Пак Чимин для Мин Юнги.

Утро застает Чимина, уткнувшимся в чужую шею носом, затекшей рукой и дикой жаждой, что выжигала сухостью горло. Пак нехотя отлипает от теплого тела и, нашарив какую-то рубашку, шлепает оглядывать дом на наличие кухни и уборной. Времени только восемь утра, Юнги еще сладко посапывает в кровати, а Чимину дурно от того, сколько он пьет. Графин с водой на столе был найден и приговорен несколькими стаканами залпом, осталось только понаглеть на быстрый душ и вернуться в кровать к теплым рукам, если они его еще радушно встретят. Пак думал, что он заблудится нахрен в этом замке английской королевы (сравнивая со своей комнатушкой в общаге), но душ он все-таки отыскал и с радостным, удовлетворенным лицом полез во внутрь, скинув с плеч рубашку. Юнги же разлепляет глаза и с удивлением для себя отмечает, что не засыпает всякий раз, когда моргает. Это для блондина в обычной ситуации было бы странно (ведь обычно в это время он только ложился). Но сейчас, когда измотанный за этот ужасный месяц терзаний и самокопаний организм парня поспал несколько часов, то это было почти хорошо. Юнги потягивается и привстает на кровати, осматривая комнату: сначала взор падает на часы, что показывают 08:05 и мужчина удивленно вскидывает брови — с его обычным распорядком это никак не вяжется ведь обычно он в это время только ложится. Далее взгляд скользит по разбросанным вещам и, наконец, останавливается на второй половине кровати, что смята. Можно подумать, что это нормально, ведь Юнги тут спал, но у него всегда очень спокойный сон — мужчина вообще не ворочается. А кровать смята и Юнги улыбнулся самой идиотской улыбкой на свете, ведь там сегодня спал Чимин. Это грело сердце блондина. Самого студента не наблюдалось, но Мин не разводит панику, а спокойно встает с кровати и направляется в душ, что совсем не далеко от спальни, поэтому в утренней тишине отчетливо слышится плеск воды. Как можно тише зайдя в душ, Юнги облокачивается на дверной косяк и наблюдает за одной из самых прекрасных картин, которую только видел в жизни: Чимина, что стоит боком к нему с запрокинутой головой и нежится под теплыми струями воды, которая стекает по его рельефному, подтянутому телу прямиком вниз. На персиковой коже парнишки то там, то тут виднеются множество пятен всех оттенков бордового. Юнги про себя ухмыляется и хвалит себя за прекрасно проделанную работу, но уже через секунду вспоминает собственное тело, отражение которого Мин увидел по пути сюда — Чимин постарался не хуже. Юнги очень нравится то, что он видит — дело даже не в эстетической красоте парня, а в том, что все это действительно как-то по-домашнему. Вообще, по закону жанра Мин должен сейчас с какими-то пошлыми словечками прижать Чима к стенке и взять под теплыми струями воды, но они не в каком-то пресловутом фильме для домохозяек или пошлом романе — это жизнь, потому Юнги спокойно заходит в душевую кабинку, нежно обнимает Пака со спины и, прижимаясь губами к уху Чимина, хриплым после сна голоса спрашивает: — Не против, если я присоединюсь? Чим вздрагивает и открывает глаза, когда руки обвивают его влажное тело. Повернувшись лицом к заспанному довольному лису (Юнги, правда, был похож на милого лисенка — походил своими глазами и грацией), чмокает в щеку и улыбается смущенно, убирая мокрую челку с глаз. Обернувшись в руках старшего, Чимин обвивает своими его шею и льнет к губам сладким и медленным поцелуем, приглаживая ладонью выбеленные волосы. Вода стекает по их лицам и телам, служа отличным проводником между ними, пуская крошечные разряды тока по конечностям от вяжущей нежности и мягких касаний. Отрываться не хочется совсем. Поцелуй длится, казалось, вечно, и будто все это время, что они так самозабвенно целовались, они израсходовали всю воду на земле. Но в реальности же проходит минут пять, а затем обоим стало не хватать воздуха, они напивались водой и сладостью с губ друг друга с привкусом прошлой ночи и мятной горечи. Чимину нравится стоять рядом с Юнги и просто прикасаться к нему: омывать намыленными гелем руками его скульптурное тело, поглаживать бледную глянцевую кожу от потоков воды и касаться губами каждую выпирающую косточку, начиная от челюсти, заканчивая острыми коленями. Он не стеснялся, но, все же, краснел от теплоты воды и интимности момента — им просто приятно находиться рядом друг с другом. — Поцелуй меня. Ещё. Звучит не как просьба и не как приказ — как что-то будничное. Законченное предложение: предельно ясное и непринужденное. Юнги с радостью выполняет то, о чем его просит Чимин — целует парнишку нежно, трепетно, ласково проводя по влажным губам, собирая с них воду. Блондин улыбается в поцелуй, вспоминая, как прошлой ночью он собирал с этих прекрасных губ стоны младшего. Руки Юнги блуждают по телу Чимина, оглаживая гладкую кожу. В душевой кабинке очень жарко и пахнет его, Мин Юнги, гелем для душа. Мин снова не может сдержать улыбки, потому что осознает, что Чимин теперь будет пахнуть так же. Пахнуть Юнги. Разорвав поцелуй, Юнги выключает воду и легонько подталкивает студента к выходу из кабинки — по телу сразу же проносятся толпы мурашек из-за контраста температур. Блондин берет из шкафчика большое махровое полотенце, оборачивает им разнеженного теплыми струями воды Чимина и, легко приподняв, усаживает того на стиральную машинку. Мин встает между чужих разведенных бедер и начинает краями полотенца неспешно вытирать подтянутое тело. При этом старший парень не мог налюбоваться этим невероятным парнем — в дневном свете вещи действительно как-то преломляются и показывают совсем другую свою сторону. Бесспорно, Мин с ума сходил по сексуальному и развратному парню, что был в клубе, но сейчас. Сейчас было что-то другое. Мужчина налюбоваться не мог этим милым, чем-то схожим с детским, личиком. У парнишки, оказывается, были ямочки, которые проявлялись всякий раз, когда это чудо улыбалось. Глаза его, не тронутые косметикой, лучились светом и Юнги купался в этом тепле, согревая свою продрогшую за многие годы душу. Все действа происходили в полнейшей тишине, ведь ни одному из них не хотелось разрывать эту легкую, нежную атмосферу — они чувствуют друг друга, им совсем не нужны слова. Взяв полотенце поменьше, Юнги опускает его на голову Чимину и начинает сушить мокрые пряди, неотрывно смотря в глаза студенту. Наконец, Мин откладывает второе полотенце и, сильнее укутывая Чимина в большое полотенце, легко притягивает того к себе и, поддаваясь внутреннему порыву, начинает легкими поцелуями-бабочками покрывать личико парня. Юнги чувствует себя сейчас самым счастливым человеком на планете. Мужчина вдруг понимает, что за все утро сказал лишь одно жалкое предложение, но не знает, что можно произнести еще, ведь не совсем уверен в том, что он сейчас не скажет что-то невероятно глупое, и Чимин, хмыкнув, уйдет. Уйдет не только из квартиры, но из жизни Мин Юнги. Навсегда. Напоследок клюнув парня в уголок губ, Мин отстраняется от него и идет к выходу из комнаты, направляясь в спальню, дабы накинуть на себя что-то. Но он оборачивается в дверном проеме и, неловко улыбаясь, говорит: — Мин Юнги. Меня зовут Мин Юнги. И я очень рад познакомится с тобой, Пак Чимин. Чимин мягко усмехается, прикрыв глаза и мотнув головой. «Хитрюга» — думает, и поднимает взгляд в яркие раскосые глаза, подходя ближе и обвивает руками вместе с огромным полотенцем, укутывая Юнги в свои махровые объятья. — А я-то думал, куда я свой студак посеял, проныра. Улыбается снова и целует в уголок губ, потершись кончиком носа о щеку. Возможно, посягательство на личное пространство и тело Мин Юнги имеет лимит, но Пак вообще не задумывается об этом сейчас. Мужчина не выставил его поутру из дома, не игнорирует его присутствие, а заботится, улыбается ему и непростительно нежно к нему прикасается. В голову приходит мысль, что времени, которое у них есть — ничтожно мало, а Юнги такой теплый и отрываться совсем не хочется. Чимин, конечно, никогда не проявлял свою ненасытность к посторонним людям, но почему-то с Мином ему хотелось ещё и ещё, пока не сотрется об него в пыль. Невесомые касания губ переросли в горячие, жадные поцелуи — младший не мог напиться, жался теснее, дрожал и скулил от топящей внутренности нежности. Было дурно от всей палитры чувств, что выливалась наружу, что спаивала мужчину напротив, как дорогим крепким вином, пьянила сладостью и прожигала кожу насквозь, заставляя прогибаться под ним и растекаться, как парафин. — Юнги… — шепчет в губы, отстраняясь на миллиметр от его лица. — Я не знаю, что между нами происходит, но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Шепчет, и с каждым словом стекает вниз по телу, как капля воды, впитываясь в кожу, оседает на пол и обнимает чужие ноги, утыкаясь носом в изгиб локтя. Когда Чимин опускается на пол, обнимая при этом ноги Юнги, Мин, правда, теряется. Пару минут он просто стоит, скованной каким-то непонятным ему до селе ощущением. Ощущение чего это было, Юнги? Блондину разрыдаться хочется, но он позволить себе этого не может. Юнги лишь оседает на пол, обнимая красноволосого и понимает, что он должен взять себя в руки. Мин ясно осознает, что они оба понятия не имеют, что происходит. И боятся. Оба. Но он обязан защитить свое внезапное счастье. Старший заставляет себя улыбнуться и произносит: — Не думай, что сможешь так просто сбежать от меня. Тебе еще долго придется меня терпеть. А теперь. — Мин поднимается сам и, увлекая за собой студента, — а теперь мне следовало бы одеться, а ты пока можешь пройти на кухню. Только я вот понятия не имею, есть ли там что-то, — блондин подталкивает Пака в сторону кухни, напоследок легонько шлепнув его по упругим половинкам. Юнги разворачивается и с улыбкой идет в комнату, быстро находит там свободные домашние штаны и чуть ли не бегом отправляется на кухню. Когда он до нее добирается, то снова улыбается, потому что видит прекрасного Пак Чимина в окружении мягко утреннего свечения. — Прости, я слепил это из того, что было… надеюсь, тебе придется по вкусу, — младший в одной лишь рубашке Юнги сидит на столешнице и болтает ногами, смущенно улыбаясь и прикрывает скулу ладошкой, спрятанной за длинным рукавом белоснежной рубашки. Младший кусает губу, и зажимает руки между бедер, скрывая свою наготу. Губы пылают от поцелуев, хотелось ещё, но такой воздушный, трепетный момент хотелось разорвать порывом необузданной страсти. Пак боится. Боится надоесть, стать ненужным, разонравиться, не удовлетворить Юнги. Он не хочет уходить, потому цепляется за мужчину каждый удобный момент, словно клещ, высасывая из него силы, нежность, грубость и власть. — Иди ко мне. Запах овощей щекочет ноздри Юнги и во рту уже начинает собираться вязкая слюна. Нет, парень не хочет есть, но запах действительно потрясающий, дополнением служит то, что для него приготовил завтрак этот милый парень. Мин вообще не помнит, когда для него в последний раз кто-то готовил (не считая Джина, конечно, но у того скорее синдром заботы, да и, к тому же, у того есть Намджун). И Юнги надеется, что у него, Мин Юнги, теперь есть Чимин. Блондин улавливает нотки корицы и блаженно вдыхает дурманящий запах пряности. Боже, как же он любит кофе с корицей. Юнги улыбается, когда слышит тихое «Иди сюда». О да. Мин подойдет. Мин обязательно подойдет. И подходит. Встает между разведенных бедер Чимина и в голову тут же приходит похожая ситуация: он, ночь, стоянка возле клуба и блеск в глазах этого невероятного парня. Сексуального парня, соблазнительного, пленяющего одной своей чертовски развратной улыбкой. Сейчас же было совсем иначе: этот парень сидит на кухне Мин Юнги, в его же рубашке, смущается, сжимается и краснеет. У Юнги, кажется, сейчас сердце остановится. Но, вопреки ожиданиям хозяина, оно начинает биться в несколько раз быстрее, норовя пробить грудную клетку мужчины. Юнги обвивает руками талию Чимина, пододвигает его ближе к себе и мягко целует, наблюдая за тем, как лучи ласкового солнца путаются в огненных волосах. Мин забирается под рубашку парня и проводит прохладными пальцами по торсу, иногда ноготками царапая нежную кожу. Далее Мин углубляет поцелуй и подталкивает Чима вниз, побуждая лечь на гладкую поверхность стола. «Ты что, собираешься разложить его у себя на столе? " — спрашивает мозг. «Определенно — думается парню, — но не сейчас». И отстраняется, поглядывая на Чимина. Пак сопротивляется, понимая, что его который раз обламывают, цепляется в пояс штанов, притянув плотно к себе, требовательно целует, второй рукой царапая плечо. Кусая чужие губы, Чимин стонет, тихо рычит и толкает Юнги от себя, заставляя его сесть на стул, садясь к нему на бедра и крепко прижимаясь грудью к Мину. Его сейчас разорвет на части, ему дико, ему немного горько и обидно: неужели он уже успел ему надоесть? Та близость с ним отпугнула его? — Что ты делаешь? Не отталкивай меня, — младший отчаянно возится на Юнги, елозит бедрами по его паху, после каждого поцелуя смотрит в глаза, взглядом вопрошая: «Ну же?» Губы сместились на шею, добавляя к засосам цепочку невидимых поцелуев и укусов, Пак выдыхает томно на ушко, извивается и просит: Пожалуйста… Приподнявшись с чужих бедер, Чим тянет резинку штанов вниз, поглаживает член, касается пальцем головки, водит по ней, сжимает ладонь вокруг ствола, едва не стекает от дрожи на пол с ног старшего. Свое возбуждение уже изнывает и упирается Мину в тазовую косточку, пачкает смазкой, подрагивает, требуя ласки. — Возьми меня, папочка. Юнги хочется ударить себя по лбу. Господи, какой же он кретин. Кто-нибудь, серьезно, въебите ему, чтоб мозги встали на место. Разумеется, малыш подумал, что Мин отстраняется от него, потому что не хочет. Да и вообще, кто знает, что происходит сейчас в этой милой головке. Юнги с жаром отвечает на поцелуй и со шлепком опускает руки на упругие ягодицы Пака, сжимая. Разумеется, Мин Юнги хочет Чимина. Желательно, каждый день на всех поверхностях и во всех позах до конца своей жизни. Напрашивается вопрос: какого же хуя он динамит красноволосого? Ответ прост: ему, блять, нужен не только секс от этого парнишки и Мин хочет, чтобы студент тоже это понял. Видимо, где-то в его плане произошли сбои. — Глупый малыш, — выдыхает блондин, когда чувствует руку Пака на своем возбуждении, и хочет сказать что-то еще, но тут слышит чиминовское «возьми меня, папочка». Почему же это настолько сексуально и выразительно. Мин недоумевает, как одна фраза в одно мгновение способна из рассудительного Юнги сделать человека у которого напрочь слетают все имеющиеся тормоза. Юнги стонет в поцелуй, кусает губы парнишки, терзает его рот языком и, вообще, ведет себя крайне агрессивно. Мин хотел сделать все нежно и плавно, но, видит Бог, Чим вынуждает его действовать чисто на инстинктах. Юнги ухмыляется в поцелуй, вплетает свою пятерню в еще немного влажные волосы студента и тянет на себя, вынуждая сесть на колени. Свободной рукой он избавляется от штанов, которые в сложившейся ситуации явно мешали. — Что же, малыш, ты должен хорошо постараться, чтобы папочка выебал тебя, — произносит Юнги, глядя на парнишку сверху вниз и откидывается на кресле, ожидая дальнейших действий Пака. Мышцы сводит от болезненного возбуждения, вожделения этого безупречного мужчины над его телом и разумом, и кипящей страсти в крови. Красноволосый послушно опускается на колени перед ним, гладит его бедра, царапает бледную кожу, целует низ живота и проводит языком влажную дорожку от лобка до пупка, жадно вдыхая аромат тела и свежесть геля для душа. Пальчики ловко перебегают от колен к паху, придерживают член у основания, пока Чимин трется щекой о бедро, ластится и щенячьим взглядом поглядывает на старшего, смущенно улыбаясь. Язык скользит вдоль ствола, замедляясь ближе к головке, обводит её по кругу, ласкает самим кончиком уретру и спускается вниз по всей длине, уже плотно обхватив губами и легонько втянув щеки. Чимин поднимает томный взгляд на Юнги, когда он выпускает член изо рта, после нескольких поступательных движений, со звонким хлюпаньем, растягивая ниточку слюны со смазкой между нижней губой и головкой. Облизывается, ухмыляется, прогибается в спинке и заглатывает по самое основание, едва ли не профессионально подавляет приступы уже автоматически, с упоением лаская губами чужое возбуждение. Руки принимаются оглаживать сахарно-белую кожу, сжимать, царапать и ласкать невесомыми касаниями, одной скользнув на затвердевший сосок старшего, а второй принимается поглаживать мошонку, пока губы ритмично двигаются вдоль члена, плотно втянув щеки и пошло хлюпая с каждым толчком в горячую полость. Собственный член испачкал вязкой смазкой бедро и край рубашки, подрагивает и истекает, требуя ласки и внимания, сворачивая мышцы судорогами, дрожью и подкашивая коленки, на которых пытался устоять Пак. Причмокнув, парнишка выпускает пунцовую головку изо рта, прикрывает довольно глаза и проводит языком по губам, чувствуя, как стекает смазка по подбородку. Прихватив член у основания, водит им по припухшим губам, тихонько скулит и виляет попой, кончиком языка дразня головку. Как только Чимин начинает профессионально отсасывать ему, глаза Юнги от наслаждения закатываются и он запрокидывает голову, прикусывая внутреннюю сторону щеки для того, чтобы из его губ не вылетели громкие стоны удовольствия. Мин сильнее сжимает яркие волосы парнишки на затылке и оттягивает, немного регулируя темп, но задавать его он не смеет. Чимин справляется прекрасно с этим и сам. Дыхание у блондина сбившееся, рваное. Пальцы на ногах поджимаются от наслаждения, что дарили мягкие губы Пака и его юркий язычок. Юнги из-под полуопущенных век наблюдает за развернувшейся внизу картиной и думает, что способен кончить от одного вида такого Чимина. Но у старшего были совсем другие планы, поэтому он хватает за подбородок красноволосого, поцелуем-полуукусом впивается в губы студента, смакуя вкус естественной смазки и железа. Юнги оттягивает нижнюю губу Пака и кусает ее, посасывает, а затем выпускает из горячего плена с громким причмокиванием. Наклоняется, обхватывает стройную талию парня руками и резко поднимает, крепко держа, ведь понимает, что ноги сейчас у того ватные. Мин, не особо церемонясь, раскладывает Пака на столе, и, пока тот еще немного дезориентирован, поднимает его ноги, пошло облизывается и призывно смотрит в затуманенные глаза напротив. Губы трогает легкая ухмылка и он наклоняется к пульсирующей дырочке Чимина и на пробу проводит по ней языком, оставляя за собой мокрую дорожку. — Что малыш хочет, чтобы папочка сделал с ним? — хрипловатым голосом произносит Мин, поднимая взгляд на парня. Рефлекторно вздрогнув от секундной ласки, Чимин выгибатся и, упираясь локтями в стол, приподнимается, притягивая Юнги ближе к себе и, закинув ноги на поясницу, едва не рыча, шепчет в сладкие губы напротив: — Трахни меня так, как другим нельзя. Проговаривает это, и жадно целует мужчину, скользя руками по груди, спускаясь поцелуями на шею и украшая кожу новой цепочкой засосов. Тело горело огнем: хотелось сдаться в плен грубых и одновременно нежных рук; принадлежать каждой своей клеточкой этому человеку, зависеть от каждого его слова и бороться, перетягивая инициативу, как канат. Чимин отрывается от губ, смотрит в глаза, максимально четко формулируя без слов свои приоритеты: ему не важен только секс с ним — ему нужно даже больше, чем просто делить воздух рядом с ним. Быть его всецело. Изначальный план Юнги, который назывался «Довести Чимина до высшей точки наслаждения, но кончить ни в коем случае не давать», включающий в себя сладкие стоны младшего и капризные замечания, пошел под откос. Юнги хотел довести студента до края, чтобы тот позабыл даже собственное имя и начал умолять Мина дать ему кончить. Но, блондин уже понял, что все его планы с этим парнем идут по пизде. На самом деле, Мин не очень расстроился, но сделал себе заметочку на будущее — помучить таким образом любовника после. Сейчас же Юнги сплевывает на руку, широким движением проводит ей по собственному члену и, неотрывно глядя в глаза Чимина, входит в него. Проводит руками по его разгоряченному, мягкому после душа телу, уделяя особое внимание темным ореолам сосков Пака. Гладит, царапает, сжимает и понимает, что больше ни дня не проживет, если не будет его касаться. Мин хочет сразу перейти на быстрый темп, но делает пару пробных толчков и его ведет от того, насколько Пак внутри горячий и узкий. Казалось бы, тот уже давно не девственник и должен быть просто отлично растянут, но, вопреки ожиданиям Мина, член входит не так уж и свободно. В голову приходит только одно объяснение и Мин, наклоняясь к лицу студента, почти дотрагиваясь губами до мягких губ парня, ловя сбившееся дыхание того, спрашивает, немного рыча: — Как давно у тебя был секс? Вот так просто. Прямо. Без лишних увиливаний и наводящих вопросов. Надеясь, конечно же, получить такой же четкий ответ. Даже в таком положении, когда, казалось бы, стесняться уже не к месту, Чимин отворачивает голову, пряча взгляд. Что он должен сказать сейчас? Какого ответа мужчина ждет от него? «Честного» — подсказывает подсознание и парень неосознанно хмурится, размышляя. Юнги действительно заслуживает правды, но Чимину не хочется быть настолько слабым перед ним. Зависимым. Чимин после их первой встречи места себе не находил, пробовал новые знакомства, партнеров, эксперименты в постели, но все было совершенно не то. Все эти люди были просто не Юнги. Ответ все это время лежал на поверхности, но парень намеренно игнорировал его, откровенно боясь признать себя элементарно нуждающимся в этом мужчине. Но Пак, все же, нашел в себе мужество и принял поражение — не мог не, ведь цена гордыни была бы слишком велика. Вот уже пару недель у Чимина совершенно не было секса — он даже дрочил себе лишь пару раз, ведь собственные прикосновения теперь казались чужеродными. Не этим рукам место на теле Чимина — парень всецело принадлежит Юнги. — Слишком давно, чтобы тратить время еще и на разговоры, Юнги-я, — тянет парень и двигает бедрами, глубже насаживаясь на чужое возбуждение. Ладони зарываются в блондинистые волосы и притягивают лицо напротив ближе — чтобы делить дыхание на двоих. Пак стонет, когда получает ответный толчок и закатывает глаза, ведь пространство перестало существовать, как нечто целостное — для Чимина это хаос звуков, картинок и прикосновений. Апогеем становится сильный укус в плечо и тихий рык на ухо — все вдруг замирает, но только для того, чтобы уже через мгновение унести парня на волнах расслабления и блаженства в яркий мир вечной эйфории.

***

Приходит в себя Чимин уже поздно вечером — с улицы слышно, как капли дождя разбиваются о стекло и этот звук снова вводит Пака в легкую дремоту, как и чужие руки, что неспешно перебирают его волосы. Чимин перекатывается на спину и открывает глаза, сразу же натыкаясь на умиротворенное лицо Юнги, на коленях которого он сейчас и находится. Мин, конечно же, сразу же замечает копошение и переводит взгляд на чуть помятого после дневного сна парня. — Что произошло? — морщась от скрипучего после сна голоса спрашивает парень. — Ничего такого, о чем тебе бы следовало волноваться, — легко пожимает плечами Юнги. — Я буквально вырубился после секса и ничего не помню. Уверен, что мне все еще не стоит волноваться? — Ты просто устал, Чимин, — расслабленно шепчет старший в ответ, — Тебе нужно отдохнуть. — видя, как младший хмурит брови, Мин поспешно добавляет, — Нам. Нам нужно отдохнуть. Как ты смотришь на то, чтобы некого Пак Чимина пригласили в какую-нибудь жаркую страну на пару дней? — Только если пригласит его некий Мин Юнги. — Конечно. Должно быть, именно так заканчиваются истории, которые начинаются с того, что два человека случайно встречают друг друга. Встречают, чтобы больше никогда не расставаться. Никогда не отпускай моей руки, Ведь больше я тебя не отпущу Suga — First Love.