То, к чему приводит Алчность, или Демосфир

***Лава 23.*** ******* ***Аристократы округа Нагойя*** ******* Резные узоры высеки! Пройдись по осколкам грёз! Из чаши вселенной вытащи, Жребий пленительных роз! Бейся! Сражайся! Борись! Побеждай! Прошлое ты без конца подчиняй! И когда рухнут устои творения Стань победителем - владыкой вселенной! (Ренэ) ******* ***Город Людей*** за сутки до событий в Синдзюко *** Нагойя*** ******* *IV.* Чесс Белль и Ренэ Симм стали встречаться со всем не давно, всего - то последние несколько месяцев, а началось все с того, что Ренэ спас Чесс из лап «лунатиков», причем не один, а целых пять раз. Девушка решила, что это судьба и он – Ренэ - её персональный рыцарь - аля прынц на белом коняжке! У них на удивление было много общего, не столь заметного на первый взгляд, но все же. Она любила фиолетовый, а волосы и глаза Ренэ были именно такого цвета. Она любила страсть, азарт и жажду острых ощущений. Будучи замкнутым и сдержанным, с вечно унылым лицом - Ренэ хотел изменить себя и так же стремился проникнуться азартом. Они оба любили страданье и кровь. Чесс была ненасытна. Её жажда была, как у маленького вампирчика, которому требуется куда больше крови, чем взрослому и поэтому её кожа была гладкой, как у младенца, а на щечках цвел, нежны румянец. Девушка была похожа на сдобную булочку. Такая из - себя пышечка или, как говорится в народе - кровь с молоком, просто глаз не отвести. А её глаза? О, в них плескался океан сладчайшего ликера и её можно было бы назвать не Чесс Белль, а кровавой Мерри, так, как она обожала пить портвейн или бурбон, смешанный с кровью новорожденных младенцев или невинных девочек. Они сидели на крыше здания и любовались закатом. В нескольких метрах лежали связанные дети человеческого скота. Они не предпринимали попыток к бегству, так как смирились и знали, что умрут именно сегодня. Четверо их товарищей уже превратились в груду обескровленного и разлагающегося мяса и их черед, был уже на подходе. Ренэ читал Чесс стихи. Стихи о том, как вампиры уничтожают людишек, и как мир склоняется к их ногам. Стихи о том, как прекрасна Белль, в своей неуемной жажде. Он подливал ей портвейн в бокал, периодически вонзая клыки в шею бьющейся в агонии малышки. Чесс слушала. Она была слегка пьяна. Пьяна и вполне довольна жизнью. Находясь рядом с Ренэ, она чувствовала себя живой. Не многие из вампиров могли бы похвастаться чем - то подобным. Этим океаном безграничного счастья. На душе Белль порхали летучие мышки, а живот сводила сладкая истома. Она жмурила глаза и любовалась руинами города, который сейчас был охвачен безумием разошедшейся не на шутку стихии. Они оба знали, что завтра им придётся идти в Синдзюко и затем на штурм Канто. Знали, что могут погибнуть и поэтому наслаждались каждой минутой, что могли позволить себе. Для бессмертных, это был лишь миг, но они отчаянно старались растянуть его, на как можно дольше. Им казалось, что буря пела: " - Листья обветшалые души, небо неприкаянно роняло. И танцуя в танце пустоты, годы незаметно ускользали… Ты пройди по тонкому ледку, что сковал навеки наши души! Загляни в глаза, прошу мои, не оставь на волю проведенья! Подвернётся, пусть счастливый случай! Голос мой услышь и протяни мне руку! В этом скорбном мире, только ты, один способен, разогнать мою земную скуку! Боль и счастье - вечные подруги! Расшвыряли нас по разным городам! Неведать цветенья сада жизни! Всё подернул призрачный туман. Мы с тобою встретимся на тризне и разделим вечности бокал! Пусть бушуют ураганы в сердце! Пусть кругом война, вино и скорбь! Мы её загоним в подземелья и свою обрящем мы любовь! Падают косматые снежинки, на губах не тает смерти лёд! Ты идешь по хрупкому карнизу! Зная тайны жизни наперёд! Смотрят в окна сотни пар очей, не смыкает ночь своих объятий! И уже не страшно нам совсем в этом царстве тьмы с развратом! Не бросаем верных мы друзей и проклятий не приемлем вовсе! Крылья бури станут нам вратами, что открою путь сквозь небеса! Мы сразимся и кровавыми слезами, пусть умоется проклятая земля! Обвенчаемся в войны пожаре и добудем, каждый свою славу! Неподъемный груз, на плечи водрузив, мы пройдём до самого, до ада! И тогда начнутся чудеса, что создать сумеем сами. Когда в пламени квазара мир исчезнет, осыпаясь пеплом сквозь века! Мы сразимся с собой и сразимся с врагом. Друг для дуга, врагами мы станем! Эта буря наш дом, этот мир, как преграда, что до срока с тобой разлучила! Мы получим награду, но не будем ей рады, песню ангела вдруг услыхав… Пой же буря шальная, не щади никого! Ни детей, ни мужей, ни сестёр! В блеске яром мечей, отражается жизнь! Отражаются смерть и любовь! Наши души венчает война! Ты не плачь, я прошу, я тебя отыщу! И спасу непременно себя… В белом сумраке снов, отгорела любовь. В чёрном пламени смерть родилась! Ночь открыла глаза, улыбнувшись Луне. И испила до дна, чашу стылого сна! Волком взвыв, заглянув в небеса, Где над нами смеялась с начала времён, чёрным смехом своим Луна. Мир в крови утонул и в сиянии бурь, в тихом шёпоте дня, Не найти мне тебя, не найти, не найти, не найти…" Ренэ задумался, это действительно было похоже на песню. Песню, звучащую в сердце. Казалось в стоне бури слышался плачь флейты, но это было невозможно. Никто бы не стал петь или играть, когда бушует буран. Это, просто фантазия, вызванная вином и кровью, тихим плачем малышей, которым судьба уготовила стать закуской мерзких вампиров, но здесь и сейчас никто и ничто не могли прервать этот злосчастный пир смерти. Спасения детям не было. Они были обречены, а вампиры, вампиры были счастливы. Они наслаждались жизнью, вкусом невинных душ, разбавленных вином и лучами отгорающего солнца, так мимолетно заглянувшего в эту какофонию безумия под названием вьюга. Краски блекли. Токио поглощала ночь. Ночь и буря. Всем предстоял сложный день, но он должен был начаться только завтра. Это значило, что они могли вволю наслаждаться друг другом, все они и вампиры и люди. Ведь судьба уже переплела воедино их судьбы и расплетать, так кропотливо сотканный узор, она не собиралась. Кому - то из них было суждено умереть, кому - то выиграть и получить все, а кому - то проиграть и принять поражение, что иногда было хуже чем сама смерть, но колесо судьбы лишь набирало обороты, и вой всадников стал для кого - то предсмертной песнью баньши…