрочем, все свои умения, которые касались владения холодным оружием девушка быстро научилась скрывать от матери, Илве была категорически против того, чтобы её дочь брала в руки меч, кинжал а уж тем более топор. Тэа научилась давать отпор обидчикам, все чаще слышавшим в свой адрес острые насмешки. Потом в её жизни вновь появился Харольд и всё эти навыки забылись со временем. Рядом с мужем ей не нужно было быть сильной. С ним хотелось быть лишь заботливой и любящей женой. А теперь, похоже, пришло время вспомнить свои старые умения. Что ж, Ивар, решил испугать меня? Посмотрим, чего боишься ты!