Гипервентиляция лёгких

Мысли путались, комом утягивая что-то вниз и вызывая гнетущую тревогу. Одной попытки разобраться в этой спутанности хватило, чтобы спугнуть ясность. Лежать давно уже было невозможно, сейчас же и шагать стало невыносимо. Обо сне не было и речи. Нужно было прогуляться. Немного нервная в попытках превратить её из торопливой в неспешную ходьба по ночному городу отвлекала лучше. Женя быстро оделась и, повозившись немного со шнурками и содержимым карманов, вышла, щёлкнув за собой замком. Кнопку вызова лифта было приятно нажимать, она мягко поддавалась и загоралась зелёным цветом. Пытаясь прикинуть по доносившемуся приглушённому шуму время движения, Женя рассматривала серебристые металлические двери. Наконец лифт звякнул, оповестив о прибытии. Кнопка в лифте загорелась таким же весёлым цветом. Девушка сжала в кармане твёрдый пластиковый пропуск и нервно выдохнула. Она в очередной раз рассмотрела памятку по использованию транспортного средства, машинально сжимая в правой руке шапку. Шагнув из лифта, она натянула её на уши и на миг нахмурилась. Её мысли при входе в пространство с другими людьми перестали быть направленными и притихли, откликаясь лишь на внешние раздражители. Уши оповестили о писке турникета, а руки через пару секунд – о тяжести входной двери. Она на мгновение остановилась на ступеньках и прикинула, куда пойти. Женю одолевала тревога, в особенности по ночам. Можно привыкнуть не замечать какую-то реакцию, но невозможно спрятаться от её влияния. Неосознаваемые реакции в этом плане даже хуже, ведь нельзя бороться с тем, чего нет – или чего не видишь. А если прятать от себя чувства, не понимая их источника, то постепенно они оказываются хозяевами в голове. Женя же всегда тревожилась и всегда считала, что она не тревожится. Чёрт знает, почему в её голове творилась такая неразбериха между мыслями и эмоциями. Но постепенное размывание ясности происходило явно из-за скребущегося внутри беспокойства. Раньше её спасала ходьба по комнате, но теперь и её становилось недостаточно. Девушка зашагала по поскрипывающему снегу, ощущая щиколотками непривычно высокую голень обуви. Кожа лица и рук немедленно сообщили о контакте с морозным воздухом. Мысли расплылись в разные стороны, как рыбки, едва слышно возмутив воду. Дальше в голове была лишь умиротворяющая полупустота; впечатления, полученные в таком состоянии, недолго фиксируясь чёткой картинкой, смазывались, а воспоминания вскоре исчезали. Тревоги постепенно становилось меньше. Шагать по мягкому снегу было приятно. Дойдя до какой-то автобусной остановки напротив незнакомого магазина, Женя на секунду включила экран телефона, и проверив время, пошла обратно. Она словно чувствовала необходимость обойти все окрестности и сделать их привычной территорией. Тревога, связанная с пространством, тоже была ей свойственна, и потому она не сразу узнала жилые здания. Она уже было перешла дорогу и поняла, куда идти дальше, как вдруг замерла, вслушиваясь в тишину города. Справа показалась машина, шум эхом возвращался от многоэтажного дома через дорогу. Свет в его окошках иногда менялся; в одном из них, по всей видимости, висела гирлянда, создавая мерцающую картинку. Рядом с домом была детская площадка. Женя проводила взглядом движущуюся фигуру женщины на той стороне дороги. Она подождала, пока та скроется, и направилась к площадке. Всё-таки ей уже скоро будет восемнадцать лет, и по закону она не имеет права пользоваться детским оборудованием. Но сейчас ночь, она никому не мешает, и её вес находится в допустимом для площадки диапазоне. А вот спорить с кем-то ей совершенно не хотелось. Она чувствовала себя ранимой и напуганной, и эти чувства преследовали всё время. Площадка находилась прямо под фонарём. Это слегка смущало, ведь рядом был жилой дом. Но она снова повторила про себя, что сейчас самый разгар ночи, три часа, и вряд ли кто-то выйдет, завидев одинокую фигуру на качелях. А качели здесь были, и какие! Большие и круглые, так что можно было лежать. Женя никогда прежде не качалась на таких, хотя видела несколько раз в городе. Она радостно, но всё ещё настороженно присела, готовая сорваться и убежать в любой момент. Но ничего не происходило. Постепенно Женя расслабилась и легла полностью. Медленно покачиваясь под ночным небом, она отдыхала.