Северный ветер

В голове Скабиора не исчезал образ Беллатрисы, он не мог этого осознать… За свою жизнь он жестоко расправлялся с самыми лютыми хищниками темного леса, разрывая их плоть на куски, слыша, с какой бешенной скоростью бьется их сердце. Но то, с каким наслаждением эта женщина пытала людей, которых он к ней привел… Обычно Скабиор ждет свою награду за пойманные головы за пределами мрачного дома, но тут он изъявил желание остаться и посмотреть на мучительный процесс. Нет, его не пугал животный и панический страх бедных пленников, его испугала та страсть, с которой Беллатриса сводила с ума свои жертвы, её феерическое наслаждение и жажда новых мучений. Она была безумна, эта женщина была больна, и кто знает, как давно в ней зародились эти нотки садизма… Когда она закончила свою работу, радостная улыбка показалась на её бледном лице. В её глазах виднелась пелена неясности — а что если она была околдована? Скабиор пытался найти хоть единый ответ, который мог бы объяснить ему такое помешательство, но каждый из них, увы, терпел поражение от логических доводов. Он не понимал, почему Беллатриса пользуется таким почетом и доверием у Темного Лорда, ведь в любой момент она может точно также напасть и на пожирателей смерти, включая Повелителя, не отдавая отчета в своих действиях. Порой Скабиор совсем не мог контролировать свои эмоции, его страх и презрение, написанные четко на лице, Беллатриса разглядела на раз. Он представился ей очередной жертвой, загнанной в угол, её желание разгоралось, она хотела поиграть со своей добычей… А презрение в его взгляде обжигало её и лишь подливало масло в огонь, Скабиор ей никогда не нравился, а тут появился прекрасный момент поиздеваться над ним… Бешенный взгляд женщины на несколько секунд приковал Скабиора, но осознав опасность всей ситуации, он моментально достал свою палочку, готовясь парировать её атаки. — Тебе стало их жалко? — Беллатриса залилась безумных хохотом, держа в правой руке волшебную палочку. — Хочешь к ним присоединиться? Если бы она только могла представить, что ему стало жалко не этих беззащитных людишек, а её, сгораемую в собственном безумии и опаленной адским ярко-огненным пламенем замкнутого в ней же ужаса. Гостиная озарилась синими вспышками, исходившими из двух противоположных углов. Белатриса была разгорячена сражением, а Скабиор, придерживаясь оборонительной тактики, желал закончить эту битву, исход которой всё более вселял в него мрачные надежды. Эту женщину нельзя было трогать, нанеси он ей хоть царапину, она поведает Темному Лорду небывалые вещи и не жить ему на этом свете. Скабиор медленно шагал назад, как ему казалось, ближе к двери и выходу из этого безумия. Но он ошибся. Женщина видела его направление и это её лишь больше порадовало. Глаза её почти не моргали, а безумный взгляд трепетал от предвкушения расправы… Скабиор не подумал, как вывешенные на стене у выхода серебряные стрелы от наконечника могли бы сыграть на руку Беллатрисе. резким движением палочки и беглым произнесением заклинания, она стала притягивать стрелы к себе и одно из них прошло сквозь плечо Скабиора — поток алой крови в мгновение ока заструился из плеча. Скабиор издал приглушительный стон и противоположной рукой стал прикрывать рану. Беллатриса воспользовалось превосходством и выбила палочку из его рук заклятием «expelliarmus». Она стала медленно подходить к нему, а её хохот становился всё громче. Стук от её шагов с гулом раздавался в голове Скабиора, разрывая её на части. — Посмотрим, насколько твоего сознания хватит -радуясь, вскрикивала Беллатриса. — Мой повелитель сказал, что я могу поиграться с тобой, так почему бы не поэкспериментировать? Круцио! Красный свет озарил комнату, Скабиор мучился в конвульсиях, его тело не слушалось, он стал судорожно кричать, не в силах справиться с этой болью. Беллатриса наблюдала и искренне наслаждалась моментам, как если бы это была приятная летняя прогулка под слегка моросящим теплым дождем. Она остановилась и ждала лишь одного: мольбы о пощаде, самая сладкая музыка для её ушей, конечно же после воплей ужаса от нестерпимой боли. Но Скабиор молчал. Он смотрел куда-то вниз, тяжело дышал и пытался нащупать у себя в одном из дальних карманов цепь для поимки особо юрких существ. Это была его последняя надежда отвлечь Беллатрису и попытаться сбежать. Беллатриса не понимала, почему этот человек так тихо себя ведёт, почему не плачет и не смотрит умоляюще в её чёрные, как уголь, глаза. Её это бесило и выводила из себя, неспособная контролировать такие эмоции, она совершенно не подумала о том, что Скабиор мог что-то замыслить. Она точно знала, что будет мучить его до самой смерти, как родителей Долгопупса… Ах, эти сладостные, как мед, воспоминания придавали ей сил… — Знаешь, сколько лет я просидела в Азкабане? — Беллатриса предалась этим манящим воспоминаниям, она хотела поведать о них, хоть немного продлить момент блаженства над предстоящей расправой над жертвой. Но Скабиор не слушал. Он не слышал её, в то время как осознал, что женщина увлеклась и у него появилось несколько секунд. Медленно проникая рукой в один из своих карманов, он всё увереннее хватался за цепь, продолжая смотреть на пол. Постепенно он перемещал взгляд на её ноги и моментально в голове прорисовал размах броска и секунды, которые будут у него для побега. Всё произошло в мгновение ока. Скабиор резко кинул цепь, которая тут же обвила ноги Белатрисы. Женщина, по инерции, хотела сделать шаг назад, но цепь не позволила, а лишь сильнее сдавила ноги, из-за чего та стала терять равновесие. Этого и ждал Скабиор. Собрав последние силы, прикрывая рану, он выбил дверь и побежал в лес. Скабиор открывает глаза и первое, что он видит — высокий сводчатый потолок над своей головой. Из окна за изголовьем кровати льется свет, вероятно на улице пасмурно, кругом все кажется серым. Скабиор слышит чей-то кашель и шепот. Больничное крыло Хогвартса не меняется с годами: все тот же запах, все тот же свет, те же койки. Разве что матрац стал помягче или же Скабиор отвык от малейших признаков комфорта. Бежать от Беллатрисы — себе дороже, от нее невозможно скрыться, и любой бы Пожиратель Смерти с удовольствием выдал Скабиора ей на растерзание. Свой выбор он уже давно сделал, еще в восемнадцать, а это значило, то если нет уважения к Малфоем, то и к другим тоже. Темного Лорда это забавляло, он позволил мальчишке жить. А потом какой-то годовалый Гарри Поттер лишил его тела и силы настолько лет, удивительно. Скабиор, конечно, ухмылялся, как многие Пожиратели, испугавшись за свои шкуры вдруг забросили Темные Искусства и не пытались найти Тома Реддла. Но не все, такие как Беллатриса его искали, ждали, когда он вернется и не упускали шанса избавиться от грязной крови.А потом попадали в Азкабан. Скабиору было все равно, ему нужно было как-то выживать, и он делал грязную работу. Беллатриса Блэк, ныне Лейстрендж, до Азкабана и после — не то чтобы два разных человека. Но все ее внутренние демоны со скуки и постоянного леденящего присутствия дементоров рядом вырвались наружу. Теперь она убивала с улыбкой на лице. Скабиор разочаровался в своей слепой юношеской симпатии почти сразу, как только познакомился с ней поближе. И если раньше эта ее дикость и необузданность распаляла изнутри, то теперь себе дороже было к ней подходить. Вот Скабиор и нарвался на очередную ее выходку. За Скабиором наблюдали, он это чувствовал. Долгие годы жизни в лесу, среди заснеженных горных вершин, бездонных озер и всяческих опасных тварей лишь обострили нюх и внимательность. Скабиор слышал каждый шорох, он буквально бил по ушам. Однажды он провел в облике лисицы пять месяцев, выполняя очередное задание, и это, конечно, не сомнительный подвиг Петтигрю, который полжизни провел будучи крысой, но все же ужасно много. После этого Скабиор еще несколько недель ходил с белоснежными волосами, отдаленно напоминая Люциуса, отчего ужасно бесился.