Северный ветер

Когтевран! Такой приговор вынесла шляпа одиннадцатилетнему Скабиору Морану. Мальчишка с детства отличался сообразительностью и схватывал на лету все, чему учили его отец — чистокровный волшебник из древнего магического рода и мать — маглорожденная волшебница, немало страдавшая из-за своего происхождения. Свою тягу к знаниям он унаследовал от неё — выдающейся волшебницы, рано увядшей от выпавших на её долю несчастий. Совсем не сложно угадать, как сложилась судьба у тогда ещё молодой четы Моранов. Родители-аристократы так и не смогли принять в семью безвестную наследницу маглов, даже после рождения сына. Обреченный на нищету Мистер Моран старался придать своей семье величие, к которому обязывал древний род, но череда неудач обозлила его, сделала безучастным к молодой жене и младенцу Скабиору. Моран стал все чаще вхож в дом Малфоев — одно из самых знатных семейств среди волшебников, где он виделся со своим школьным приятелем — Армандом Малфоем — гордым и тщеславным волшебником, но все же хорошим приятелем, помогавшим Моранам в самые тяжёлые времена. Мистер Моран грезил о том, что ему удастся восстановить высокое положение своего семейства, возвысится до аристократов, в кругах которых он пребывал, но где отнюдь не всегда чувствовал себя принятым. После смерти своей жены, отчаявшись добиться поставленной цели, Моран возложил надежды на маленького сына. Отец боялся, что Скабиор повторит его судьбу и поклялся пристально следить за сыном и его окружением. Тем более волнительным стал для Скабиора и мистера Морана первый день в Хогвартсе. Моран полагал, что именно здесь его сын найдёт для себя подходящих покровителей, способных устроить его будущую жизнь среди величайших семей волшебного мира. Именно в это время на шестом курсе обучался Люциус Малфой, сын Армонда, на расположение которого так надеялся Мистер Моран. Однако ж глава семейства Моран так и не достигла тех высот, о которых мечтала. Мальчишка каким-то чудом попал в Когтевран, и Мистер Моран был в ярости, которое схлестывалось с каким-то тупым отчаянием. Люциус Малфой в упор не замечал какого-то там сопливого Скабиора с Когтеврана: пускай молоко на губах сначала обсохнет, а потом он, может быть, посмотрит в его сторону. С нескрываемым раздражением и пренебрежением, потому что в мальчишке течет грязная кровь матери. И если Армонд был довольно обходителен с семьёй Моран, то Люциус явно не заботился о правилах хорошего тона, воротя нос от происхождения покойной жены Мистера Морана и его сына. А Скабиору было плевать, откровенно. Какой-то там Люциус, распустивший свои патлы до плеч, его ничуть не волновал. Потому что Скабиор был не хуже его, а может быть, даже и лучше, всё-таки шляпа отправила его в Когтевран, а значит — котелок варит. В отличие от котелка Люциуса, слепо следующего указаниям Тома Реддла, который поистине становится чем-то великим и ужасным. Завораживающе ужасным. Скабиор видел метку на руке Люциуса, что уж там, он настолько тупой и трусливый, что готов на нее молится, как и на свое происхождение. Голубая кровь, что течет по венам, Скабиор морщится, а отец призывает скрывать своё происхождение, и это выводит из себя. — Малфой не расскажет, можешь доверять ему, — говорит отец. Едва ли Скабиор верит ему, ведь сам Том Реддл — полукровка. Какого черта ему такие почести, а об Морана должны вытирать ноги? Может быть, тоже стоит кричать Авада Кедавра при каждом удобном случае, тогда и он станет каким-нибудь уважаемым Лордом? Так протекали годы Скабиора в Хогвартсе: учеба давалась легко, но из-за постоянно давления папаши он заметно охладел и потерял всякий интерес, переваливаясь от двойки к тройке, став худшим учеником Когтеврана. На мозги капали со всех сторон: тебе тоже нужна метка Тёмного Лорда. И только мать молчала, приходила порой во снах и смотрела на него с немым упрёком. Скабиора раздражало все: тупые учителя, Альбус Дамблдор, этот старый хрыч, который не видел, что делается прямо под его носом, сокурсники, волшебники и далее по бесконечному списку. Возможно, просто потому что ему было пятнадцать, и принято все ненавидеть в этом возрасте. Чуть позже Скабиор обнаружил у себя способность, которая несказанно обрадовала его и успокоила на долгие годы. Мальчишка оказался анимагом. Да, у мальчика был талант к зельеварению и трансфигурации, что так необходимо анимагам. По крайней мере, постепенно он почувствовал в себе интерес к этим предметам, но сам никогда не считал себя хоть бы и на капельку талантливым. Возможно, на то были свои причины. Его старания на уроках зельеварения были встречены с усмешками профессором Горацием Слизнортом. Зелья были приготовлены весьма недурно, но слышал ли хоть раз мальчик одобрение или похвалу? Профессор, в свою очередь, одаривал особым вниманием такого ученика как Люциус Малфой, презрительно смотря в сторону Скабиора, ведь тот совсем не подходил для его «коллекции» ни личностными качествами, ни умом, ни происхождением, напротив, своим поведением лишь усиливал отвращение. К тому же у Скабиора с Люциусом отношения складывались отнюдь не положительно, и Гораций не желал встречать угрюмые и томные взгляды этих учеников у себя на приемах, как и страшился их словесных перепалок и нападок. Слава волка-одиночки закрепилась за именем Скабиора. Он сторонился шумных компаний, да и вообще не завязывал дружеский отношений: потеряв в совсем юном возрасте мать, ребёнок лишь получал упреки от строгого воспитателя отца, сложившего весь груз тяжести аристократических проблем на плечи крохотного сына. Привязанность к людям для Скабиора было чем-то вроде обузы, возможно, он боялся этого, избегая, как и солнечного света в дневное время суток. Ещё одна дисциплина, которая заняла особенное место в сердце мальчика — уход за магическими существами. Нет, он не тяготел особой привязанностью к гиппогрифам, единорогам или червям, существа, с которыми он проводил почти всё своё свободное от учебы время, были фестралы. Познакомился Скабиор с ними впервые не на пятом курсе обучения в школе, а уже в семь лет. Бедный мальчик присутствовал в момент смерти своей матери, когда ему было пять, пусть он и не понимал происходящего, а мать шептала ему, что будет оберегать его с небес от всех невзгод, печаль и трудностей, как ангел-хранитель. — Мама, а если я сейчас умру и буду твоим ангелом, то тебе не придется уходить? Я буду защищать тебя, но не оставляй папу! — малыш опустил свои серо-голубые глаза и смущенно добавил: — я видел вчера, как он плакал и повторял без конца «Моран, Моран»… У матери сжалось сердце, глаза затухали, а шум в ушах усиливался. Последние слова мальчика напугали её, в эти секунды нерадостная история её жизни проходила перед её глазами. Лишь маленький Скабиор был отрадой и смыслом жизни эти минувшие пять лет. Оставлять мальчика на отца ей казалось страшным и немыслимым — отец, ставящий превыше всего свой род и престиж — кем он воспитает своего ребёнка? Жестоким и холодным? Глухим к чужому горю и состраданию? Какие приоритеты будут главными в жизни Скабиора? Слёзы подступали к глазам, но ей не хотелось, чтобы мальчик запомнил её такой… — Мой милый Скабиор, помни, как мы читали в сказках, любовь — самая сильная магия, для которой не нужны ни волшебная палочка, ни заклинания, которым ты обучишься в школе. — Женщина выдохнула и с хрипотой и тяжестью в голосе добавила: — не дай ей погаснуть. — Но отец мне сказал, что сказки — это враньё, мама. Что в действительности всё гораздо иначе, что… — мальчик продолжал перечислять слова отца, а мать, неспособная больше выговорить ни слова, с горечью в глазах испускала последний вздох. И вот в семь лет, молодой Скабиор, зная, что в этот день отец не заметит его отсутствия, с самого утра отправился в лес, который находился в нескольких милях от их дома. Там он увлекся рассматриванием следов, оставленных дикими зверьми и птицами. Весь день прошёл, как какие-то два часа, и мальчик не заметил, как начало темнеть, слушая пение особенных птиц, доселе не встречавшихся ему. Удивительно, как долго и сколько различных мелодий они пели. Никогда раньше он не уходил так глубоко в этот густой лес, а сейчас оглянулся и понял, что ему нужно немедленно возвращаться домой. Вдруг он почувствовал, как что-то холодное коснулось его плеча. Мальчик обернулся, глаза его расширились, он оцепенел и задержал дыхание от ужаса. На него смотрели две большие черные дырки вместо глаз. Так он впервые познакомился с мертвыми крылатыми лошадьми — фестралами, которые удивляли, завораживали и успокаивали его. Скабиор приходил к ним почти каждый день и не без боли в сердце встречал этих необычных созданий. Мальчик не мог объяснить себе, почему ему было больно смотреть на них, но однако же именно с ними он чувствовал себя защищенным и свободным от других, мучавших его чувств… Отец Скабиора не оставлял попыток устроить будущее своего наследника. Любовь к четвероногим, крылатым и пресмыкающимся совсем не вдохновляла Морана старшего. Опасаясь, как бы его сын, окончив Хогвартс, не заделался третьесортным лесником, Моран старался все чаще выводить сына в люди, заводить для него полезные знакомства. Армонд Малфой, проницательный человек (качество, которое не унаследовал его сынишка — пустоголовый Люциус, считающий, что в этой жизни надо лишь родиться в правильной семье и безмерно гордившийся этой своей единственной заслугой перед обществом) сразу разглядел талант молодого Морана. Мальчишка был смышлён не по годам, проявлял интерес к волшебным животным, с отличием заканчивал Хогвартс. Том Реддл — это имя все чаще звучало в кругах самых могущественных волшебников. Одни опасались его, другие боготворили и были готовы на все ради его расположения. Тому удалось сплотить вокруг себя величайших магов, охваченных идеей «очищения» волшебного рода от крови маглорожденных. Одержимый властью наследник Салазара Слизерина и его соратники стремились к господству над всем миром. Армонду Малфою удалось стать одним из самых влиятельных волшебников, примкнувших к Лорду Волдеморту. Армонд склонял лучших магов на сторону Реддла. Власть Темного Лорда росла, его имя боялись даже произносить, такой страх он внушал волшебному миру. Сплоченный вокруг него отряд Пожирателей Смерти сотворил много зла. Но Реддлу суждено было пасть от собственного же заклятия. Так, в один день могущество Темного Лорда превратило его в подобие живого существа — беспомощного, униженного, но все ещё жаждавшего бессмертия и могущества чудовище. Человеком, который лишил Темного Лорда силы, стал тогда ещё младенец — маленький беззащитный мальчик Гарри Поттер. Приспешники Волдеморта не смогли сохранить власть своего предводителя. Многие из них оказались предателями и трусами. Но Армонд Малфой не утратил веру в своего властителя. Одержимый его идеями, он продолжал начатое — самые талантливые волшебники в его руках становились последователями Темного Лорда. Так и Скабиор, к счастью своего тщеславного отца, еще юношей пополнил ряды Пожирателей Смерти. Когда Скабиор был на шестом курсе, то Мракоборцы начали активную борьбу с последователями Темного Лорда и всеми, кому были близки его идеи. Метки на руках могли сыграть злую шутку с каждым, Скабиор старался прятать свою. Министерство Магии полностью поддерживало идею борьбы с широким распространением темной магии, повсеместного употребления Непростительных заклятий и тотального неподчинения власти. Некоторые сомневались в том, что Темный Лорд сможет стать поистине новым властителем мира магов. Но участь их была весьма скверной: они либо были рассыпаны в прах самим Томом Реддлом, либо мотали срок в Азкабане за нарушение закона и правопорядка. Именно туда и попал папаша Скабиора в 1976 году, восемнадцатилетний Скабиор как раз должен был окончить осточертевший Хогвартс. В начале учебного года к отцу наведались с визитом пешки Министерства и без лишних прелюдий обвинили его в измене и причастности к Темным Искусствам. Что ж, они были правы, в последнее время папаша действительно разбрасывался смертельными заклинаниями направо и налево. Скабиор думал, что это невообразимая тупость: его собственный отец, женившийся на грязнокровке, теперь пытался изничтожить всех маглорожденных — смех, да и только. Только вот руку жжет, Morsmordre — укус смерти, Скабиор смотрит в чистое небо над школой, но чувствует, что где-то ликуют Пожиратели Смерти. Он уверен почти на сто процентов, что его папашу сдала семейка Малфоев. Тупица Мистер Моран переживал за своего старого друга Армонда, к которому не могли не наведаться Мракоборцы и Министерство. Но статус и кровь многое значат, очень многое: через пару дней отец Скабиора попадает в Азкабан. Парень размышляет о том, сколько времени у него осталось. Оставят ли его в покое в Хогвартсе, отведут на воспитательную беседу к Дамблдору, который скажет, что нельзя убивать беззащитных, что опрометчиво вставать на сторону зла. Или же его тоже кинут в Азкабан? Сейчас с этим жестко, и если еще пару лет назад Люциус спокойно разгуливал с Меткой Пожирателя по школе, лишь прикрывая ее рукавом мантии, то нынче приходилось прятаться самому. Скабиор думал, что же ему делать: из каждой ситуации есть как минимум три выхода. Прикинуться несчастной жертвой под крылом кудахчущей наседки-Дамблдора, разделить камеру с папашей и сойти с ума через неделю или же просто сбежать. Вот прямо сейчас, куда глаза глядят. Он слышал, что в Дурмстранге обучают Темным Искусствам, а преподаватели — Пожиратели Смерти. На Север так на Север, решил Скабиор. Терять ему абсолютно нечего, учиться смысла нет, тем более теперь это действительно опасно. И если ему и суждено гнить в Азкабане, то просто так он им не сдастся, пусть сначала поймают. Скабиор собрал свои скромные пожитки, ему нужны были деньги, но перемещаться домой было слишком небезопасно. Пробравшись ночью к Запретному лесу, Скабиор глубоко вдохнул: хорошо было бы жить в какой-нибудь глуши, смотреть на разных волшебных тварей. Говорят, что на Севере обитают ледяные драконы, что ж есть возможность проверить. Скабиор отчетливо представил густой лес с заснеженными макушками деревьев и трансгрессировал.