Я покончу с собой

      На улице моросил небольшой дождь, когда Юлий Онешко выскочил из подъезда, натягивая капюшон на голову.       Санкт-Петербург — прекрасный город. Город-герой, город больших возможностей. Город, в котором бушует пронизывающий ветер с Невы, город, утопающий в дождях, но такой великолепный. Он давит на жителей своей тоскливостью, тяжелым грузом, оседая где-то в глубине души. Тогда почему люди так тянутся к нему? За что молодежь так любит Петербург?       Юлию двадцать два года и он недавно переехал в Петербург. Он разругался с матерью, выслушав крики о том, что он плохой сын, но сделал то, что хотел. У него есть друзья в Москве, которые долгое время звали его туда, но Юлий не хотел в Москву. Всегда сравнивал этот город с ульем, а жителей — со злыми пчелами. Столица всегда казалась Юлику негостеприимной. С Питером все не так. Он приехал, снял небольшую квартиру, нашел неплохую работу. Прошло уже четыре месяца с того момента, как Онешко покинул Ульяновск, и он нисколько не жалел об этом.       Дождь стал только сильнее, когда Юлий вошел в небольшое подвальное помещение с какой-то яркой вывеской. Он подрабатывал курьером и это ему безумно нравилось. Передвигаться пешком по городу, видеть то, какой он, видеть людей, которые шныряют туда-сюда. Это то, о чем многие мечтают. Видеть Питер живым.  — Ты сегодня рано, — замечает Никита Гридин, хозяин небольшого магазина виниловых пластинок. Никита обожал свое увлечение и со временем превратил его в настоящий бизнес. — Мог бы дома посидеть. На улице льет, как из ведра.  — Я знаю, просто… Я не хочу сидеть дома один, — Онешко грустно улыбается, скидывая с головы капюшон, а потом присаживается на небольшой диван, проведя рукой по волосам.  — Ты снова разругался с ней, да? — спрашивает Никита, вытащив из-под прилавка коробку с аккуратно уложенными виниловыми пластинками.       Юлик вздыхает. Он знает, что Гридин имеет в виду его маму. Они говорили сегодня утром. Сначала все было хорошо. Она спрашивала, как у Юлия дела, спрашивала о том, как ему Питер, не надоела ли ему вся эта суматоха большого города. Она беспокоилась. Юлику так казалось, пока он не понял, что она только делает вид того, что переживает. Все, что ей хотелось — снова затащить сына в ту дыру, из которой он вылез. Он любил родителей. Любил и безумно скучал, но не понимал, почему они не могут позволить своему взрослому сыну самому выбрать то, что будет лучше для него.  — Она просто переживает. Вот и все, — отвечает Онешко, поднимая глаза на Гридина. Тот только пожимает плечами, покачав головой.       Больше они ничего не говорят, и в комнате возникает неприятная тишина, которая слишком сильно давит на голову. Юлий читает сообщения, покусывая палец, а Никита занимается своими делами. Онешко ненавидел такую рутину. Ненавидел неловкое молчание, которое порой возникало между ним и Никитой. Ему хотелось испытать что-то такое, чего он никогда не испытывал. Хотелось закрыться в своей квартире, включив любимую музыку. Хотелось орать песни во весь голос, чтобы соседи косо смотрели на него при встрече. А иногда ему хотелось полной, звенящей тишины. Такой, чтобы он слышал стук своего сердца. Иногда ему хотелось почувствовать настоящую боль. Но только, чтобы никто не знал об этом.       Иногда Онешко мечтал о том, что он умрет в одиночестве.

***

      Юлик вернулся домой в половине восьмого вечера, когда на улице уже потемнело. Онешко вошел в квартиру, сразу закрыв дверь на замок. Он не любил посторонних, не любил гостей, не очень любил, когда кто-то вторгался в его личное пространство. Но живя в большом городе, ты начинаешь постепенно не замечать таких вещей. Тебя кто-то задевает в метро, кто-то случайно врезается в тебя, кто-то случайно толкает в спину. И так постоянно. Один из минусов Петербурга был в том, что он, порой, казался слишком маленьким для всех тех людей, что живут в нем.       Онешко скинул на пол рюкзак, отнес на кухню пакет с продуктами, а после вышел на балкон, чтобы покурить. Вредная привычка, от которой он никак не мог избавиться. Да и не очень-то и старался. Иногда Юлику казалось, что сигареты спасают его после очередной ссоры с матерью. С каждой затяжкой становилось легче и легче, все проблемы словно растворялись в воздухе, как дым. Жаль, что этой эйфории хватало ненадолго.       Юлий решил, что сегодня обойдется без ужина, посмотрит какой-нибудь хороший фильм, а потом завалится спать, чтобы с утра снова поехать к Никите и приняться за свою работу. Онешко хотелось бы погулять по ночному Питеру, но не сегодня. Пасмурная погода и моросящий дождь напрочь отбили это желание. Юлику ничего не хотелось, кроме как просто посидеть дома, залипая напротив телевизора. Взяв с кухни парочку бутербродов и бутылку любимого пива, Юлий плюхнулся на диван в зале, щелкнув по кнопке на пульте. Яркие картинки забегали по экрану, и Онешко резко захотелось лечь спать. Однако сбитый режим, ночной образ жизни не давали ему этого сделать. Он мог лечь рано, а потом пролежать в кровати, ворочаясь и проклиная весь мир, до самого утра.       Онешко уже задремал, когда телефон стал пищать, оповещая о пришедшем сообщении. Наверное, это снова мама. Или Никита. Лучше бы это был именно он. Юлику не хотелось снова испытывать это напряжение, не хотелось подбирать слова и следить за тем, чтоб не ляпнуть лишнего. Он испортил отношения с мамой окончательно и бесповоротно, потому что больше не собирался возвращаться домой. Юлий громко вздыхает, проводит пальцем по экрану и замечает, что сообщение действительно пришло, но оно было ни от мамы, ни от Никиты, и это была даже не какая-то бесполезная рекламная рассылка, которую он потом все равно удалил бы. Сообщение пришло с неизвестного номера. И это действительно пугало.       Юлик открывает пришедшее сообщение, быстро пробегается глазами по тексту. Всего несколько слов, которые заставляют Онешко нервно сглотнуть, крепко сжав телефон в руке.       22:00 «Неизвестный номер»: Я покончу с собой.       Юлий перечитывает еще раз. Впивается глазами в каждое слово, а потом выключает телевизор, пытаясь собраться с мыслями. Возможно, это тупой развод. Возможно, какая-то глупая шутка. Возможно, что кто-то просто-напросто ошибся номером, когда отправлял сообщение, но, вспоминая себя, Онешко никак не мог просто забыть обо всем этом, стереть сообщение из памяти телефона и пойти заняться своими делами. Он помнит себя, восемнадцатилетнего проблемного подростка. Он ненавидел себя, ненавидел весь мир. Они с матерью постоянно ругались, он шел против ее воли, считал, что делает правильно и думал, что она не любит его. Родители часто не понимают своих детей, когда те становятся взрослыми, не хотят видеть их проблем, думая, что только взрослые могут по-настоящему уставать от жизни. Но это не так. Каждый человек, в любом возрасте может испытывать боль, неважно какая она. Важно, чтобы рядом был тот, кто сможет поддержать тебя, когда тебе плохо. Люди не могут существовать в одиночестве.       В раннем возрасте над Юлием смеялись из-за имени. Он тогда еще ходил в садик и постоянно развлекался где-то в сторонке, потому что никто не хотел общаться с мальчиком, который, якобы, был назван девчачьим именем. Тогда он злился и ужасно обижался, постоянно жаловался маме на это, грозился, что вырастет и сменит имя. Тогда Юлик просто-напросто не знал, что дети не понимают, что причиняют кому-то боль.       Спустя пару минут Онешко решается. Он копирует номер в строку набора и нажимает на кнопку вызова. Когда в трубке раздаются гудки, Юлий понимает, что не знает, что он будет говорить. Что он будет делать, когда на том конце провода услышит голос человека, который потерял интерес к жизни. Первый гудок, второй, третий. Секунды растягиваются в минуты, минуты — в часы. На секунду Юлику кажется, что никто не ответит, но гудки резко обрываются, он слышит тихое дыхание на том конце провода и понимает, что не знает, что ему теперь говорить.  — Я получил сообщение от Вас, — произносит он тихо, поднимаясь на ноги. — Все хорошо? — Юлий ненавидит себя за свою тупость. Как вообще можно было задать такой вопрос человеку, который только что заявил, что не хочет больше жить.       Онешко слышит тихий смешок на том конце провода. Ему кажется, что незнакомец сейчас положит трубку, а потом вынесет себе мозги, выстрелом в голову. Но вместо этого он слышит приятный мужской голос.  — На «ты», не на «Вы».  — Что? — переспрашивает Юлик, наворачивая круги по гостиной. Он теребит в руках сигарету, которую несколько секунд назад подхватил со стола. Он всегда теребит что-то в руках, когда переживает.  — Не нужно обращаться ко мне на «Вы», — говорит парень, а Онешко, наконец, понимает.  — Я просто получил сообщение и…  — Странно, что первый попавшийся человек откликнулся на сообщение, которое я отправил на случайный номер, — Юлий слышит, как его собеседник затягивается и ему тоже резко хочется сделать глубокую затяжку.  — Я не люблю, когда кому-то плохо, потому что сам когда-то хотел умереть, — Онешко пожимает плечами так, будто его собеседник стоит прямо перед ним, а потом выходит на балкон. — Но вынести себе голову дробовиком или наглотаться таблеток — это не выход. Всегда есть тот человек, которому не все равно на тебя.  — Не всегда. Я остался один, меня кинула семья, кинули друзья. Я кручусь в этой пучине плохих событий, как мышка в клетке. Я не хочу больше чувствовать всего этого. Хочу, чтобы стало легче.  — Послушай, я не знаю твоего имени, но…  — Руслан, — произносит собеседник.  — А я Юлий. Руслан, я просто хочу, чтобы ты понял сейчас для себя, что жизнь не кончается на том, что твои родственники — мразоты, которым нет дела до тебя. Я уверен, что в большинстве случаев люди накручивают себе, что у них никого нет. И это ненормально. Я хочу, чтобы ты обратился за помощью. Я не умею красиво говорить и мотивировать людей жить дальше, но я стараюсь. И сейчас я делаю это не потому что пытаюсь извлечь для себя выгоду, а потому что хочу, чтобы тебе стало легче. Люди не должны резать себе вены и мечтать о смерти, — Юлик вздыхает, кидает быстрый взгляд на небольшие шрамы на руках, а потом делает затяжку. — Я говорю об этом так, потому что когда-то был глупым мальчиком, который ненавидел жизнь. Меня дразнили из-за имени практически все детство.  — Мне нравится твое имя, — произносит Руслан, немного помолчав. — Но не все люди сильные, не все могут справиться с этим дерьмом. Я не могу. Я просто одинокий двадцатиоднолетний девственник, с кучей заболеваний, который потерял страсть к жизни и возненавидел себя за то, что родился.  — Я могу дать номер, по которому ты сможешь позвонить, — Юлик смотрит вдаль, затягиваясь в очередной раз. Он слышит вой сирены вдалеке и громкий смех подростков. Ловит себя на мысли, что ночной Питер прекрасен, даже если ты смотришь на него из окна девятиэтажного дома, находящегося где-то во Фрунзенском районе. — Никто не должен чувствовать себя одиноко, и я не хотел бы, чтобы ты был сегодня один.  — Я один всю свою жизнь. Не думаю, что этот звонок что-то изменит, — звонок прервался сразу после этих слов. Юлий на секунду подумал, что ляпнул что-то не то и сделал только хуже. Он выкидывает затушенный окурок за окно, присаживается на пол, привалившись спиной к стенке балкона, и снова набирает номер Руслана. Он отключил телефон. В голове Онешко вырисовывается картина того, как его собеседник, возможно, сейчас затягивает петлю на шее. Он проводит руками по лицу, отгоняя плохие мысли в сторону, а потом входит в квартиру, потому что ему кажется, что он начал замерзать.       Юлий откидывает телефон на диван, а потом направляется в ванную, чтобы умыться. Сейчас он ляжет спать, а утром забудет все, как простой сон. Если сможет уснуть, разумеется. Онешко входит в ванную, закрывает за собой дверь на щеколду. Привычка, которая осталась еще с детства. Включает кран, зачерпывает в руки воду, моет лицо, а после поднимает глаза на свое отражение. Юлий не любит свои глаза. Они у него темно-карие, как горький шоколад. Мама всегда сравнивала их именно с шоколадом. Юлий не любит свои брови. Они обе рассечены еще с детства. Это служило еще одной причиной, по которой мальчика дразнили в садике и школе.       Юлик входит в свою комнату, падает на кровать, даже не подумав о том, чтобы переодеться. Он берет телефон, снимает блокировку, заходит в сообщения.       «Я покончу с собой».       Онешко вздыхает, снова копирует номер, вставляя его в строку набора. Нажимает на кнопку вызова. Абонент недоступен. Юлий скидывает вызов, кладет телефон на тумбу, подкладывая руки себе под голову. Он прикрывает глаза, в надежде на то, что сразу уснет, но нет. Еще пару часов его мозг рисует картинки того, как Руслан убивает себя. Рисует картинки того, как он сам когда-то пытался убить себя. Как делал кривые порезы на руках, а потом пугался того, как много крови уходит в сливное отверстие. Заснуть удается не сразу, но все же удается. Юлий крепко засыпает до самого утра, прокручивая в голове слова своего нового знакомого.       Где-то в глубине души Онешко надеялся, что еще хоть раз, хоть когда-нибудь услышит Руслана снова.