Алиночка

      В очередной рабочий день, за отсутствием уроков, я разбирала тетради и заданные восьмым классам сочинения. Благо, восьмых было всего два, в каждом по пятнадцать человек, итого — тридцать. Однако, сочинений на руках, по каким-то причинам оказалось всего девять. По каким — придется выпытывать завтра, а вместе с тем применять меры наказания. Либо сдает большинство, либо сдает меньше половины, а всё потому, что у детей очень сильно развит коллективный разум или, если хотите, стадный инстинкт. «Никто ж не сдаёт, Маргарита Алексеевна всему классу двойки не поставит!» — предполагаю, что примерно так мыслили те, кто свои работы благополучно не сдал. Конечно, двойки-то Маргарита Алексеевна может и не поставит… но! Придумает нечто куда более изощренное к следующему уроку, уж в этом они могут не сомневаться. Сколько лет, а всё на те же грабли. «Моральный выбор — это ответственность» — тема для сочинения, созвучная с темой прошлого занятия. В целом, все работы были написаны хорошо — по существу. Одни более оригинальны, другие менее. Однако обществознание — это такой предмет, по которому сложно получить плохую оценку, по крайней мере, у меня. Все темы приближены к жизни, все термины можно объяснить своими словами, а задания, чаще всего, представляют собой то, что обсуждалось на уроке. При таком раскладе, получают плохие оценки только самые ленивые, ученики, у которых нет никакого желания учиться. Хотя, я вполне их в этом понимаю. «Свобода — это безграничные возможности, но вместе с тем большая ответственность. Есть мнение, что твоя свобода кончается там, где начинается свобода другого, но я с этим совсем не согласна! Порой бывает в жизни так, что свобода двух людей переплетается в единое целое и тут все уже сложно понять… И это взаимодействие и существование может быть совсем разным. Например вот… Есть ребенок какой-нибудь, назовем его или ее Сашенька. И вот есть у этого ребенка — Сашеньки — родитель. Родитель не понимает, что его свобода ограничивается свободой Сашеньки. Сашенька в свою очередь не понимает, что что-то здесь не так, когда родитель оказывает давление и принуждает его ко всяким неприятным вещам. Саша думает, что так и должно быть, поэтому пойдя куда-то гулять с другими людьми ведет себя соответствующе. В таком случае лежит ли на нем ответственность? Ответьте мне на этот вопрос.» Это последнее сочинение и оно было без подписи. Соображать выходило уже с трудом, поэтому злополучную работу я решила прокомментировать непосредственно на уроке, когда буду выяснять, кому принадлежит авторство. Если автор конечно признается. Дальше предстояло раскидать дополнительные занятия по дням. Выбор стоял следующим образом: либо сделать занятия в субботу, при этом значительно ускорить процесс, либо добавить себе и детям по несколько лишних уроков на неделе. Кажется, в этот раз придется прислушаться к мнению родителей, потому что, как бы это грустно не звучало, но для меня — одинокой женщины — было абсолютно без разницы, сколько времени и когда я потеряю. Я старалась не думать об этом, но порой экзистенциальный кризис давал о себе знать. Хорошо, что хотя бы не кризис среднего возраста. Однако, в свои 24 по образу жизни, с головой погружаясь в работу, я была невероятно близка к этому. С другой стороны, время шло, что-то происходило, но, словно где-то далеко, все это пролетало мимо меня, а мне оставалось довольствоваться лишь отголосками и подобием жизни. «Так, Маргарита, перестань.» — недовольно проворчал мой внутренний голос. «Работа. Думай о работе.» Спорить с ним было бесполезно, да и, чаще всего, именно этот «голос» взывал к остаткам здравого смысла и не давал мне уйти с головой в затяжную депрессию. Хотя, кто знает, может она уже есть, протянула ко мне свои лапы совсем незаметно и потихоньку съедает меня изнутри. «Рита!» Да, точно, работа. Я посмотрела календарь и сделала рассылку о дате родительского собрания. Дело за малым — провести опрос и, невзирая на противоречивые мнения, принять решение. Раздался стук в дверь. Ах, точно, кажется ко мне должна была придти новенькая. На этот раз я решила, что говорить «войдите», если это действительно она, похоже, будет бесполезно. Поэтому я встала и отправилась сама открывать дверь. Все равно я что-то засиделась. И, надо сказать, мои предположения были верны. На пороге стояла она, в достаточно широкой для такой миниатюрной девочки, голубой, под цвет глаз, рубашке и узких черных джинсах, еще больше подчеркивающих аккуратную хрупкую фигуру. Руки были скрещены у груди как-то неуклюже. Впрочем, во всем ее силуэте чувствовалась какая-то неуклюжесть и чрезмерная неловкость. — Здравствуйте, — поздоровалась Алиночка. — Добрый день. Проходи. — я жестом пригласила ее в класс. Девушка зашла, но дальше ни на миллиметр не сдвинулась, пока я не направилась к своему рабочему месту. Только после этого она осмелилась подойти и встать рядом. — Присаживайся, — кивнула я на первую парту, после чего девушка покорно двинулась в ее сторону, — Ты же по поводу индивидуальных? — Да. — тихо произнесла она. Надо сказать, что голос, на самом деле, был очень нежным, прямо-таки бархатным. Слушать его для меня было одно удовольствие, вот только часто приходилось переспрашивать — уж слишком тихо, короткие слова произносились почти беззвучно. — Ну, смотри, что я могу тебе сказать, — я закинула ногу на ногу, усевшись поудобнее, — Пока еще неизвестно, в какие дни у вас будет подготовка, но это в любом случае либо лишние пара уроков, либо лишний день занятий, так что не думаю, что мы с тобой сможем найти время еще и на индивидуальные занятия. Алина то и дело прикусывала пухлые губы, отчего те краснели, будто вот-вот пойдет кровь. — Я в любое время могу, когда скажете. Хоть с утра рано, хоть поздно. Ну пожалуйста! — последняя фраза звучала отчаянно громко, по сравнению с остальными. И я призадумалась. В самом деле, не лучший ли это способ проконтролировать, чтобы новая ученица нормально адаптировалась. Да и хорошая сдача экзаменов — плюс к моей зарплате. Свободного времени у меня тоже много, так, что хоть на стену лезь от ничегонеделания. В общем, взвесив все «за» и «против», я вынуждена была согласиться. — Хорошо, завтра после седьмого урока я свободна. У девчонки буквально глаза загорелись, но этот огонек быстро потух, обнажая привычное печальное выражение лица, на которое я раньше не обращала внимания. — Спасибо большое, я приду обязательно, — Алина уже было собралась уходить, но я окликнула ее. — Подожди. Когда ты выходишь с больничного? — Послезавтра. — Хорошо, — я постучала по столу ногтями, привлекая внимание девушки, — У тебя все в порядке, нет никаких проблем с учителями или учениками? — Все… Нормально. — Отлично, тогда иди. Жду тебя завтра. И Алина ушла, чуть более оживленная, чем обычно, но все еще похожая на ожившую скульптуру. Тонкие изящные черты, бледная, словно мраморная, кожа и стеклянный взгляд так сильно привлекающий к себе внимание. Девочка-кукла, почему-то подумалось мне. А силуэт уже скрылся по ту сторону дверного проёма, оставляя меня наедине с пустыми партами и тетрадями. Какое-то странное ощущение, словно тепло, от доброго дела, разливалось по мне, оставляя мурашки по всему телу. Сегодня моя карма определенно в плюсе. Пока мы разговаривали, на улице стало понемногу темнеть, да и мне уже пора было собираться домой, чем я собственно и занялась. Накинула свое любимое бежевое пальто с красным шарфом, выключила свет, закрыла класс и поспешила на улицу. Там, неожиданно для себя, я застала интересную сцену. Девушка, которая только недавно вышла от меня, садилась на заднее сидение какой-то машины, под руку ее держал молодой человек неопределенного возраста. Однако, угрозы для Алины, в его действиях не чувствовалось, напротив, ощущалась какая-то аккуратность и нежность в движениях. На всякий случай я запомнила номер машины — Р664КА — и пошла домой, стараясь не думать об этом.