Is totus coepi in saltum...

Субботнее утро. Как же оно прекрасно по окончании рабочей недели, когда утро считается самым ужасным временем суток. Яркое солнце сверкало, освещая всё вокруг. Его лучи проникали и в окно жилого здания, освещая комнату, которая только недавно была полем битвы. Двое чертовски сексуальных тел, в обнимку лёжа под одеялом, нежились в тёплых лучах утреннего солнца, пока оно не стало нагло светить им в глаза. Тогда одному из них пришлось совершить неимоверное усилие над собой, чтобы встать и закрыть жалюзи. Этим героем оказался Пауль. Избавившись от назойливого света, он вернулся в койку, где всё ещё спал его предмет воздыхания. Но только он лёг, как тот проснулся и, немного поворочавшись, развернулся лицом к Ландерсу. – Доброе утро, милый. – проворковал он. – Лучшее утро в моей жизни. – ответил Рихард. – Будешь кофе? – Спрашиваешь. Искренне улыбнувшись, Пауль снова встал и отправился на кухню. Он хотел подать завтрак в постель, но уже через минуту в коридоре объявился и Круспе. Сладко потянувшись, хрустя косточками, он направился в сторону душа, предварительно известив Пауля о своём направлении. Через десять минут он показался из ванной взбодрившийся и распаренный. Обернув бёдра полотенцем, он проследовал на кухню на запах свежесваренного кофе. Сев за стол, Рихард получил свою порцию утреннего напитка. Он с интересом наблюдал за тем, как клубы дыма, исходящие из чашки, затейливо вырисовывали узоры в воздухе. Рядом с ним сел Пауль и стал тихонько помешивать сахар в чашке. Краем глаза заметив картину маслом в виде задумавшегося Круспе, он оторвался от своего занятия и принялся восторженно рассматривать это прекрасное творение. Взъерошенные после душа волосы, с которых всё ещё стекали капельки воды, падая на разгорячённое тело, задумчивый взгляд, небольшая улыбка, создающая милые крохотные морщинки по краям глаз и уголкам рта, всё это создавало умилительный образ, заставляющий внутренне содрогнуться. Сильные широкие плечи, внушительные бицепсы на руках, такие же мощные предплечья, вызывающие пошлые мысли о том, что бы эти руки могли бы с тобою сделать. Накачанная широкая грудь, к которой так хочется прижаться и не отпускать, или к кубикам пресса с небольшими следами засосов, оставшихся ещё со вчерашней ночи. Гладковыбритая нога, выглядывающая из прорези полотенца, так напоминающая женскую. Всё это порождало в голове Ландерса сумасшедшие картины, заставляя его второе Я встать и заявить о себе, пытаясь выбраться из плена пижамных штанов. Естественно, такие акции протеста в адрес ограничивающей свободу ткани, не могли остаться незамеченными. Рихард, выбравшись из потока мыслей, покосился на эрегированный орган рядом сидящего. Тот в свою очередь положил руку на оголённое бедро и погладил. – Что ты там вчера говорил про дикие желания? – специально повысив интонацию, спросил Пауль. Заметив, что и у Рихарда под полотенцем намечается митинг, он принялся гладить чуть напористее, переходя на талию и плечи. Объект его ласк просто сидел и, тяжело дыша, косился на руку, уже маячащую в районе паха. Он плавно встал и вплотную приблизился к Паулю. Затем взял его руки в свои и стал направлять их, проводя по своему телу, постоянно облизывая пересохшие губы. Он повёл его руки к узлу на полотенце, и ладони Пауля развязали его, после чего ткань с характерным шорохом упала на пол. – Я говорил, что ты можешь делать со мной всё, что твоей извращённой фантазии будет угодно. – полутоном ответил Рихард, задействуя свой самый пошлый взгляд для представления. Он мигом влез на стол, встав раком, полностью отдавая своё тело во власть Ландерса, который уже доставал что-то из холодильника. Это был огурец. Холодный упругий овощ с пупырышками, с неизменно опошляющейся формой. Он положил его на разделочный стол и повернулся обратно к Рихарду. Следующее, что тот почувствовал, был увесистый шлепок по заднице, так элегантно выставленной на обозрев. Затем ещё один. И ещё. Он лишь шипел и вздыхал, издавая еле уловимые стоны. Внезапно оборвав все свои действия, Пауль нахально оставил своего гостя на столе в неудобной позе да ещё и с раскрасневшимся задом и помчался в комнату. Вскоре он вернулся, прихватив с собою пачку презервативов, и достал из навесного шкафчика растительное масло*. Надев на огурец средство контрацепции, он щедро полил его маслом и без всякой подготовки всунул его в аппетитную дырочку Круспе. А ему и не нужна была никакая подготовка, уж с его-то профессией он штуки три таких за раз примет. Рихард издал громкий протяжный стон, чувствуя, как что-то холодное и пупырчатое врывается в его тело, задевая простату. Новые ощущения сразили его сознание наповал. Не дожидаясь, пока Пауль сообразит, он сам стал нетерпеливо насаживаться на огурец, попутно издавая сладкие стоны, которые с каждым новым толчком становились всё громче. Однако несмотря на такую феерию чувств со стороны своего любовника, Пауль был недоволен, что у него отняли инициативу, поэтому с силой шлёпнул Круспе по заднице. Тот на секунду замешкался, и Ландерс этим немедленно воспользовался, засаживая несчастный овощ поглубже в Рихарда. Он задал бешенный ритм, буквально разрывая задницу Цвена и изредка прекращая вбиваться холодным предметом в тёплое нутро, вращая его, от чего Рихард просто изнемогал. Он положил голову на стол, ещё больше подставляясь грубым ласкам, которые просто сводили его с ума. Сквозь затуманенный похотью разум он почувствовал, что из него вынули подобие фаллоимитатора. Пауль как-то подозрительно притих, и Рихард повернул голову, дабы посмотреть, что же задумал этот маленький похотливый гном. Обернувшись, он увидел Пауля с подозрительно довольным выражением лица. Он держал в руках апельсин, поливая его маслом. Глаза Рихарда мгновенно расширились. – Ничего себе замахнулся. – выдал удивлённый таким поворотом он. – А ты имеешь что-то против? – полутоном вопросил Пауль. – Да нет, наверное. Ландерс поднёс смазанный кухонным лубрикантом фрукт к сжавшемуся кольцу мышц. – Расслабься... – Хайко нежно поглаживал напрягшиеся ягодицы. – Возьми его, детка. – Да кому ты это объясняешь. – в голосе Рихарда снова прозвучали нотки уверенности, и врата в его тёплый, необъятный внутренний мир немного приоткрылись. Круглый предмет упёрся ему в проход, настойчиво проталкиваясь внутрь. Входил он туго, местами причиняя Рихарду боль, поэтому Паулю пришлось немного сбавить темп, давая Рихарду хоть немного времени, чтобы привыкнуть. Наконец, апельсин полностью вошёл в анал Круспе, усилиями Хайко проходя всё глубже внутрь. Рихард покорно принимал в себя средних размеров фрукт, при этом не прекращая стонать, шипеть и вскрикивать с непривычки. Пауль остановился, вынимая пальцы из тела Круспе. Тот рефлекторно сжал комочек мышц, о чём тут же пожалел, почувствовав острую боль внутри. Он расслабился и стал понемногу выталкивать из себя «огненный шар». Проходясь по простате, этот наглый фрукт как будто специально стал двигаться медленнее, надавливая на чувствительный орган, заставляя Рихарда выгнуться словно кошка, издавая стон-крик. Извергнув из себя нещадное оранжевое нечто, которое ловко поймал Пауль, он расслабился и вновь опустил голову на стол. Но руки Ландерса, стаскивающие его со стола, не дали ему отдохнуть. Круспе слез и встал на ноги, соприкоснувшись с холодным полом, от чего по телу пробежала дрожь. Пауль властно развернул его лицом к себе и навалился всем телом, страстно целуя, не давая Рихарду ни на секунду вырваться из пелены забвенья и удовольствия. Ландерс нехотя оторвался и потянулся за банкой, стоящей всё на том же разделочном столе. На вид её содержимое напоминало мёд. – Сливок у меня нет, прости. Пауль отвинтил крышку и стал выливать тягучую сладость на тело Круспе, который то и дело подставлял свой язык под толстую струю мёда. Достаточно облив торс Рихарда, Ландерс отставил банку в сторону и принялся слизывать с него мёд, так же, как делал это вчера с вином. Он сильно надавливал языком, собирая густое лакомство, периодически прерываясь на поцелуй, делясь этим лакомством с партнёром. Вылизав ключицы, он перешёл к вздымающейся от тяжёлого дыхания груди. Он проходился по напряжённым соскам, обводя их языком, надавливая, играя. Язык щекотал кожу, наполняя её колким электричеством, которое неслось вниз по нервным окончаниям, ещё больше усиливая напряжение эрегированного органа, который, подобно вулкану, готов был вот-вот извергнуться белой лавой. Будто прочитав мысли Рихарда, Пауль опустил одну руку на изнемогающий член Круспе и стал мерно надрачивать, придерживаясь за стол другою; он продолжал ласкать языком живот Цвена, слизывая мёд и не прекращая стимулировать Рихарда рукой. Ландерс подобрался к паху Рихарда и стал так же напористо лизать его. Круспе был уже на пределе. Он не мог больше сдерживаться и выплеснул фонтан энергии в чашку кофе, которую так ловко подставил Пауль. И когда он только успел? Пауль пафосно поднял чашку, поднося её к своему рту. – За нас! – произнёс он и пригубил напиток. Рихард последовал его примеру и отхлебнул ещё тёплый кофе из другой чашки. Пауль положил руку на талию Рихарда и прикрыл глаза. – А теперь твоя очередь. – дьявольским голосом из сна проговорил Рихард. Пауль тут же открыл глаза и выплюнул кофе на пол. Перед ним стоял Рихард с абсолютно чёрными глазами, как и у зверя из их сна, а вместо зубов блестели клыки. Пауль попятился назад и наткнулся на разделочный стол, упёршись в него руками. Он стал быстро оглядываться в поисках средства защиты. Рихард подошёл вплотную и прижал руки Ландерса к краю стола, делая тому немного больно. – Прошу, не трогай меня! – стал умолять он. Зверь лишь мило улыбнулся в ответ. – Не бойся, я быстро. С этими словами он нагнулся к шее Пауля и впился в неё своими острыми клыками. Тот вскрикнул и, ослабев, потерял сознание. Рихард придерживал его, не давая упасть, и продолжал посасывать кровь из вен Пауля. Покончив со своим занятием, он аккуратно уложил свою жертву на пол. Спустя какое-то время, Пауль резко открыл глаза и еле-еле поднялся. Зверя в кухне не наблюдалось. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на себя. Глаза его светились красным, а уши приобрели такую-же форму, как и у животного. Он открыл рот и чуть снова не потерял сознание: его зубы превратились в клыки. Белоснежные острые клыки. Вдруг он заметил в зеркале приближающийся сзади силуэт. Это был Рихард. – Simul omnia saecula**. Был ли это очередной сон или нет, так и осталось неизвестным.