Я покончу с собой

      Юлик не может больше контролировать себя.       Он в чертовой панике, он держался несколько дней, успокаивая себя тем, что Руслан просто потерял телефон. Или у Руслана кончились деньги. Он думал обо всем, но только не о том, что Тушенцов не справился со своими проблемами. Юлию казалось, что он сходит с ума. Он сидел дома, не писал никому, кроме Дани. И то, только потому что он пообещал, что будет держать его в курсе.       13:43 «Вы»: Даня.       13:43 «Вы»: Даня, он до сих пор не написал мне.       Онешко стоит на балконе, нервно докуривая сигарету. Какую? Третью? У него уже першит в горле и немного голова идет кругом, но не знает, как еще можно себя успокоить. Юлик перебирает в голове все варианты, вплоть до того, чтобы пойти в полицию и попытаться все объяснить. Но кого он обманывает? Полиции не будет дела до какого-то там суицидника, который, вероятно, уже и не жилец.       13:56 «Вы»: Руслан, что случилось? Ответь хоть на один звонок, пожалуйста. Не заставляй меня волноваться.       Но Руслан не отвечает. Тушенцова словно нет. Словно он испарился в воздухе. Но нет. Теперь Юлик знает, что Руслан есть. Знает, что у Руслана проблемы и понимает, что ему не все равно. И это, в какой-то степени, ужасно. Это значит, что Онешко не плевать. Это самое ужасное — начать привязываться к человеку.       14:01 «Вы»: Что ты хочешь от меня услышать? Скажи, я сделаю. Как я могу тебе помочь? Руслан, прошу тебя, не молчи. Неужели ты еще ничего не понял? Когда у меня были все эти заскоки с тем, что жизнь — дерьмо, мне никто не помог. И это ужасно. Родители не понимали меня, хотя и любили. Никто не понимал. И я чувствовал себя таким одиноким. Это и толкает к краю. Я не хочу, чтобы ты подходил к нему. Если ты захочешь, то ты через все сможешь пройти. Вместе со мной. Убить себя — это не выход. Шрамы на запястьях — это ужасно. Это некрасиво и жутко. Насколько человек должен был разочароваться в себе и в жизни, чтобы начать делать это? Помнишь, я сказал, что ненавижу свои глаза? Я хочу, чтобы ты знал, что ненависть прошла. Благодаря тебе.       Юлий входит в комнату, садится на диван. Проводит руками по лицу, громко простонав. Парень откидывается на спинку, устремляя взгляд в потолок. Прикрывает глаза. На секунду ему кажется, что он видит мир глазами Руслана. Видит, как тот берет с полки лезвие, медленно проводит по запястью. Кровь хлещет фонтаном. Картинка резко меняется — теперь Руслан словно тонет. Онешко открывает глаза, тяжело вздыхает, а потом чувствует вибрацию телефона. Хватает его, в надежде на то, что это Тушенцов, но на деле оказывается, что это Кашин.       14:08 «Даня»: Я хочу, чтобы ты приехал ко мне.

***

      Юлик был у Дани уже дважды. Сейчас он приехал в третий. Когда Кашин открыл дверь, то Онешко сразу заметил, что тот выглядит весьма подавленным. Он поздоровался, слабо улыбнувшись, пропустил гостя в дом, а потом проследовал за ним, по пути набирая какое-то сообщение в телефоне.       У Кашина небольшая квартира-студия, с маленькой кухней, небольшим залом и крохотным рабочим кабинетом, который находился на втором этаже. На полках у Дани стоит небольшой, как он это называет, мини-бар. Однако почти все напитки, что там стояли, сейчас уже были выпиты. Юлий медленно присел на диван, смотря за тем, как Кашин нервно ходит туда-сюда по комнате. Онешко на секунду стало не по себе. Он снова сделал это. Снова заставил Данила переживать. Кашин резко замирает на месте, приложив сложенные вместе ладони к губам.  — Он вообще не отвечает? — спрашивает он, поворачиваясь в сторону Юлика.  — Нет. Я послал ему около пяти сообщений, но он ничего не ответил. Прошло уже достаточно времени, я переживаю, что он… — Юлий замолкает. Решает, что дальше не стоит продолжать. Да и Даня, наверняка, знает, что Онешко имеет в виду.  — Слушай, — Кашин присаживается рядом на диван, устремляя взгляд в пол. — С того момента, как мы познакомились, я хотел понять кое-что. Для тебя это все не игра? — Даня смотрит на реакцию Онешко, но тот, видимо, не понимает его. — Ну, то, что ты позвонил Руслану. Стал писать ему. Просто, обычно такие истории происходят только в кино. И когда я узнал, что ты ищешь Руслана — немного напрягся. Просто… Я не понимаю, что ты к нему чувствуешь.       Юлий открывает рот, чтобы ответить, но тут же закрывает его обратно, потому что он попросту не знает, что сказать Кашину. Он задумывается, кажется, что время замирает на месте, но на самом деле проходит всего лишь несколько секунд.  — Я… Я не знаю, что я чувствую. Это… Достаточно сложно, потому что Руслан…  — Нет, — Даня поправляет волосы. Юлик заметил, что он постоянно так делает. Когда думает, когда переживает, когда просто что-то рассказывает. Это его привычка. — Ты же врешь. Я вижу, что ты врешь мне. Ты все знаешь, но просто не хочешь говорить. Но послушай, раз уж ты решил втянуть меня в это, и мы с тобой сблизились до того, что сидим у меня в квартире, на моем диване, то давай будем честны друг с другом.  — Даня… — начинает было Онешко, но его снова перебивают.  — Зачем ты резал себе руки? — Кашин берет друга за запястье, трясет рукой Юлия перед его лицом.  — Стоп! — Онешко вырывает свою руку из руки Кашина, вскакивает на ноги, схватившись за волосы. — Прекрати так делать! Никогда не смотри на это дерьмо! Ты думаешь, что я в восторге от самого себя?! Нет, Даня, это не так! Мне стыдно, мне до сих пор бывает страшно, я до сих пор могу биться в истерике, потому что, черт возьми, еще есть люди, которые меня до этого доводят! И я не знаю, что происходит у меня с Русланом! Я не знаю, что чувствую! Я не могу даже в отношениях с мамой разобраться! — Юлик выдыхает, быстро присаживаясь обратно на диван. Данил смотрит на него, не отрываясь с минуту. Потом он встает, берет с полки пачку сигарет и говорит.  — Ты любишь его, — Кашин снова поправляет волосы, зажимает в зубах одну сигарету. — И это был не вопрос. Возможно, что ты будешь это отрицать. Каждой клеточкой своего тела, но твой разум, твое сердце и поступки считают иначе. Ты можешь думать, что это просто привязанность, но это не так. И это точно не дружба. И ты знаешь, что я прав. Остынь, а я пока пойду покурить.       Юлик смотрит на то, как Кашин уходит, а потом снова достает из кармана телефон. Онешко вздыхает, когда открывает переписки. Руслан даже не прочитал ни одного из отправленных сообщений.       15:30 «Вы»: Руслан, у меня есть достаточно важная тема для разговора. Меня на нее только что подтолкнул Даня. И это по поводу наших с тобой отношений. Я не знаю, что чувствую. Я запутался. И мне нужно знать, что чувствуешь ты. И я не играю, не хочу создать вокруг тебя иллюзию того, что ты кому-то нужен. Я делаю это, потому что мне не все равно. Я знаю, что ты, возможно не веришь. Трудно снова начать верить людям, после того, как они доводят тебя до состояния того, что ты хочешь сдохнуть. Я знаю это. Мне было страшно тогда. Потому что я видел, как много крови у меня идет. Я помню, как она уходила в сливное отверстие ванной, я паниковал, потому что был просто подростком, который игрался со смертью. У меня были проблемы, и я пытался так привлечь внимание матери, но она все обернула так, что мне стало еще хуже. Я ненавидел ее. И себя тоже. И я знаю, каково это. И не хочу, чтобы ты чувствовал это дерьмо тоже.       15:34 «Вы»: Я надеюсь, что с тобой все хорошо, Руслан. Пожалуйста, не разрушай того, что мы с тобой начали делать вместе. Я могу помочь, ты знаешь, что это так.       15:36 «Вы»: Я скучаю.

***

      В тот день Руслан не ответил. Юлий потерял весь свой день на то, что ждал ответа. Они с Даней много чего обсуждали. Кашин рассказывал про Руслана, которого знал он, а Юлик про Руслана, которого он знает теперь. Это было так странно, Онешко не верил, что они говорят про одного и того же человека. От Данила он узнал, что мать Тушенцова не очень восприняла факт того, что ее сын может любить не только девочек. Она долго ворчала и злилась, но Руслан продолжал считать ее самой лучшей, пока она, непонятно как, умудрилась довести его до нервного срыва. Онешко не знал, кому верить, потому что сам Руслан сказал, что мать перестала любить его еще в детстве, но слова Дани казались более правдоподобными. Юлий не знал почему.       Проходит неделя. Руслан молчит. Он не отвечает на десятки сообщений, телефон у него постоянно выключен, а Юлик не знает, куда себя деть. Он не спит ночами, он почти ничего не ест, Никита всерьез стал опасаться того, что может произойти с Юликом, если он не перестанет вести такой образ жизни. Гридин почти поселился в квартире Онешко. Он готовил, убирался, следил за тем, чтобы Юлик спал хотя бы несколько часов в день и хоть иногда перекусывал. Никита боялся, что еще немного и Онешко войдет в состояние очередной истерики.  — Я тебе говорил не связываться с ним? — Гридин уже десять минут стоит над кроватью друга, смотря за тем, как тот что-то набирает в телефоне. Очередное сообщение, на которое он не получит ответа. — Юлик, ты слышишь меня? — Никита садится рядом. Онешко поднимает на него глаза. — Когда ты спал в последний раз нормально? Хватит над собой издеваться, слышишь? А что если с Русланом все нормально, и он просто издевается над тобой?  — А если нет? — задает встречный вопрос Онешко, вздыхая.  — Так, прекрати! — Гридин вырывает телефон из руки Юлика, тот даже ничего сказать не успевает. — Я отдам его тебе только после того, как ты поспишь!  — Прекрати опекать меня! — Юлий вскакивает с кровати, едва не снеся с тумбы что-то. — Хватит! Ты не моя мама! Отдай мне телефон, я позвоню Дане.  — Нет, хватит. Ты ляжешь спать.       Онешко хочет было что-то ответить, но не решается. Он поджимает губы, обиженно кивает, а потом ложится в кровать, отворачиваясь от друга. Никита вздыхает, собирается уходить из комнаты.  — Ты знаешь, что я хочу, как лучше. На тебя смотреть уже больно.  — Я умру, если с ним что-то случится, — заявляет вдруг Юлий, поджимая колени под себя. — И в этом будешь ты виноват, понял?  — Ты любишь его? — вздыхает Гридин, вертя телефон друга в руке.       На несколько секунд в комнате виснет тишина. Никите даже кажется, что Юлик уже не станет отвечать, но он все же делает это, всхлипывая.  — Нет.       Гридин выдает тихое «понятно» и выходит за дверь, прикрыв ее за собой. Никита идет в зал, включает телевизор, а потом, немного подумав, снимает телефон с блокировки. Недолго думая, заходит в сообщения. Находит переписку с Русланом. Наверное, потом он будет ненавидеть себя, но Никите нужно было знать, что пишет ему Юлик.       23:32 «Вы»: Руслан, пожалуйста, ответь хоть на одно сообщение. Неужели ты не понимаешь, что мне плохо. Ты, черт подери, убиваешь меня. Если я как-то тебя обидел, то тебе следует просто сказать.       23:36 «Вы»: Пожалуйста, Руся.       23:45 «Вы»: Ты ведешь себя, как моя мама тогда. Хочешь, чтобы я просто забил? Я рискую всем: отношениями с родителями, отношениями с Никитой, собой, черт возьми. И я не верю, что тебе все равно. Я надеюсь, что ты в порядке.       23:47 «Вы»: Из-за тебя я чувствую себя ужасно.       Гридин задумывается, быстро кидает взгляд в сторону комнаты Юлика. Вероятнее всего, он все же заснул, или уже начал засыпать. Было слишком тихо, Онешко еще не вышел из комнаты, чтобы забрать свой телефон, а значит, усталость все же взяла свое. Никита вытаскивает из кармана свой телефон, копирует номер Руслана, а потом принимается набирать сообщение.       00:15 «Вы»: Это Никита Гридин. Лучший друг Юлика. И я просто хочу сказать, что если с ним что-нибудь случится, то я лично отрою тебя в этом городе и помогу отправиться на тот свет. Мне плевать на тебя, ему — нет. И я не хочу, чтобы из-за какой-то мразоты он снова стал ненавидеть себя. Я не шучу. Если ты не объявишься в скором времени, то я сделаю так, что Юлик вообще о тебе забудет.

***

      Юлик оборвал всю связь со внешним миром, когда Руслан молчал еще две недели. Приближался конец месяца и Онешко ждал этого дня больше, чем какого-либо другого. Он поругался с Никитой, выставив его за дверь, но Гридин продолжал каждый раз звонить. Он звонил чуть ли не каждый час, но ответа не получал. Тогда он присылал сообщение.       17:39 «Никита»: Если с тобой все нормально, то пришли мне «+».       Юлий так и делал. Он любил Никиту, но не хотел говорить с ним. Их общение пока оканчивалось на том, что каждый день, по несколько раз, он отправлял Никите плюсы, говорящие о том, что с ним все хорошо. Пока хорошо. Дни сливались в один, Онешко сидел дома, пил много чая, бездумно пялил в телевизор и считал дни до двадцать третьего числа.

Три дня.

      Ничего не менялось. Никита просил присылать плюсы, Даня писал и спрашивал про Руслана, а какой-то сериал шел уже по второму кругу. Онешко было плевать. Он лежал на диване в зале, курил, постоянно отвлекаясь на телефон. Но было тихо. Тушенцов даже и не думал объявляться.

Два дня.

      Сегодня Юлику приснилось, как Руслан вынес себе мозги из пистолета. Он помнит много крови, помнит ошметки плоти на стене и тело Тушенцова, что лежало у его ног. В ушах даже после пробуждения как будто стоял звон от того, что кто-то стрелял. Это начинало пугать, а Юлий начинал неважно себя чувствовать. В моральном плане. Он как будто начинал гнить изнутри. Кто бы подумал, что пытаясь спасти чью-то жизнь, Онешко начнет губить свою.

Один день.

      Юлик не хотел больше чувствовать.

Двадцать третье апреля.

      Ровно в девять часов вечера, когда Онешко лежал на своей кровати, сверля взглядом потолок, на его телефон пришло сообщение. Наверное, это снова Даня или Никита, потому что для Руслана было еще рано, но Юлик ужасно переживал, потому что Тушенцов должен был написать сегодня, а если нет, то у Юлия нет больше причин, чтобы держаться.       21:00 «Руслан»: У тебя есть час, чтобы успеть.       Следующим сообщением пришел адрес. Онешко не верил своим глазам. Он не знал, что ему теперь чувствовать. Ему хотелось кричать, хотелось смеяться, но он был в какой-то степени напуган. Руслан скинул свой адрес. Юлик, недолго думая, начинает собираться. Он быстро пишет сообщение Дане о том, что Руслан объявился, шлет очередной плюс Никите и вылетает из дома, забыв обо всем. Ему нужно проехать несколько станций на метро.

***

      Онешко подбегает к нужному дому за десять минут до десяти. Вход во двор проходил через арку, в которых обычно собирается компания местных алкашей или подростков, которые играют на гитаре. Юлик быстро входит во двор, осмотревшись. Двор небольшой, на нем сейчас полно машин — люди вернулись с работы, теперь сидят по домам со своими семьями. Юлий отдал бы все, чтобы сейчас сидеть дома и просто писать Руслану, потому что он не знал чего ему ожидать. И это пугало его. Кто знает, что у Тушенцова на уме вообще?       Юлик находит нужный подъезд. Попасть в него оказалось очень просто — дверь оказалась сломана. Онешко входит в подъезд, освещенный одной лампочкой и быстро, перепрыгивая несколько ступенек разом, поднимается на восьмой этаж, как было указано в сообщении. Нужная квартира находится сразу — дверь ее была приоткрыта, изнутри на лестничную площадку падал яркий свет. Юлий потянулся к ручке, чтобы открыть ее, но замер за пару сантиметров до цели. Может, он совершает сейчас какую-то ошибку? Может, не стоило так срываться и приезжать? Может, Руслан просто решил поиграться? Вопросы вихрем носились в голове Юлика. Он не знал, что он чувствует. Это было похоже на страх, вперемешку с волнением. Однако Онешко решается. Он тянет дверь на себя, открыв ее и медленно входит в квартиру. Тут светло, пахнет чем-то приятным, а в комнате, где горит свет тихо играет какая-то музыка. Юлий сглатывает, неуверенно движется в сторону комнаты. У него дрожат ноги, по телу бегает дрожь. Юлик еле находит в себе силы, чтобы войти в помещение.       Он сразу его видит. Руслан сидит на подоконнике, широко раскрыв окна. Он курит и смотрит куда-то на улицу. У Тушенцова темные волосы, у него множество татуировок, у него длинные пальцы. Но первое, на что обращает внимание Юлий, изучая Руслана, это его руки. Шрамы, которые ему даже и не снились. И их много. На руках практически не осталось живого места. Татуировки, некогда бывшие чем-то прекрасным, кое-где были испорчены шрамами. Тушенцов слышит, как кто-то вошел, поворачивает голову на Онешко. В комнате наступает тишина. Не слышно даже играющей музыки. Они словно перенеслись в какой-то вакуум. Руслан смотрит на Юлика, изучая каждый сантиметр на его теле, задерживает взгляд на глазах. У Тушенцова тоже карие глаза. У него приятные черты лица, тонкие губы. Руслан улыбается.  — Ты приехал, — произносит он, поднимаясь на ноги. Теперь он стоит на подоконнике, едва не упираясь головой в потолок над ним. Руслан высокий, у него широкие плечи, он носит свободную одежду, из-за которой кажется, что он еще больше. У него рваные джинсы, поэтому Юлий нехотя кидает взгляд на худые коленки. — Знаешь, — Тушенцов быстро кидает взгляд на часы. Без пяти минут десять. — Я думал, что для тебя это игра.  — Руслан, — шепчет Онешко, делая шаг вперед. Он боится, что Тушенцов сейчас случайно оступится и полетит вниз с высоты восьми этажей. — Почему… Почему ты не писал мне? Я думал, что ты… — Юлик чувствует, как у него внутри закипает злость. Какого черта вообще? Он переживал, чуть ли не убивал сам себя, но явился сюда по первому зову, как какая-то собачка.  — Думал, что я откинулся? Знаешь, это вполне логично, потому что я хочу этого, — Руслан снова смотрит на время. У него на секунду закатываются глаза. Онешко передергивает. Он и забыл об этом букете заболеваний, о котором когда-то рассказал Тушенцов. — Передай Дане привет, когда встретишься с ним в следующий раз.  — Руслан, пожалуйста, спустись оттуда, — Юлик делает еще шаг вперед. Тушенцов оборачивается на улицу, потом снова смотрит на Онешко.  — Сегодня хорошая погода. Спасибо, что не игрался со мной. Это было для меня важно. Знаешь, я хотел бы, чтобы все стало хорошо, но такого не будет. И это убивает меня.  — Мы сможем вместе все вернуть на круги своя, я обещаю тебе. Я помогу, — Онешко подходит еще ближе. — Пожалуйста, Руслан.  — У тебя глаза и правда цвета темного шоколада, — улыбается Тушенцов. Юлий подошел уже достаточно близко, чтобы Руслан смог до него дотянуться. Это Тушенцов и делает. Он протягивает руку, аккуратно касается прядок волос. По телу Юлика пробегает волна тепла. Руслан заглядывает в глаза Онешко, немного отступает назад, на столько, на сколько позволяет подоконник. Смотрит на время. — Я думаю, что ты изначально понимал, что все придет к тому, что мы сейчас имеем, да?  — Что? — Юлик действительно не понимает, что происходит. Он не понимает, что он делает в этой квартире, не понимает, о чем говорит Руслан. В голове время остановилось с того момента, как Тушенцов коснулся его. Часы оповещают о том, что уже десять часов. Юлик вздрагивает. Он смотрит на Руслана, тот улыбается, опускает глаза в пол и тихо говорит.  — Я же сказал, что покончу с собой.       Вселенная замерла в тот самый момент, когда Руслан, недолго думая, закрыл глаза и Юлий заметил, что он падает. Юлик кидается к нему практически сразу, но ему не хватает чертова сантиметра, перед тем, как он упустил последнюю возможность не дать Тушенцову уйти. Онешко кричит, падает на колени, схватившись за волосы. Он слышит, как на улице визжит какая-то девушка, слышит, как тормозят машины, как раздаются какие-то мужские голоса, а он даже не может найти в себе силы, чтобы встать на ноги и выглянуть наружу. Он не хочет этого видеть. Юлию кажется, что он сейчас умрет, ему кажется, что сердце сейчас разорвется на мелкие куски, он пытается подняться на ноги, но они словно окаменели. В голове вертится только одно — Руслан умер. Он столько времени пытался держать все под контролем, старался сделать так, что у него все было хорошо, но все равно не смог.       Онешко поднимается на ноги — снова падает, цепляется за каждую вещь, что попадается на пути, кто-то на улице кричит, что нужно вызвать врачей. Нет. Бесполезно. Юлий кое-как добирается до дивана, старается сдержать нарастающую истерику, достает из кармана телефон. Он не попадает по кнопкам, руки дрожат, картинки перед глазами расплываются от слез, но Даня. Срочно нужен Даня. Кашин отвечает не сразу, наверное, он был занят чем-то, но Юлику плевать. Ему кажется, что он сейчас сойдет с ума. Ему кажется, что старые раны сейчас начнут кровоточить.  — Д-даня, — Онешко дрожит всем телом. Он бьет себя по коленке, быстро, прерывисто дыша. — Даня, помоги мне.  — Юлик? Эй, что случилось? — Кашин выключает музыку, которая играет на фоне. — Где ты?  — Руслан…  — Руслан? Что с Русланом, ты сказал, что он объявился.  — Нет! — вдруг кричит Юлий. Он падает на колени, бьет телефоном по полу, тот чудом не перестает работать. — Его нет больше! Руслана нет! Даня! — он кричит еще громче. Так, что в горле начинает першить. Тело дрожит, руки трясутся, слезы мешают нормально говорить. Кашин что-то кричит в телефон, но Онешко не слышит. Он чувствует, что его сейчас стошнит, чувствует, что еще немного и он сойдет с ума, доведет себя до нервного срыва. — Руслан! — кричит он так громко, что голос срывается. Дрожащей рукой он скидывает вызов. Теперь Юлик просто лежит на полу, шепча себе под нос одно и то же.  — Что-то случилось… Что-то случилось… Что-то случилось…       Это похоже на сумасшествие. Юлий понимает, что плачет. И ничего не может с собой поделать. Это истерика. Сил как будто не осталось вообще. Ему кажется, что он идет ко дну. Кажется, что все снова повторяется. То состояние беспомощности, когда дело дошло до саморазрушения. В легких не хватает воздуха, чтобы отдышаться. Юлий ненавидел себя снова. Глаза, руки, губы, свое тело — это резко стало вызывать отвращение. «Что-то случилось…».  — Руслан… — хрипит Онешко, стараясь подняться на ноги. На улице орет сирена. Кто-то приехал. Либо «Скорая», либо полиция. Юлик дрожит всем телом, глотает слезы, но поднимается на ноги. Он медленно идет туда, где, по его предположениям, находится ванная. Входит в комнатушку, осматривается. Замечает на краю раковины парочку лезвий. Они закрыты еще. Руки сами тянутся к режущему предмету. Онешко берет лезвие в руку, аккуратно вскрывает его, включает воду, заглядывает в зеркало. Он не узнает себя. За пару минут он как будто постарел на пару лет. Глаза. Чертовы глаза, которые он ненавидит. Хотелось выдавить их, чтобы больше не видеть этого уродства. «Что-то случилось…».       Три, два, один. Первый порез, спустя такое долгое время. Кровь медленно капает в раковину, Юлий кривится, прикрывает глаза, смаргивая слезы. Рука горит, но он не обращает внимания. Спустя столько лет, пройдя через все, он снова вернулся к тому, от чего старался сбежать так долго. Онешко открывает глаза, смотрит на то, как кровь стекает по его руке. Шрамы. Снова останутся шрамы. Юлий ненавидел Руслана, потому что он снова довел его до этого. Выходит, что Никита был прав?       Второй порез. Прямо по татуировке, что скрывает предыдущие. Юлик закусывает губу, а потом сует руки под холодную воду. Неприятное пощипывание. Онешко вспоминает про то, что у него не все хорошо в отношениях с мамой, он вспоминает, что стал часто ссориться с Никитой. Вспоминает, что ненавидит себя. «Что-то случилось…».       Руслан Тушенцов ворвался в жизнь Юлия, перевернул ее с ног на голову, а потом исчез навсегда. Онешко так и не понимал, что он чувствует, но понимал, что теперь будет делать. Наверное, это решение перевернет его жизнь навсегда.

***

      Проходит неделя, прежде чем Юлий возвращается в эту квартиру. Он нашел ключи от нее на тумбе, в тот самый день, забрал их с собой, чтобы вернуться. Онешко прикрывает за собой входную дверь, кладет сумку на пол, быстро снимает кроссовки и проходит в комнату. Тут все обвешано какой-то лентой. Полиция приходила сюда, но, видимо, они даже не подумали о том, что стоит сменить замки на входной двери.       Юлик присаживается на диван, закрывает лицо руками, громко выдыхая. Он проводит пальцами по бороде, а потом кидает взгляд на перевязанные запястья. Как давно он просто забил на себя? С того самого момента, как Руслан шагнул в никуда? Никита злился. Злился до истерик, злился до того, что пару раз хорошенько вмазал Онешко. Он записал Юлика к психологу, силой водил его туда, и всем сердцем ненавидел Тушенцова. Это он сделал это с Юлием снова.       Онешко было все равно. Он делал то, что считал нужным. Ему казалось, что так правильно. Зачем чувствовать боль, которая бушует у тебя в сердце, когда можно чувствовать физическую? Физическая боль пройдет, а душевная — никогда. Юлий поднимается с дивана, принимается ходить по комнате. Тут, на удивление пусто. Шкафы стоят практически пустые, в них лежит всего несколько вещей, которые Руслан небрежно накидал на полки, просто скомкав, на серванте стоят несколько фигурок по фильмам, парочка комиксов лежит рядом, на полу валяется какая-то старая тетрадь, на которой красными, кричащими буквами написана одна фраза.       «Я хочу умереть».       Юлик быстро пролистывает страницы. Толстая тетрадь была полностью заполнена одной и той же фразой. Руслан был болен, не нужно было быть гением, чтобы это понять. Рядом лежал альбом для рисования. Онешко берет его в руки, медленно присаживается на пол, открыв на первой странице. Странные существа с длинными ногами и огромными бивнями, практически до пола. Они чем-то были похожи на слонов, на очень худых, высоких слонов с небольшими горбами. Они шли среди огня, а у них под ногами были нарисованы шесть небольших фигур. Человеческих. Юлик не знал, что это значит. Следующая страница. Существо, похожее на медведя, но с человеческими руками и телом маленькой девочки в зубах. Следующая страница. Парень, отдаленно напоминающий Юлику самого себя. Возможно, что это и был он.       Альбом заполнен практически целиком. И чего там только нет. Надгробия, вороны, какие-то люди, странные животные и существа, которых Руслан, скорее всего, брал из своей головы. Это немного попахивало сумасшествием. Или одиноким человеком, который не любил себя и стал слетать с катушек.       Юлик находит телефон Руслана прямо тут, под подушкой на диване. На нем нет блокировки, а на главном экране стоит… Он. Тушенцов просто поставил присланную Онешко фотографию на экран. Он смотрел на него каждый день. Наверное, это должно было пугать, но только не Юлия. Он был привязан к Руслану, возможно, что Даня даже был прав, но сейчас Юлик не станет даже думать об этом. Какой смысл, если Тушенцова больше нет?       Телефон оказывается полностью пустой. За исключением нескольких деталей. В контактах был только один человек. Юлик. В сообщениях был только один диалог. С Юликом. Последнее сообщение, которое отправил Руслан было адресовано ему. В черновиках Онешко нашел сообщение, которое Тушенцов так и не решился отправить.       «Как бы ты отнесся к тому, что в тебя влюбился бы какой-нибудь придурок? Похожий на меня, например. Это глупо, я знаю, но мне просто интересно. Я пытаюсь узнать тебя поближе. Потому что ты странный».       Это было жутковато. Телефон, на котором не было ничего, кроме сообщений ему. Руслан ни с кем не общался, кроме него. Последнее сообщение с адресом, первое с тем, что Тушенцов не хочет жить. Юлик ненавидел его за то, что тот сделал. Он заставил Юлия привязаться к себе, а потом просто ушел. Юлик ненавидел себя за то, что не смог помочь. Осознание того, что Руслан рассчитывал на его помощь, а потом все равно не смог справиться со своими проблемами убивало его. Онешко чувствовал, что он виноват. Он мог спасти Руслана. Но не сделал этого.       Юлик откладывает его телефон в сторону, достает свой из кармана. Открывает переписку с Русланом.       14:45 «Вы»: Мог бы сказать, что тебе не все равно на меня и на то, что я пытаюсь сделать для тебя. Мог бы сказать, что… Любишь?       Нажимает на кнопку «Отправить». Сообщение на телефон Тушенцова приходит практически сразу. Но Юлик не будет открывать его, нет. Он не хочет, чтобы оно было прочитанным. Это было странно, но он не хотел. Онешко заходит в сообщения, набирает какой-то номер. Случайный номер, первое, что приходит в голову, открывает строку набора сообщения и пишет, закусив губу. Он ненавидит Руслана, потому что все, что сейчас происходит, происходит из-за него. Юлик заканчивает писать, отправляет сообщение на неизвестный номер и швыряет телефон в сторону, закрыв лицо руками. Ему плохо, ему хочется кричать. И то, что он делает, ему кажется единственным выходом. Он надеялся, что эти четыре слова, которые он отправил в никуда, не останутся незамеченными. Иначе, он просто сойдет с ума.       Телефон оповещает о том, что сообщение было отправлено на неизвестный номер. Онешко улыбается, откинувшись на спинку дивана. Возможно, что все изменится. И он скажет «спасибо» Руслану. После того, как они встретятся, там, откуда люди не могут вернуться.       14:49 «Вы»: Я покончу с собой.