A16AA01

«Шерлок! Помоги мне!» Лестрейд отправил сообщение и уставился на шкаф, где среди потеснившихся старых книг элегантно выделялось собрание сочинений Вирджинии Вульф. Подарок от Майкрофта по поводу возвращения Грега к работе. Торжественно вручил вчера, а сегодня укатил на три дня в командировку… «Что случилось? Ш.Х.» — «Когда у Майкрофта день рождения?» — «Завтра». — «Что?! И он уехал к чёрту на рога?» — «Он никогда его не отмечает. И лучше не напоминай ему». Нет, конечно, если человек принципиально не отмечает такую дату, то навязываться не стоит. Запищал телефон. «У тебя всё хорошо? М.Х.» Грег улыбнулся. Когда Майкрофт уезжал, он просил его при возможности сообщить, что у него всё в порядке. «Да, всё ок. Как у тебя?» — «Рутина, отвратительная погода». — «У нас тут то же самое». — «Ты выпил таблетки?» — «Ага». — «Выпей! Сейчас!» Лестрейд рассмеялся и пошёл на кухню. Он считал, что ему не обязательно пропивать курс до конца, если он себя прекрасно чувствует, но Майкрофт думал иначе. Достав из шкафчика флакон, он скинул себе две капсулы на ладонь, проверив, сколько там ещё осталось. Выпив лекарство, отправил сообщение: «Уже». Ответ пришёл через десять минут — видимо, Майкрофта отвлекли: «Спасибо». Лестрейд уже перестал удивляться, что Майкрофт иногда благодарит за самые элементарные вещи, он перестал поражаться его поистине олимпийскому спокойствию и научился различать в этом спокойствии различные оттенки… «Который у вас там час?» — «Правительство не выдаёт своих секретов. Но спокойной ночи. М.» — «Спокойной ночи». И какого чёрта он не прибавил что-нибудь ещё? Они уже почти четыре месяца вместе, видятся чуть ли не каждый день, если только у Майкрофта не аврал на работе. Да он уже и не живёт у себя дома фактически. Тишком, как это — дипломатическими методами — он в кратчайшие сроки упорядочил разгильдяйский быт Лестрейда, его финансовые проблемы, при том что он сам совершенно не чурался домашних дел. «Это ужасно, Грегори, твой книжный шкаф — рассадник аллергенов». — «Да всё руки не доходили». У Майкрофта дошли. Если бы на Уайт-холл приземлилось НЛО, Лестрейд не был бы в таком шоке, как от зрелища Холмса, который пылесосил корешки его книг и протирал полки. Лестрейд трепыхался недолго — ровно до того момента, когда увидел, как во время их очередного спора по поводу независимости маленькой республики под названием «Грег» у Майкрофта покраснела шея. Он обиделся. Если бы Лестрейд отобрал у ребёнка конфету, он бы не почувствовал такой стыд, как в тот момент. У него тоже были успехи в деле одомашнивания Майкрофта — правда, намного скромнее. Конечно, тот не стал в результате, подобно брату, расхаживать по квартире в пижаме, но футболки оценил. Правда рукава у них очень быстро растягивались, потому что у Грега была привычка залезать туда ладонью и гладить ему плечи, когда они обнимались. Или вот — пришлось засекать время, чтобы доказать Майкрофту, что если не убрать какую-то вещь на место в течение ближайшего часа, мировой катастрофы не случится. В целом сожительство получалось неплохое — мирное, наполненное немалым числом приятных моментов, особенно когда интимная составляющая утряслась окончательно. Проблема Лестрейда — а он понял, что это лично его заморочки — состояла в том, что в нём жило убеждение в необходимости адекватной отдачи в любом союзе. Разумеется, тут он не мог сравняться с Майкрофтом по многим статьям. Джон в этот раз выступил в роли семейного терапевта — на нейтральной территории. Выслушав излияния Грега, он вынес вердикт, что тому повезло с Холмсом больше, стереотипы — это плохо, и вообще — «тебя любят, какого рожна надо?». Оставалось только углубиться в размышления на тему, а что такое любовь — там и до смысла жизни недалеко. Вот, например, собрание сочинений — это был, определённо, подарок, означающий любовь. То есть такое явное о ней заявление, потому как никакой практической необходимости в нём не было. Майкрофт просто хотел сделать приятное. Да, если так разобраться, он довольно часто это делал. Например, когда давал Лестрейду возможность под настроение потупить в ящик вечером. Посторонний шум его обычно не отвлекал. Он мог зачитаться какой-то писаниной и под звуки выстрелов, и под вопли болельщиков — настолько, что его приходилось окликать. Правда, Лестрейд никогда бы раньше не сказал о Майкрофте, что тот бывает на редкость милым. Подарить ему что-то — хороший повод пусть и не напомнить о дне рождения, но хотя бы показать, что Грег скучал эти три дня. Но что можно подарить человеку, у которого всё есть, а если чего-то недостаёт, то он при желании сам может себя этим обеспечить? Часто случается, что человек забывает о каких-то приятных мелочах — особенно, если он много работает. Он, может, и порадовал бы себя чем-то, но всё время забывает, недосуг. Если бы Майкрофт принадлежал к числу таких людей, то проблемы бы никакой не было. Но он себя периодически баловал: новым галстуком, или ручкой, или — в последнее время — очередной футболкой, которую Грег тут же принимался портить. Майкрофт не забывал побаловать и Грега, когда изучил его привычки и вкусы. У того хватало ума не возникать по поводу денег — и он даже сам не понимал, насколько он в этом смысле золото, а не человек. А, может быть, неудачный брак его кое-чему научил. Хорошо размышлялось над житейскими перипетиями Лестрейду обычно под какое-нибудь дело. Так что он наводил дома порядок — мелочь, а кое-кому будет приятно, и его внезапно осенило, когда он обходил с пылесосом диван. Времени мотаться по магазинам не было, так что, закончив поскорее с уборкой, он полез в сеть. Уже совсем поздно он обменялся с Майкрофтом сообщениями — они почти слово в слово повторяли вчерашние. И на другой день началось с напоминания выпить таблетки. «Ты точно приедешь завтра?» — «Да, конечно. Вечером я буду. Спокойной ночи». — «Спокойной ночи…» И тут на Грега накатил стих и он напечатал под конец: «Пойду надену твою футболку». Ответ на такое заявление не пришёл, и Грег лёг спать, выполнив обещанное. Футболка пахла Майкрофтом, и он не на шутку разволновался, так что не сразу уснул. Вернувшись на другой день со службы и заказав кое-что на ужин, Лестрейд продолжал совершать странные действия — он пошёл в ванную и побрился. И вообще он себя чувствовал не в своей тарелке, как будто это было не возвращение Майкрофта в уже освоенное жизненное пространство, а свидание. Первое, что увидел Холмс, когда вошёл в квартиру, повесил зонт и пальто на вешалку, а потом выпустил, наконец, из объятий свежевыбритого Лестрейда, — был круглый стол у окна. Маленький обеденный стол на двоих. Он хорошо заполнил пустое пространство в комнате. Майкрофт как-то сразу не нашёлся, что сказать, а Грег боялся что-то спросить, так что они продолжали топтаться в прихожей. — В общем, с возвращением, — пробормотал Лестрейд. Он покосился на стол. — Глупо, да? — Нет. Это очень мило. — Майкрофт улыбнулся. — Шерлок выдал мою тайну? — Даже допроса с пристрастием не понадобилось. — Но мне приятно. От тебя это приятно. Хотя я думал, что уже получил подарок. Они наконец-то вошли в комнату. — Какой? Кстати, ты же будешь ужинать? — Да, конечно. Судя по столу, подразумевается полный парад? — Да нет конечно! – рассмеялся Грег. — Только я насчёт подарка не понял. — Ты вчера прислал… — Майкрофт вдруг запнулся и покачал головой. Он ушёл в спальню, переоделся в другую рубашку и джинсы. Лестрейд выдержал некоторую паузу и вошёл следом. — Ты про СМС? — Да, про футболку. Ты правда спал в ней? — Правда. — Лестрейд почувствовал, как у него от ожидания чего-то засосало под ложечкой. — Это было очень приятно. Очень. На лице Холмса появилось какое-то почти мечтательное выражение. — И которая футболка? — спросил он, обнимая Грега и шепча ему в самое ухо. — Сероватая … она совсем уже… — Приди это сообщение раньше на день, и я бы завалил всё дело, потому что не спал. Почти. Мне показалось, что там подразумевалось что-то ещё? Да? — Да, — выдохнул Грег. — Спасибо, — выговорил Майкрофт каждый слог после паузы. — Ты думаешь, это повод говорить спасибо? — Да. — Почему? — спросил Грег, приноравливаясь к объятиям Майкрофта, вдруг ставшими очень крепкими. — Потому что у меня этого никогда не было.