Ты - моя зависимость

      — Любовь.       Данила меняется в лице. Улыбка тут же спадает с его губ, а взгляд мельком проходится по комнате в поисках чего-то. Закусывает губу. Медлит.       — Нужно.       Я помню нашу первую встречу, как будто это было вчера. Он — с сигаретой в губах, с потрепанными от ветра рыжими волосами, и улыбкой, такой доброй и дружелюбной. Нас познакомили общие друзья, и через время, кажется, и сами пожалели об этом.       Первый поцелуй не заставил себя долго ждать — мы, ужасно пьяные, находились в квартире у друга, где абсолютно все уже были не в состоянии сказать и слова. Пока все спали, мы вдруг решили, что кухня — идеальное место для ночных разговоров. Это была единственная комната, где горел свет. Он курил, пытался хоть как-то пошутить, хоть и сам понимал, что это проигрышный вариант — оба были далеко не в том состоянии. Я лишь помню, как бутылку с виски заменили его губы.       — Грязь.       — Популярность.       Даня никогда не считал себя звездой. Даже после того, как его начали узнавать на улицах и просить сфотографироваться. Особо веселого в этом ничего не было — лишний раз мы даже не могли спокойно прогуляться, не встретив кого-нибудь. Его это, кажется, даже не волновало. И радовало здесь лишь одно — это не отменило наших прогулок по вечернему Питеру.       — Толпа.       — Серость.       Странно видеть его таким. Странно осознавать, что какие-то глупые ассоциации смогли пробудить в нем что-то. Что-то, из-за чего милый и добрый парень — которым он обычно был на людях, — вдруг куда-то исчез, позволяя появиться тому, кто скрывался за маской.       — Зависимость.       — Не круто, — отводит взгляд, смотря в пол.       Он прекрасно знает, какого это. Для него это уже вошло в некую привычку — постоянно просыпаться с головной болью и легким ознобом, проклиная здешний мир, но ощущать рядом что-то родное. И он знает, что я слишком слаба рядом с ним. Настолько, что отныне большинство наших вечеров проходит совершенно одинаково — в пустой квартире, когда алкоголь и никотин уже не вызывают такого отвращения, а любое его действие окончательно туманит помутневший рассудок, мы полностью отдаемся друг другу. Никаких нежных слов и признаний в любви. Он никогда не говорил подобного, а мне и не нужно было этого. Лишь того, что он был рядом, было вполне, чем достаточно.       — Секс.       — Лечит.       Ему нравится втягивать меня в страстный поцелуй со вкусом чего-то сладкого и сигарет. Зарываться рукой в волосы, еще больше растрепав их, и прижимать ближе к своему телу. Это слишком нужно для того, чтобы странные, ненужные мысли окончательно покинули разум, оставляя нас наедине.       Это слишком необходимо для нас двоих.       Кашин закусывает губу. За улыбкой сразу следует взгляд вниз, мимолетный, почти незаметный.       Ему нравится игра в гляделки, но все рано или поздно имеет привычку заканчиваться. И съемки в этом чертовом ролике относятся к этому в первую очередь.       Пока Данила отвлекается, разговаривая с Юликом, я выхожу на лестничную клетку — мне не мешало бы проветриться и заодно утолить потребность в никотине. Долго ждать не приходится — Даня приходит ровно тогда, когда я уже заканчиваю травить себя вредным дымом. Он забирает из моих пальцев сигарету, тушит ее и выкидывает в пепельницу. Хочется съязвить, но то, как он смотрит на меня, убивает даже мысль об этом. Я лишь стою, ожидая его вечное «Пошли домой», но он молчит, подходит еще ближе и осторожно обхватывает руками мою спину, привлекая к себе. Пальцами зарываясь в рыжие волосы, я обнимаю его в ответ и утыкаюсь носом в шею.       — Ты нужен мне.