Профессионал

За окном реяли последние капли разревевшегося неба. Потоки воды едва перестали покрывать стёкла ровным слоем замутнённой от пыли пелены. Ничего удивительного. Рядом дорога, кишащая автомобилями всегда, без исключения для времени суток. Свет от фар красиво преломлялся в дребезжащих от шума каплях, рисуя звёздное небо в доступности вытянутой руки. Мужчина, сидящий у самого окна, за обшарпанным столиком повидавшего виды бара, безэмоционально смотрел в глубину улицы, сквозь мерцающую мокрую поверхность стекла. В пальцах его была зажата тлеющая, почти догоревшая, сигарета. Пепел с неё безропотно сыпался на стол, уже образовав достаточную кучку, сообщающую лишь о том, что хозяин пальцев давно не обращает никакого внимания на происходящее вокруг. В подтверждение тягомотности разлитого вокруг времени, напротив мужчины стояла чашка, почти пустая, недопитая всего на чуть-чуть. Глоток напитка давно остыл до ледяного состояния. Сегодня тот самый день. Всё или ничего. Раздумьям и подавленности не было предела. Но он как никто знал — работа должна быть выполнена. Сигарета продолжала мерно тлеть, угасая в постепенно сжираемом топливе. Дым клубился в плохо проветриваемом помещении, пропитывая каждую попадавшуюся на пути ткань, въедаясь в нее без остатка. Так, скатерти, выбранные тёмными во благо к подобному насыщению бара, давно уже до пожелтения пропитались едким табаком, скрывая это только своим насыщенным бордовым цветом. Даже кровь на таких прячется хорошо. Мужчина наконец оторвался от своей безликой задумчивости и вернулся в реальность. Он огляделся и, убедившись в том, что совершенно ничего не изменилось за его «отсутствие», склонил голову над чашкой и провел рукой по тщательно уложенным темным волосам. Раздался тихий смешок. Смеяться своей нелепости так логично и нормально. Пальцы брюнета легли на окружность чашки и, слегка надавив на неё, приподняли керамическое тело над скатертью. Касание губ на какую-то долю секунды, и вот уже холодная жизнь перестала наполнять собой сосуд. Как скоро последняя капля вытекает из тела? Трапеза окончена. Последний пепел мирно упал на стол, и сигарета перестала тлеть. Мужчина рывком вдавил её в пепельницу, потирая второй рукой у висков. Из-под образовавшегося козырька он глянул вниз. Рядом с ним, на паркете, удивительно качественном для такого заведения как это, прислоненный к массиву сидения располагался скрипичный футляр, простой, хорошо начищенный, подходящий только искусному музыканту. Он был на месте, и именно для того, чтобы убедиться в этом, брюнет опускал глаза. Теперь, убрав руки от пепельницы и лица, он думал только об одном — что крепче, виски или воля? Как итог — воля одержала победу. Нужно выполнить работу. И мужчина едва ли мог позволить себе лишнего. В любимом Caffè lungo¹ и так было многовато кофеина. Шляпа, в сопровождении лёгкого весеннего пальто лаконично чёрного, подходящего всегда и ко всему, покоилась на вешалке, стоящей по левую сторону у двери. Брюнет как раз едва перевёл на неё взгляд, когда тихий звон сквозь пелену приглушенно струящегося джаза оповестил о новом посетителе. Мимо пронеслась голова какого-то иностранца, едва вошедшего, а уже требующего особенного к себе отношения. Видите ли, ему нужно Latte здесь и сейчас, и не важно, что это просто молоко, а если и имеется в виду Caffè Latte², то и он совершенно не ко времени. Громкие разборки с барменом, смешение слов. Брюнет устало оглядел парочку и снова перевёл взгляд на футляр, натягивая на руки любимые добротные перчатки. Сейчас бы, в этот пасмурный день, разрулить всё по-своему, быстро и без помех, но нельзя тратить силы зря. Мужчина выдохнул и запрокинул голову, закрыв глаза. Так он справился с подавляющим желанием вмешаться и приструнить наглого иностранишку, достающего Франсуано ди Чито — хорошего человека, отличающегося молчаливостью и качеством выполнения своей работы, за глаза приписанного в список добрых знакомых. Встав из-за стола, брюнет прихватил свой футляр и двинулся в сторону уборной. Но дойти до неё не успел: заключительные обзывательства от иностранца на английском — хотя ему собственно уже всё подали, — остановили мужчину на пол пути. Он неспешно повернулся и, растянув почти что хамскую улыбку, с лёгким итальянским акцентом, почти незаметным, проговорил: — Ваши реплики здесь никому не нужны, мистер, хотите поорать — езжайте на родину, идите на стадион, а лучше участвуйте в дебатах, может хоть тогда научитесь думать прежде, чем раскрыть рот, и перестанете пользоваться им с тем же «приспичило» с которым вы бежите посрать. Иностранец раскраснелся и застыл в той же позе, в которой его застали эти слова. Было видно, смущённый и разозлённый, он явно перестал себя ощущать хозяином ситуации, ведь выступил человек, вообще не связанный с абсолютно идиотским, но принятым едва ли не повсеместно правилом «Клиент всегда прав». Он хотел было что-то ответить, но не нашёл нужных слов до того, как брюнет с футляром, откланявшись, вошёл в уборную, куда собственно и направлялся. Обычное дело, а такой прилив бодрости. Ставить на место неугодных — один из лучших моментов в жизни, и даже такое маленькое происшествие покрывает удовольствием ощущение собственного существования. Но, это уже дело былое. Мужчина, совершенно не имея какой-либо нужды, приставил футляр к стенке в одной из хорошо оборудованных кабинок, в которых имелось всё, и унитаз, и раковина, и полка с книгами, и даже парочка небольших фотографических картин. Он закрыл дверь за собой на замок и подошёл к одной из рамок. Тонкая, но с широким паспарту, она идеально подходила. Сняв картину со стены, мужчина уселся на закрытый крышкой унитаз и, аккуратно подцепив паспарту, извлёк из пространства между ним и бумагой фотографии —другую, совершенно маленькую, но достаточную, для того, чтобы без труда разглядывать тех, кто на ней изображен. Абсолютно неидентифицируемая, без имён, чисел и подписей она, между тем, была одной из самых дорогих вещей для того, кто столь бережно теперь держал её в руках. Женщина с маленьким ребёнком на коленях, она улыбалась, но улыбка её была измученной. Мужчина без помех читал в её лице то, что она постаралась передать — тоску по тому, кто так и не стал ей мужем, но в напоминание о ком с ней всегда рядом их маленькая дочь. — Прости меня, Аманда, — проговорил брюнет практически одними губами, почти полностью проглотив имя, оставив на изгибе рта только сладость, разливающуюся от осязания этого слова. Он провёл большим пальцем по её лицу и поцеловал фотокарточку, после чего остановил взгляд на лице ребёнка. Девочка двух лет, неусидчивая, едва хотящая позировать для фотографии, в комбинезончике с одной упавшей лямкой. Знает ли она своего папу вообще? А он её? Едва ли он застал её рождение, она растёт, — уже такая большая, — и при всём при том видел в живую он её лишь пару раз. Впрочем, так гораздо лучше, чем расти под прицелом его жизни. Погладив изображение по голове, он ещё долго смотрел в глаза девочки. Его лицо с каждой минутой отражало всё больше вины, пока наконец в глазах не промелькнул ужас — он не помнил имени своей дочери. Когда безопасность превратилась в забвение? Закрыв глаза он откинулся на стенку, тяжело и медленно выпуская воздух из своих лёгких. Как бы он ни старался, имя не хотело всплывать в его голове, хотя он просто не мог его не знать. Обидно и больно, но ничего не поделать. Пора было идти. На прощание он снова поцеловал фотографию и поместил её под паспарту. Вернув раму в исходное состояние и помыв для убедительности руки, мужчина покинул уборную. К несчастью его отрицательных эмоций, от иностранца не осталось и следа. Франсуано благодарно кивнул, подтверждая предположение о том, что иностранец смылся тут же, не желая нарваться на бòльшие неприятности. Видимо, американские боевики научили не лезть к подозрительным парням в хороших костюмах с футлярами. И правильно. С ненавистью к себе, брюнет накинул пальто и необычно медленно надел свою шляпу, словно короновал себя ею. Тяжелым венцом судьбы она разместилась на его голове и стёрла из мыслей всю тревогу, нежность и чувства. Осталась только работа. Сам себе король, сам себе судья. — Удачного дня, Ладислао, — бармен, лишь мельком оторвавшись от своих стаканов, окликнул гостя, услышав прощальный звон колокольчика над дверью. Коротко обернувшись, брюнет посмотрел на Ди Чито из-под полы шляпы и ответил ему опасно-обворожительной улыбкой, после чего скрылся за дверью, в тумане пасмурной улицы. До чего же чудесная погодка. Для жаркой Италии не было ничего более необычного, чем затянувшийся дождь. Впрочем, тому способствовало и время года, и время суток. Ладислао быстрым шагом, крепко зажав ручку футляра в руке, направлялся к месту работы. Задание было важным и не терпело отлагательств. Только сегодня, только в 5 часов вечера. На «Piazza Santa Luna»³ в казино-отеле «L’Amore della vita»⁴. Ботинки уверенно ударяли по лужам в продавленном асфальте, разбрызгивая воду в стороны. Брюнет пощупал левую сторону пиджака. В толстой ткани еле распознавались очертания, но этого было достаточно. Он убедился в том, что всё на месте и выдохнул свободно. Отель был совсем близко, ещё пара кварталов, три поворота и можно, наконец, замедлить шаг. Время едва доходило до 4. Омерта касается любого. Попасть вовнутрь — не вопрос. Сложности пойдут далее. Consigliere⁵ семьи оказался предателем, и хотя информацию о нём слили уже довольно давно, подобраться к нему оказалось не так-то просто. Много парней полегло из-за него. По сути своей, ни за что. Ближайший друг Capofamiglia⁶, он был излишне самоуверен, считал, что все его махинации останутся безнаказанными и нераскрытыми, так как из уважения и доверия Дон не станет подвергать сомнению его слова. Не случилось. Карты раскрыты, но знали об этом в сущности своей только двое: Capofamiglia⁶ и его Sotto Capo⁷, которому и было поручено выполнить работу. Работу, о которой никто не должен знать, дабы не нарушить строй семьи. Когда выбывает солдат — его легко заменить без вреда для всего "дела", но личность сonsigliere⁵ имеет влияние и значимость, а потому его внезапное исчезновение не останется незамеченным. Впрочем, думать об этом уже нет времени, угрозу важно устранить. План прост — вырубить охрану и пройти в эксклюзивный игровой зал, в котором и будет дожидаться своей судьбы самоуверенный идиот. Точнее, дожидаться он будет приглашённых на игру, ибо зная его пунктуальность прибудет он как раз за час до назначенного времени —то есть в 5. Всё должно быть вымерено по секундам. Ладислао Модесто Орфео Десидерио Микеле Франко Ди Витторио, а именно так звали в крещении брюнета со скрипичным футляром, и он всякому доносил важность этого имени, устроился в комфортабельном кресле у стола в отдалённом углу выделенного под зону отдыха места. Шторы, скрывающие прихожую к вип-залу отлично просматривались с этой точки. Он знал, что за ними будет стоять или уже стоят 1-2 охранника, после первой двери, в коридоре будет ещё 2-3 и потом, уже в самом зале человека 4. Если только среди гостей не найдётся кто-то такой же исключительно пунктуальный, что прибудет заранее, да ещё и с парочкой прихвостней, которые также прибавят работы. Смерть совсем близко. Многовато работёнки для одного человека. Впрочем, брюнет был лучшим и отлично это знал. Однажды ему удалось единолично завалить 8 рослых рестлеров, засевших в своём наркопритоне, и не желающих отдавать долю ни деньгами, ни кокаином. Правда вооружённых из них было только четверо, но и они были глубоко под наркотой, от чего задание превратилось в сущий ад с одной стороны, и в лёгкую расправу с другой. Там можно было стрелять сколько захочешь, не скрывать шума, и громить всё и вся. Тот наркопритон находился в лучшем месте города — там, куда полиция просто не доезжает вовсе. Здесь же всё в разы сложнее. Опытные бойцы, центр города, роскошное здание. Несмотря на постоянный шум музыки и монет из игровых автоматов — любой неаккуратный звук или действие приведёт к панике, и здесь начнётся такая бойня, что о ней будут писать ещё лет 5. Да и вероятность выжить в ней с приятных 70% упадёт до удручающих 2% максимум. Не слишком приятная перспектива. Ладно, отступать некуда. Приказ от самого Capofamiglia⁶ не подлежит обсуждению. Мужчина не обязан был выполнять всё самостоятельно, но никому не нужны были лишние разговоры. Да и на хорошее представление грех самому не сходить. Поглядывая на шторы, Ди Витторио изучал план помещений, выбитый у самого архитектора. С этим, конечно, тоже пришлось повозиться. Зато теперь можно было посекундно просчитать своё передвижение. Плюс пара фотографий с одного из подобных вечеров благоволили этому. По ним более-менее ясным становились расположения персоналий в стенах игрового зала. Шаг влево, шаг вправо — расстрел. Радость — сonsiglieri⁵, как правило, не имели своих группировок из семьи. Так было и с этим, а потому свобода в уборке телохранителей была обеспечена. Да, он владел этим казино и вся охрана заведения была его защитным барьером, но большая их часть всё-таки занята своей основной деятельностью в других залах. Да и разве может быть опасен приближённый лучшего друга? Главное — заранее не выдать своих намерений. А лучше вообще никогда не раскрывать их. До самого конца. Брюнет устало взглянул на наручные часы, оставалось каких-то 7 минут. Пора собираться с духом. Он протёр пот со лба платком и, убрав его обратно в нагрудный карман двубортного пиджака из тёмной толстой материи иссиня-чёрного цвета, завёл на часах будильник. В 17:35 ему нужно будет как можно быстрее смыться из казино не привлекая к себе никакого внимания. 5 минут. Напряжение нарастало, теперь шторы стали всецело объектом внимания для Ладислао, вовсе переставшего смотреть на часы. В округе послышалась какая-то возня, будто плотная компания людей продвигается всё ближе. Так и оказалось. Consigliere⁵, Марциано Теодорико Карбоне, можно даже сказать Pezzonovante⁸, шествовал по своим владениям аки королевская особа в окружении своих приспешников-охранников. Их было достаточно, но это "достаточно" не выходило за пределы предполагаемого ранее количества. Слава Мадонне. Прищурив один глаз Ди Витторио посчитал количество людей и прикинул на вид вероятные места нахождения оружия у каждого из них. Ответ — за пазухой или в поясной кобуре. Впрочем, с такого расстояния сложно узнать наверняка. Он внимательно наблюдал за передвижением consigliere⁵, пока все его прихвостни не скрылись за дверью, следующей после массивных портьер. У неё, на радость мафиозо, остался только один крупный секьюрити занятый не столько охраной, сколько желанием побороть свою игровую зависимость. Это было понятно по голове, часто поворачивающейся в сторону автоматов, и долгому безнадёжному созерцанию их. Всегда так сложно быть первым. Пробравшись между столов, как можно более непринуждённо, мужчина в плаще с футляром встал в темноте с левой стороны от портьер и буквально за долю секунды достал пистолет с глушителем из-за пазухи. Скрыв его вид своим плащем и оглянувшись на всякий случай, Ладислао отодвинул дулом штору у стены и, оставшись незамеченным даже жертвой, выстрелил прямо в сердце. Никакого замешательства, движения отточены. Брюнет проскользнул за штору и, поймав падающее тело, остановил колыхание ткани, выдающее его проникновение сюда. Выдержав паузу, дабы убедиться, что всё прошло гладко и не вызвало лишнего интереса у ни в чём не повинных гостей казино, Ди Витторио уложил мёртвого охранника как можно более аккуратно, чтобы туша не мешалась ни ему, ни кому бы то ни было ещё. Сделав контрольный выстрел, он воспользовался ключ-картой отнятой у трупа и приоткрыл дверь, так, чтобы можно было обозреть находящийся за ней коридор. Быстрого осмотра было достаточно, чтобы узнать количество соперников, их вовлечённость и места дислокации. Двое. Плохо. Это значит, что в главном зале все оставшиеся. Ненадолго задумавшись, Ладислао выдохнул и выглянув из-за двери выстрелил по очереди, сначала в одного, потом во второго, и ещё раз, для надежности. К сожалению, они были вполне живы, но не слишком дееспособны, хотя и стали доставать пистолеты. Брюнету совсем не нужна была шумиха. Вряд ли эти люди были снабжены глушителями. Ди Витторио чертыхнулся, схватил остывающую тушу и, прикрываясь ею, попутно стреляя по охране, буквально ввалился в коридор, дабы побыстрее закрыть за собой дверь. Лишние звуки не должны были покинуть помещение. Vento, tempo, donne e fortuna — prima voltano e poi tornano, come la luna⁹. Выстрел всё-таки раздался. Но звук его утонул в послышавшихся за дверью грандиозных воплях — кто-то выиграл джек-пот и все созерцающие это люди не сдержали своих эмоций. Ещё бы. Пробивая стрелявшему голову, Ладислао молебно перекрестился, благодаря Мадонну за то, что пуля, предназначенная ему, пришлась прямо в мёртвого парня, и звук выстрела никем не был распознан. Второй же секьюрити давно испустил дух, не выдержав попаданий в живот и грудь. Снова остановившись на полминуты, в оценке сложившихся обстоятельств, брюнет прислушался. Всё спокойно. Радость со стороны большого игрального зала продолжала себя выказывать, но никакого шевеления со стороны VIP-зала не было. Отлично. Ладислао скидал трупы в одну кучу и убрал пистолет за пазуху. Для дальнейшего ему потребуется как можно больше спокойствия и актёрской игры. Он приоткрыл створки двойной двери и заглянул вовнутрь разведать обстановку. Перед дверьми стоял охранник, другой виднелся на балконе второго этажа впереди, ещё двое были по обе стороны от восседающего за столом consigliere⁵. Достаточно информации на первое время, но недостаточно для того, чтобы выполнить работу чисто. Sotto capo⁷ закрыл двери, достал сигарету, неспешно зажёг её и сделав пару вдохновляющих затяжек, проникающих успокоением в голову и тело, непринуждённо вошёл в зал. Ему открылся чудесный вид на сверкающее помещение высотой в два этажа, держащее второй на овале колонн, толстых как ствол повидавшей жизнь пинии¹⁰. Мраморная отделка, вычурные вензеля, барочность убранства и хрусталь светильников — вот размах роскоши, что ждут гости от такого приёма. И получают всё, чего ожидали. Полотно ковра, устилающего пол сплошным куском, съедало звуки шагов, заменяя их на шуршащее чавканье, едва различимое в гуле воздуха, вибрирующего в высоких сводах где-то наверху, где гроздья люстры бьются друг о друга, звеня как пыль зелёной феи в свете ночных фонарей. Оттенки фиолетового и синего, с напылением серебра, присутствовавшие в интерьере, повсеместно прибавляли только больше величественности, полностью окуная гостя в атмосферу богатства и пафоса, выжимая из души жажду проявления всех грехов, на которые только она способна. — Buonasera, fratelli,¹¹ — с порога начал мафиозо, широко улыбаясь и отведя приветственно руку, свободную от футляра. Сигарета для манёвра была зажата меж пальцев и после вернулась в зубы, — сколько лет сколько зим, Марциано Карбоне, — Ладислао прошёл глубже, и предстал перед consigliere⁵ во всем своём великолепии. — О, compare!¹² Какими судьбами, Ди Витторио? Стоило предупредить о визите, мы не слишком готовы к появлению самого Sotto capo⁷, — растолстевший на старости лет, consigliere⁵ отозвался участливо, но едва ли ничего не подозревая, он явно готовил руку к приказному жесту своим парням. — Ничего особенного, — ответил Ди Витторио, обходя полукругом игорный стол, располагающийся посреди зала, якобы рассматривая помещение, на самом деле выясняя где оставшаяся охрана — два парня по бокам на втором этаже и один у противоположной от двери стороны, — просто выполняю работу, — брюнет с футляром рывком достал пистолет из-за пазухи и выстрелил consigliere⁵ в голову. Без лишней болтовни, ретируясь, он сделал ещё пару выстрелов по телу и по ногам охраны, чтобы дать себе немного времени. Секьюрити тут же всполошились. Мужчина скрылся за близстоящей колонной и вынес самого опасного сейчас охранника — того, что был у дверей. Парень успел выстрелить, но лишь отколол кусок колонны у плеча мафиозо, прежде чем тот зарядил ему пулю промеж глаз. У кого-то сегодня весьма неудачная смена. Теперь у Ладислао было немного времени на то, чтобы расчехлить свой главный козырь. Пистолет убран. Футляр раскрыт. На его мягком подкладе располагался легендарный пистолет-пулемёт Томпсона. Ди Витторио верен классике. Собрав на скорость оружие, едва ли затруднившись из-за приглушённого света, и не забыв про глушитель, он выглянул из-за колонны и очередью прошёлся по подстреленным ранее, после чего скрылся обратно, поняв, что не увидел нигде парней со второго этажа. — Madonn'¹³, — прошептал мужчина, прикусив губу. Сидеть на месте было нельзя. Ладислао снова показался из-за колонны и едва успел убраться обратно — раздалась недурная очередь по нему. Цокнув, Ди Витторио проскользнул в обратную сторону, приближаясь к колонне рядом с музыкальным автоматом. Неплохое прикрытие, всё лучше, чем просто столб, пускай и достаточно широкий, чтобы скрывать тело целиком. Автоматная очередь с правого верхнего балкона последовала незамедлительно, едва не оторвав Ладислао голову. Оказавшись в относительной безопасности, он выглянул из-за укрытия: парни, по которым он дал последнюю очередь действительно сложили головы, не представляя более никакой угрозы. Это осознание дало Ди Витторио возможность выдохнуть и собраться с мыслями. Зря. Секунда мешканья почти стоила ему жизни: парень, что стоял с противоположной стороны от входа, подобрался вплотную и хотел пырнуть мафиозо ножом, но получил прикладом по челюсти и очередь в живот. Если бы не шаркающая походка врага, которую только усугубил шуршащий ковёр — Ладислао бы уже валялся в луже собственной крови. Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху. Осталось ещё трое. И все наверху, если только они не решились спуститься в пасть к Дьяволу. Это вряд ли, так как сверху они явно в более выигрышном положении. С другой стороны у него меньше шансов нарваться на огонь, меняя места дислокации — под балконы они недострелятся. Украдкой высунувшись со стороны музыкального автомата, брюнет заметил расположение стрелявшего с балкона и потратил на него около 15 пуль из своего уже наполовину обеднённого 100 патронного барабана. Полная хрень — парень просто отполз поглубже и перестал быть виден, от чего только край балкона, попав под выстрелы, посыпался на нижестоящий диван. Ди Витторио выдал своё положение, а потому, после прекращения его огня, началась пальба по нему. Музыкальный автомат грустно дзынькал, начиняясь пулями, как пластинками, играя доселе неизвестную ему музыку, больную и ранящую, взрывающуюся агонией на каждом новом такте. Мафиозо сдвинулся от него к колонне и плотно прижался к ней, вытянувшись по струнке. Едва выстрелы закончились — он ринулся вперёд, к стене, и буквально побежал по приставленной к ней мебели в левую сторону от главного входа. Ему удалось пробежать аж 4 колонны, прежде чем один из парней на втором этаже заметил его перемещение и начал стрелять. Секунда на рокировку. Ладислао откинул приставленный стул и прижался к холоду светлого мрамора. Пули влетели в колонну и парень на балконе, снова потеряв мафиозо из виду, стал обстреливать её с таким остервенением, будто в распоряжении у него бесконечные патроны. Этим нужно было воспользоваться. У охранника явно снесло крышу от злобы. Простроив в голове его примерное местоположение, Sotto Capo⁷ высунул из-за колонны дуло и стал палить туда, где по его мнению находился охранник, слегка отклоняясь для надёжности вверх, вниз, вправо и влево. Рисковое предприятие, но если и не убьёт, то во всяком случае остановит непрекращающуюся пальбу. Удача: очередь прекратилась, а выглянув Ладислао увидел истекающее кровью тело, лежащее на перилах. Осталось всего двое. Брюнет уже думал пробираться к лестнице, дабы устранить последних свидетелей, но один из парней спустился к нему сам. Руки, держащие пистолет были видны справа. Они выглядывали из-за стены проёма, в котором как раз была лестница наверх. Мафиозо ещё раз выстрелил вслепую в сторону балконов, резко сорвался с места, и в два счёта пробежал оставшиеся две колонны. Тогда-то парень, решивший что его не заметят из-за перестрелки, вышел из своего укрытия, грозно выставив пистолет перед собой в полной боевой готовности. И схлопотал пару пуль наискосок снизу вверх — в затылок. Наступила тишина. Среди звона ещё где-то бьющихся стёкол и плафонов, в тихом шорохе почти освободившихся от человеческого гнёта вещей, осталось всего двое — убийца и жертва. Вся жизнь театр, но какую роль подарит судьба сегодня? Ладислао посмотрел на часы. У него оставалось совсем мало времени. Всего каких-то 11 минут до того, как прозвенит поставленный им будильник. Оставшись один на один с врагом, брюнет позволил себе поразмыслить. Ему очень повезло, что здесь место встречи слишком влиятельных шишек, и нет ни одной камеры, разве что над главным столом, для выявления мухлежа, и то вряд ли. Конфиденциальность таких встреч строга. А охраны обычно достаточно. Но не на этот раз. Кровь за кровь. Делать нечего. Одного парня искать слишком долго. Это будет бесконечная беготня в кошки-мышки, и то если секьюрити не смылся. А времени и так нет. Ладислао потёр шею и выдохнул. Придётся кинуть наживку. Он осторожно ступил вперёд, к середине зала, оглядывая балконы второго этажа. Небольшая пауза, и вдруг — череда пистолетных выстрелов. Ди Витторио тут же бросился назад, но пуля пробила левое плечо где-то выше локтя. Оглушительная боль ударила в голову, мафиозо глухо прорычал, сдерживаясь насколько это было возможно. Он прижался к стене и сдавил ладонью раненое место. От этого у него едва не подкосились ноги, но по крайней мере он понял, что пуля прошла насквозь. Впрочем, где хорошо, там же в два раза хуже — рука полностью отнялась и повисла вдоль тела. Про Томпсона можно было забыть. Тяжеловесный, он обладал достаточной отдачей, в общем — едва ли подходил для пользования одной рукой. — Fuck, — брюнет позволил себе огрызнулся на популярном сейчас английском слове, хотя он не слишком уважал Америку, но тамошние братья бывали весьма полезными семье. А вот рука была бесполезна. И это угнетало гораздо больше, чем боль. Но, по крайней мере, он понял куда стрелять. Сняв одной рукой ремень, он перетянул им руку, зафиксировав прижатой к телу. Эта процедура была довольно сложной и заняла большую часть оставшегося на работу времени. Зато теперь можно было передвигаться не вызывая лишний раз приступ парализующей боли. Томпсон был брошен, и на вооружении снова оказался пистолет. Ладислао с грехом пополам перезарядил его и двинулся в сторону последней жертвы. Едва показавшись на открытом пространстве он сделал тройку выстрелов в парня, явно задев его. И тут же пропал за близстоящей колонной получив в погоню штук 10 выстрелов. Решающий удар. Опять нужно было рискнуть. Парень точно на пределе и уже начал что-то невразумительное орать по отношению к Sotto capo⁷. Это бы посмешило Ладислао, если бы не время. Он вышел снова практически на середину зала, имея между тем пару столов рядом на случай, если атака окажется слишком серьёзной. Но в этом уже не было никакой необходимости. Последняя пуля попала в шляпу, всего в паре сантиметров от макушки. По сводам пробежался щёлкающий звук возвещающий о пустой обойме. Будь стрелявший поудачливее — непременно остался бы в выигрыше. Но удача сегодня была на стороне Ладислао и его пуля оказалась точнее, застав врага, едва только сбитый головной убор оказался на ковровом покрытии пола. Всё затихло внезапно и в одночасье. Только звуки казино еле-еле долетали до оставшегося в одиночестве брюнета, стоящего посреди зала в окружении крови и трупов, с вытянутой рукой, держащей на мушке пистолета фантомы, ещё перебегающие с места на место, не осознавшие, что всё уже закончилось. Где-то за спиной осыпалась стена, разбавляя образовавшийся звуковой вакуум. Рука с пистолетом медленно опустилась. Ладислао подошёл к телу consigliere⁵, оставшемуся набитым мешком на стуле, и долго всматривался в распахнутые глаза, выражавшие удивление и смирение, поглотившее его сознание в момент непреклонности наступающей смерти. Может ли болеть мёртвое тело? Выждав минуту, Ди Витторио выудил из потайного кармана нож. Он, ощущая лёгкое головокружение, положил правую руку Марциано Карбоне на стоящий перед ним игровой стол и замахнувшись отрубил указательный палец. Кровь, давно переставшая циркулировать, нехотя выпала из разорванных сосудов полусвернувшимися сгустками, лишь слегка испачкав поверхность. Ладислао усмехнулся и поднял фалангу, рассматривая её под лучами светильников, как драгоценный камень. После, отложив её на стол, мафиозо вытер нож пиджаком некогда влиятельнейшего деятеля семьи и, сложив оружие в отведённое ему место, снова взял палец. Витториана. Как гром среди ясного неба имя дочери, ещё недавно так позорно забытое, всплыло в голове, ложась поверх всего случившегося, затмевая собой боль и излечивая душу одним своим мнимым звучанием. Ди Витторио запрокинул голову и улыбка растянулась на его губах. На душе сразу же стало легче, хотя до самопрощения было ещё далеко. Пора было сматываться. Будильник на часах напомнил об этом в минуту лёгкого помутнения сознания. Брюнет, орудуя оставшейся рабочей рукой, упаковал палец, подобрал свою шляпу, засунул пистолет за пазуху, аккуратно собрал брошенный ранее Томпсон в футляр, и осмотревшись напоследок, направился к чёрному ходу, удачно припрятанному, словно на подобный случай, за одним из зеркальных настенных панно. Едва брюнет покинул здание, появились признаки паники у окружающего народа. Вовремя смылся. Ладислао с горечью усмехнулся, будто жалел, что не умер там, в этой неравной битве. Но теперь он совершенно не мог позволить себе умереть. Он просто обязан вернуться домой.

___________________________________________________________

¹Caffè lungo - кофе Лунго, с итальянского название «лунго» переводится как «длинный». Этот напиток готовится при помощи эспрессо-машины также как и эспрессо, но с гораздо большим количеством воды (обычно воды в два раза больше), в результате чего получается «растянутый» эспрессо-лунго. Самый ближайший аналог - американо. В Италии пьётся с утра, после обеда, после ужина. ²Caffè Latte - кофе Латте, это молочный напиток на основе кофе эспрессо и молока в пропорции около 1:3 — три части вспененного молока приходятся на одну часть эспрессо. Он обладает нежным молочным вкусом. В Италии пьётся строго утром. ³«Piazza Santa Luna» - площадь Санта-Луна ⁴«L’Amore della vita» - "Любовь к жизни" ⁵Consigliere, consiglieri [консильере, консильери] - в единственном и множественном числе: советник семьи, человек, которому босс может доверять и к советам которого прислушивается. Он служит посредником при разрешении спорных вопросов, и выполняет роль представителя семьи на встречах с другими семьями. У консильери, как правило, нет собственной «команды», но они имеют значительное влияние в семье. При этом у них обычно есть и законный бизнес, например, адвокатская практика или работа биржевым маклером. ⁶Capofamiglia [капофамилия] - Дон, Босс, "Крёстный отец": глава семьи. Получает сведения о любом «деле», совершаемом каждым членом семьи. Дон избирается путём голосования капо; в случае равенства количества голосов проголосовать также должен Sotto capo⁷. Важно отметить, что Дон семьи, как правило, не имеет никаких дел с солдатами, и очень редко напрямую общается с капитанами. И уж конечно никогда лично не приказывает исполнителям. А исполнители (солдаты мафии), в свою очередь, не знают почти ничего конкретного ни о капитанах, ни о делах других «подразделений». Таким образом, деньги поднимаются вверх, а вся незаконная деятельность остается на низших уровнях иерархии. ⁷Sotto Capo, Capo Bastone [сотто капо, капо бастоне] — «подручный» или «младший босс», заместитель Дона и формально второй человек в семье, который назначается самим Доном лично. Сотто капо несёт ответственность за действия всех капо. В случае ареста или смерти Дона сотто капо обычно занимает его место. ⁸Pezzonovante [пеццонованте] - жарг. шишка. Большой человек из мира бизнеса или политики, несколько невменяемый, так как обычно не воспринимает всерьез "наше дело" [сosa nostra]. ⁹"Vento, tempo, donne e fortuna — prima voltano e poi tornano, come la luna" - "Ветер, погода, женщины и удача: сначала они отворачиваются, а потом возвращаются, как Луна" итальянская поговорка. ¹⁰пинии - Пиния, или Итальянская сосна ¹¹"Buonasera, fratelli!" [буонасера, фрателли!] - "Добрый вечер, братья!" Имеются в виду близкие по духу люди. ¹²Сompare [кумпаре] - брат, друг, соратник. ¹³Madonn' - Мадонна. Выражение, означающее holy smoke, holy cow, holy shit - то есть "...твою мать".