(Не)покорная

Я открываю глаза и замираю от ужаса. Передо мной изувеченное и окровавленное тело молодой, некогда красивой, женщины. Её руки раскинуты под неестественным углом, а кожа безжалостно изодрана. В некоторых местах виднеются торчащие наружу кости, и я невольно прикрываю рот рукой, чувствую подступающую к горлу тошноту. В нос мне ударяют запахи крови и тухлятины, отчего голова начинает кружиться. Кажется, ещё немного, и я упаду в обморок. Женщина ещё жива. Её окровавленные губы шевелятся, а глаза лихорадочно бегают из стороны в сторону, словно бы ищут пути спасения. Их нет. Она обречена, и мы обе прекрасно это понимаем. Но я не могу уйти. Я не могу бросить её. Снова… Делаю к ней шаг, но мне навстречу выпрыгивает разъярённый ободранный пёс. Он рычит, оскалив зубы, но я не могу сдвинуться с места, словно бы приросла к земле. Я кричу, но мой крик уносит ледяной ветер, оставляя меня беспомощно стоять возле пса и умирающей женщины, которой я уже никак не могу помочь. Мне всего лишь шесть лет, и я ещё совсем ребёнок. Напуганный беспомощный ребёнок… - Агата, проснись! Агата! – чей-то громкий голос вырывает меня из небытия, и я понимаю, что это был всего лишь сон. Кошмарный сон. Но это не приносит облегчения. Беспомощность снова сковывает меня в своих ледяных объятьях, совсем как тогда, десять лет назад. – Что случилось? Ты кричала во сне. Сажусь на постели, пока Алекс обнимает меня за плечи, бережно прижимая к своей груди. Я пытаюсь незаметно от него вытереть выступившие слёзы, хоть прекрасно понимаю, что он их уже видел. Я ещё никогда не чувствовала себя такой уязвимой. - Просто… кошмар, - шепчу хрипло, попытавшись взять себя в руки. Меня всё ещё трясёт. Я, наверное, никогда не привыкну к виду этой картины, хоть тысячи раз видела её в своих снах. - Поделишься? – спрашивает Алекс, мягко поглаживая меня по растрёпанным волосам. Я ощущаю его тепло и понемногу успокаиваюсь. – Говорят, если расскажешь кому-то, то страшный сон не сбудется. - Моя мама… не может умереть дважды, - выдыхаю, чувствуя, как боль сковывает лёгкие. Будет глупо расплакаться перед ним снова. Мне не пять лет. Слёзы давно в прошлом. – Этот сон больше не сбудется, но… будет преследовать меня всю жизнь. - Что с ней случилось? – его вопрос звучит прямо, без всяких сочувствующих вздохов, которые я ещё с малых лет не перевариваю. Даже если он сожалеет мне, в его глазах нет жалости. Это подкупает. – Если ты не хочешь говорить, то мы могли бы оставить этот разговор. Качаю головой, собираясь с мыслями. Я хочу ему рассказать. Он первый человек, с которым я готова поделиться своей самой жуткой тайной и самой сильной болью. Потому что он поймёт меня. Ведь сам потерял мать ещё не так давно и знает, что раны от этой потери не заживут никогда. - Её… разорвали бродячие собаки, - пытаюсь говорить спокойно, но мой голос предательски дрожит. Алекс прижимает меня к себе теснее. Я не возражаю. – Мне было шесть, и в тот день она забирала меня из школы. Машина с водителем долго не подъезжала, и мама предложила прогуляться. На улице было уже темно, и мы забрели в какие-то дворы, а там… Целая стая. Они начали окружать нас со всех сторон и… Она поняла всё гораздо раньше меня. Мама отвлекла их внимание и приказала мне спрятаться. Я видела, как одна из них прыгнула прямо на неё, но мне было так страшно, что я даже не пыталась их остановить. Большая удача, что мимо проезжал наряд полиции, и они успели вовремя… но только для меня. Для мамы было уже поздно. Её тело было так изувечено, что хоронили в закрытом гробу. Отец спился от горя, а я… Не проходило и дня, чтобы я не думала, что на её месте должна была быть я. Она была так… красива, так талантлива, а я… никогда не смогу стать даже близко той, кем была она. - Но ты можешь остаться собой, - возражает парень, мягко заправляя прядь волос мне за ухо. Он целует меня в висок и продолжает: - Я уверен, твоя мама хотела бы, чтобы ты в первую очередь оставалась собой. Не важно, кем ты станешь, главное, чтобы ты была счастлива. Тебе не за что винить себя. Она была твоей мамой и просто хотела тебя спасти… Чувствую, как ком снова подступает к горлу и спешно отворачиваюсь, чтобы он не видел моих слёз. Но Алекс настойчиво тянет меня за подбородок и смотрит в глаза, смахивая слезинки большими пальцами. Я благодарно улыбаюсь, прижимаясь своим лбом к его лбу. Он прекрасен. - Я взяла её фамилию в память о ней, - продолжаю тихо, касаясь его лица кончиками пальцев. Он улыбается. – Глупо, наверное, но так я словно бы чувствую её близость… - Ты говоришь это человеку, который сам носит девичью фамилию своей матери, - напоминает Алекс, усмехаясь. Я выдавливаю из себя слабую улыбку. – В этом нет ничего глупого. Если от этого тебе становится лучше… - Ещё вот это, - с этими словами я демонстрирую татуировку на своём запястье в виде крыла ангела. В лунном свете она кажется ещё красивее. – Мой талисман. Мне было тринадцать, когда я набила её. Тогда мы только-только сбежали из дома, и я уговорила Дэна заехать в подпольный тату-салон. Мне кажется, эта татуировка – одна из немногих вещей, которая держит меня на плаву… Он улыбается, глядя на меня, и я невольно улыбаюсь в ответ. Слабость и беспомощность уходят, уступая место неведомому ранее чувству благодарности. Словно бы меня окутывает мягким солнечным светом каждый раз, когда он смотрит на меня. - Всё, что я делаю последние десять лет – просто пытаюсь выжить, - признаюсь, опуская голову на подушку. Он ложится рядом со мной. – Я бегу от прошлого, настоящего… будущего, потому что мне кажется, что что-то из этого точно потянет меня вниз. Я так устала, красавчик. Бесконечно устала… - Может, пора остановиться? – предлагает Алекс, пропуская мои волосы между пальцами. Я невольно слежу за каждым его жестом. - Тебе не стоит бояться прошлого. Иначе оно никогда тебя не отпустит. Живи настоящим, ведь тебе действительно есть ради чего жить. - Жаль, я пока не определилась для чего конкретно, - бормочу, утыкаясь носом ему в плечо. Алекс аккуратно укрывает меня одеялом. – У меня нет конкретной цели. Иногда мне кажется, что если я вдруг перестану бежать, то просто потеряю смысл всей жизни. - Никогда не поздно выбрать новый смысл, - хмыкает он, прижимая меня к своей груди. Я растворяюсь в его объятьях. – Спи. Я позабочусь о том, чтобы кошмары больше не мучили тебя. Я даже не замечаю, как засыпаю, удобно умостившись на его груди. Пока я засыпаю, Алекс нежно гладит меня по волосам и шепчет что-то успокаивающее, отчего я снова чувствую себя маленьким ребёнком, но любимым и надёжно защищённым. Утром я просыпаюсь рядом со спящим Алексом, и вся ночная эйфория вдруг рассеивается. Я думаю о том, что привязанности делают нас слабыми. Я думаю о том, что слабым людям в этом мире не выжить. Я думаю о том, что если я действительно хочу жить, то мне следует избавиться от привязанности к Алексу. Проблема лишь в том, что с каждым днём сделать это становится всё сложнее. Алекс ошибся, когда сказал, что мне есть ради чего жить. Я не умею жить. Всё, что у меня получается хорошо – борьба за выживание. А чувства к нему – всего лишь очередное препятствие в этой бесконечной борьбе…