Criminal

3 месяца спустя

Джиен чувствует себя удивительно хорошо, как будто попал в самый эпицентр шторма, в зону спокойствия. И пусть он почти не выходит из дому, зато с ним рядом Сынхен. Днем, и, самое главное, ночью. С тех пор, как Квон успокоился и стал вести себя на порядок сдержаннее, Топ тоже оттаял. Не шарахается, не отталкивает от себя. На самом деле, Джиен даже забывает иногда, что они вместе только до поры до времени, и позволяет себе наслаждаться видимостью отношений, которых у него никогда не было. В целях сохранения анонимности Джиен потребовал, чтобы деньги, переведенные семьей за его убийство, так и остались нетронутыми на счете в банке. Дэсон сможет снять их и позже. Теперь Чхве с Каном вернулись к своим обычным жизням, а Джиен сутками торчал дома. Чтобы совсем уж не сидеть на шее у Сынхена, он занимался переводами текстов и документов с корейского на английский и наоборот. - Не сиди весь день перед монитором, - просит Чхве утром. - Я постараюсь вернуться пораньше. Джиен рассеянно угукает, с головой уйдя в размышления том, как более корректно перевести сложный оборот. Когда Сынхен возвращается, Джиен все так же торчит перед компьютером. - Эй, трудоголик. Иди сюда, - Чхве садится на диван, и Квон, щурясь и устало моргая, подходит к нему. - Привет. - Ляг, - Сынхен хлопает себя ладонью по колену, Джиен, подумав пару секунд, ложится, устроив голову у него на бедрах. – Не закрывай глаза. Квон дергается, когда прохладные капли раствора касаются роговицы первого глаза. - Не моргай, - Сынхен осторожно закапывает ему второй. – Теперь можно. Джиен несколько раз смаргивает, чувствуя, как влага стекает с уголков глаз, как слезы. Вытирает её ладонью и оставляет глаза закрытыми. - Что, так плохо? - Ты в зеркало-то себя видел? Красноглазик, - Сынхен зарывается пальцами в мягкие растрепанные волосы, легко поглаживает. Квон ловит себя на мысли, что до чертиков счастлив в этот момент, и это даже пугает. - Джиен… - Мм? Сынхен немного медлит, но все же спрашивает то, что не дает ему покоя уже долгое время: - Расскажи мне о себе? Ну вот, ничто не может длиться вечно. Джиен переворачивается на бок, так, чтобы не видно было лица. - Зачем тебе это знать. Сынхен гладит Джиена по напряженному плечу. - Наверно затем, что у нас вроде как довольно близкие отношения. И я хочу лучше тебя узнать. Чтобы понимать. Квон запутался. Зачем это все, если еще совсем немного – и они разойдутся в разные стороны? Или?... Может ли быть, что Сынхен тоже… - Что ты хочешь знать? – додумывать мысль до конца слишком страшно. Это все лишние надежды. - Мне интересно все, что ты посчитаешь нужным мне рассказать. Может, начнешь со своих «чудных» отношений с родственниками? Джиен кивает то ли себе, то ли Сынхену. - Я являюсь наследником семейной корпорации – это правда. Но сейчас бизнесом заправляет совет директоров, состоящий из близкой и дальней родни. Как только я достигну совершеннолетия, контрольный пакет акций компании перейдет ко мне – а это очень большие деньги. Поэтому вполне естественно, что семейка предпочитает, чтобы совершеннолетие для меня так и не наступило. Сынхен решает пока не комментировать позицию Джиена насчет того, какое поведение является естественным для родни. - А твои родители? Что случилось с ними? - Официально – несчастный случай, но я всю сознательную жизнь был уверен, что это было убийство. Хорошо спланированное и рассчитанное, но что-то все же не срослось. - Что именно? - Я. Я тоже должен был погибнуть, но каким-то чудом выжил, - Джиен замолкает, Сынхен не торопит его с продолжением. – Мне было пять. Мы с родителями ехали к бабушке на рождество, но попали в аварию. Каким-то образом меня выбросило из машины. Возможно, судьба решила, что мне будет правильнее замерзнуть в снегу, а не сгореть в машине. Не знаю. Меня уже полуживого нашел случайный водитель, который проезжал мимо. Он вызвал полицию, а меня заметил далеко не сразу, – Джиен ежится и зябко охватывает себя за плечи. – Конечно, я этого не помню. Мне рассказывал господин Дон. Это друг отца, возможно единственный человек, которому он мог доверять. Он забрал меня в Штаты буквально на следующий же день, и, думаю, это единственная причина, по которой я до сих пор жив. Сынхену становится не по себе. Он вспоминает все Джиеновы «не могу один», и становится нечем дышать. - Джиен, а ты из-за этого … так?.. – не знает, как точно сформулировать мысли, но Квон его понимает. - Мне не снятся сны. Такие, какими их видят люди. У меня всегда темнота, неясные тени. Холод и страх. Я могу уснуть в сауне и все равно замерзнуть до чертиков, потому что это идет изнутри. Обычно я пью успокоительное. Тепло чужого тела рядом тоже помогает. - Тебе нужно было рассказать сразу. Джиен дергается, Чхве не сразу понимает, что тот смеётся. Потом Квон все же поворачивается на спину и смотрит на него снизу вверх. - Знаешь, я не изливаю душу первому попавшемуся человеку. Тем более, я был уверен, что со дня на день ты пустишь пулю мне в затылок. Сынхен правда не знает, как на это реагировать. Единственное желание, которое настойчиво гудит в голове – обнять Джиена. Все его колкости, тараканы и маски хочется сгрести в охапку и держать так, пока все не перемешается, не устаканится и не сгладится. Пока тот ледяной комок, который морозит его изнутри, не растает.