This Machine (Эта машина)

      Первые восемь лет своей жизни я рос в красивом английском особняке. Моя мать жила там, отец иногда заходил переночевать, но большую часть времени я был оставлен наедине с нянями, учителями и слугами, которые знали, что если я захочу, я могу их уволить. Тогда было мирное время, и я был счастлив. Я мог бы прожить свою жизнь так, но однажды мой отец решил, что должен отправить меня в школу-интернат. И с того момента он бросил меня в жестокий мир. В мир, который не вертелся вокруг меня. В нем я изо всех сил старался подружиться, и иногда у меня это действительно получалось, но некоторые дети ненавидели меня из-за моей смышлености.       Один учитель как-то выразился, что у меня есть склонность «заходить слишком далеко».       Однажды я ударил кота камнем, в то время как все остальные мальчишки сжигали муравьев и отрывали ноги паукам, но из-за того инцидента они стали ко мне относиться, как к монстру.       Я всегда был один, но школа научила меня быть одиноким.       Все, чего я хотел, было возвращение той комфортной жизни, что я потерял. Я хотел жить в своем собственном мире. Казалось, раз я богат, то деньги должны были мне помочь, поэтому я поступил в престижный бизнес-колледж в Штатах. И поскольку принцип «быть собой» никогда не работал для меня, я потерял свой акцент, в большей части свою индивидуальность, и затем создал себя заново, после того, как заменил людей, окружающих меня.       В течение первого семестра я общался с небольшим кругом ребят. Это было не совсем то, что мне было нужно, но я все-таки старался наслаждаться моментами, когда мы все были пьяны и никто не притворялся порядочным человеком, или, в моем случае, человеком в общем.       Не спрашивайте меня, как разговор зашел в этом направлении, но однажды ночью я начал задвигать пафосную речь. Я рассказал всем, что хочу уничтожить человеческую расу и заменить ее роботами, которые бы выполняли мои приказы.       Друзья на это лишь рассмеялись и попросили меня пообещать не избавляться от них, не зная, что я едва шучу.       Я неизменно благодарен за ту ночь, потому что именно она привела меня к Генри.       Спустя несколько лет после того, как я получил диплом, мои родители умерли, несмотря на то, что для меня они были мертвы еще с восьми лет. Однако, наконец получив наследство, я сразу же оставил работу и улетел обратно в Англию, чтобы вернуться в свой законный дом. Но когда я добрался туда, он оказался не таким, таким я его помнил; все казалось меньше и опустошеннее.       И хоть всю свою жизнь я был одинок, на этот раз я совершенно не знал, куда мне податься. Казалось, что я был самым жалким существом в мире, которое искало хоть что-то, чем можно было заняться. И тогда я попытался притупить свою боль, вложив несколько рискованных инвестиций. Но все, что они сделали, так это откусили большой кусок моих денег.       После этого ночью мне позвонил друг из Америки. — Моя клиентка обмолвилась, что ее брат хочет открыть какой-то ресторан с роботами. Его слова звучат так же безумно, как звучали твои. Вот я и подумал… не хочешь ли ты узнать об этом побольше?       И уже в течении двадцати четырех часов я был в самолете.       Жена Генри встретила меня у входа и извинилась, что тот не сделал этого сам. Она спросила, принес ли мне неудобства приезд сюда. Она тогда еще не знала, что мои слова о том, что я живу по соседству, были ложью. — Я сказала ему, что Вы будете здесь к трем, но Генри постоянно забывает время, когда работает. Он в сарае, следуйте за мной.       Их сад не был хорошо ухожен, и на мгновение я спросил себя, почему я беспокоюсь об этом.       Но потом я увидел рабочее место Генри. Оно выглядело как поле боя, полное острого металла, оторванных конечностей, пластиковых глаз и незаконченных лиц. Это было жутко, почти ужасно, и я почувствовал себя как дома. Генри сидел в середине этой творческой резни, слишком поглощенный работой, чтобы заметить нас. Он строчил ткань через швейную машинку, и мы ждали того, как он закончит шов и машинка затихнет. — Дорогой, мистер Афтон здесь. — О! — Генри встал и ему как-то удалось пробраться к двери, не глядя под ноги. Я широко улыбнулся и потянулся, чтобы пожать ему руку. — Уильям Афтон, рад познакомиться с вами. — Мне так жаль. Я думал вы приедете завтра, — в отличие от голоса, его рукопожатие было сильным. Несмотря на то, что Эмили был высок, ему все равно каким-то образом удавалось носить слишком великоватую фланелевую рубашку. Она была полна пятен и дыр, особенно по краям, которых, должно быть, вновь и вновь становилось все больше. — Сегодня — это завтра, — его жена прервала. — Ты снова забыл поспать, — она улыбалась, но не имела этого в виду. Она никогда не понимала его так, как я.       Генри показал мастерскую и некоторые из набросков, прежде чем отвез меня на будущую территорию нашего ресторана. Это был заброшенный танцевальный зал в красивом, уединенном месте среди деревьев. Я спросил его, зачем он хочет построить танцующих аниматроников. Он сказал мне, что собирал роботов для конвееров, но тогда еще не был уверен в своей идее. — Они бы застряли в темной комнате, вечно делая одно и то же, и кроме меня, они никому действительно бы не понравились. Поэтому у меня возникла идея создать роботов, которые постоянно будут в центре внимания. Людям такое нравится, — его лицо озарялось, когда он говорил, а затем он что-то вспомнил. — Я понимаю, вы больше заинтересованы в бизнес-планах, чем… — он полез в карман и вытащил несколько мятых бумаг. Вы, безусловно, именно так и представляете свои планы инвестору. — Нет. Это замечательно, — я улыбнулся и я именно это и имел ввиду. Было увлекательно видеть кого-то, кто мог так сильно заботиться о безэмоциональных машинах. Я знал, что хочу его в своей жизни, ведь было очевидно, что он бы потерялся без меня.       Именно поэтому мы пошли работать в ресторан.       Генри занимался дизайном, я бизнесом. В свободные часы, когда нам удавалось пообщаться о чем-то кроме работы, Эмили подтвердил некоторые мои мысли. Его родители были ужасны, а он никогда ни во что не вписывался, не понимал людей достаточно, что и привело его к робототехнике.       Тогда мы были одни в своем роде, создавая наш собственный мир.