Сказка должна продолжаться!

Вот Вы говорите: "Живется, как в сказке", Но сами судите, Легко ли в ней жить... (м/ф "Алиса в Зазеркалье") После целого дня радостных известий и веселых пиров, прокатившихся по всему Белогорью, на Темные леса и Высокие горы, на Молочные реки и Кисельные берега опустилась ночь, ясная, теплая. Огромная луна, яркая почти как солнце, осветила теплую заводь в глубине леса, и тут же повыскакивали на берег веселые русалки. Просторные рубашки до пят в лунном свете стали совсем прозрачными и вовсе не скрывали изящных фигурок. Танцы, девичий смех, веселый щебет, ехидные шутки. - А вы слыхали? Про Добрыню-то? Докняжил! Сгорел на работе! Ха-ха! Хи-хи! - А Варвара-то, Варвара! Сбежала, еле крылья унесла! Повыдирали ей перья-то из хвоста, ночной кукушке! Хи-хи! Ха-ха! - А Баба-то Яга! Тряхнула молодостью, аж про костяную ногу позабыла! Какого парня отхватила, аж завидки берут! - Будет, кому ей огород поливать! - А батюшка-то наш, Водяной! Эк его от счастья-то распирает! - Вот как наплодит нам еще много-много маленьких водянчиков! Хватило б икры у Бабы Яги! - А Иван-то, Ильи Муромца сын, какой молодец! Всех освободил, остальных победил! - А говорят, так в бою страшен, что ему даже меч в руки не дают! Как он Добрыню, без оружия, без доспехов! - Должно быть, колдовством сразил! Я слыхала, что он великий колдун! - А какой красавчик! Варвару-то, поди, красотой своей и сразил! Только она на него глянула, так без чувств и грохнулась, только пух и перья по сторонам! - А вы видели, видели, как они с Василисой в избушке, что на курьих ногах, мимо проезжали? - Не иначе, свататься! - Вот повезло Василисе! Какое счастье досталось! Даром что лягушка, и совсем ни разу не царевна. - А Кощея-то жаль... - вдруг заметила одна печальная русалочка, из тех, что постарше были. Но ее никто не услышал. Черная туча вдруг наползла на лунный диск, скрыв его от расшалившихся русалок. На Белогорье навалилась тьма. Заныли-захныкали разочарованно подружки-русалки, да нехотя побрели назад, через камыши и осоку, к теплой заводи. Так и не увидели они, как прошмыгнуло мимо что-то темное, мохнатое. Замерло на миг, принюхалось, фыркнуло, сверкнуло зелеными глазами, да прыскнуло прочь, дальше, к Железной горе, куда давным-давно никто не хаживал. Там, за речкой Тихоструйной, за густыми зарослями колючих кустов боярышника прятался вход в пещеру. Ругаясь вполголоса, мохнатая тень продралась, оставляя клочья шерсти на острых шипах, в ту пещеру, припала на передние лапы, склонив лобастую голову в поклоне, прикрыла зеленые глаза. Тьма пещеры сгустилась в страшную бесформенную тень. - Пришел... - прошипела тень, - Явился... - Куда б я делся? - буркнул мохнатый в сторону, и добавил чуть громче, - Вести принес, как велено. - Вести? - тень склонилась, дохнув холодом, - Говори! - С плохих или с хороших начинать? - Ну, начинай с хороших. - разрешила тень. - Богатыри в столицу собираются. Расколдовались. - Сказано же - с хороших! - Так то хорошее и есть. - мохнатый гость оскалил острые клыки, то ли смеясь, то ли злясь на что-то, - Илья Белогорьем править не хочет. Он - богатырь, а не князь. А богатырям владыка нужен. Уже цапаются, кто сильней да ловчей, да каждый думает - а не стать ли ему князем? Без власти и порядка не будет. - И то верно. - прошипела тень, - Добрыня-то с Варварой хоть и лютовали, а порядок в Белогорье держали, нечисти волю не давали, и соседей окорачивали, кто войной шел. Варвариного колдовства враги Белогорья боялись, хоть и извела она всех богатырей. А теперь и богатыри есть, да толку не будет. - тень призадумалась, а потом велела, - Ты вот что, походи среди них, смуту подними. Светозар в другом мире застрял. Илье власть не по зубам. Иван, сын его, ничего в нашей жизни не смыслит. Варвара надолго пропала. Еще чуток, и Белогорье голыми руками можно будет брать. Не опоздать бы только, раньше других успеть. - А Кощей? - подал голос мохнатый. - Нет Кощея! Сгорел Кощей! В пепел обратился! - зашипела тень. - Так ведь если... - А то мало кому ведомо! - одернула тень, - А кому ведомо - молчать будет. Верно? - и повторила, напирая холодом, - Верно? - Верно-верно. - торопливо закивал мохнатый. - Нет Кощея. И вернуть его некому. А кто бы и захотел, тот не знает как. А вот если узнает... - Цыц! - разъярилась тень. - Молчу! - заверил мохнатый, и поторопился перевести тему. - Еще приказы будут? - Будут. - тень помедлила. - Ивана изведи. - Так он же... это... не смыслит? Зачем изводить-то? - На всякий случай. Вскоре мохнатый зверь с зелеными глазами, отчаянно ругаясь сквозь зубы, вновь продирался через кусты боярышника, торопясь выполнять приказы. Исчезла из пещеры страшная тень, веющая холодом, стало здесь опять тихо и пусто. А следом за мохнатым-зеленоглазым, легко мелькая меж стволов и трав, покатилось маленьким комочком нечто серенькое, с длинным вертким хвостиком. Срочно-срочно-срочно маленькой незаметной мышке нужно было попасть в столицу Белогорья, найти кое-кого и доложить подслушанные вести! А еще... Ой-ей-ей! Крошечное сердечко мышки сжималось от ужаса - если кто-то, ну хоть кто-то, кому не положено, узнает, ЧТО она подслушала о Кощее Бессмертном, сидя в пещере за Тихоструйной речкой!.. Ой-ей-ей! Как же не поздоровится маленькой мышке! За такие тайны одной смертью не отделаешься... * * * Эх... Было у матери три дочери. Одна переняла по наследству ум, другая - красоту, а третья - магические способности. Вот и рассудите теперь - повезло ли той матери? Одна из дочерей завлекла красотой богатыря, да не абы какого! Но умерла при родах, подарив мужу напоследок такого же непутевого сына. Другая - (от большого ума!) решила что в мире, где волшебство только в сказках бывает, жить в сто раз проще. Потому что мама, дескать - злая, волшебством испорченная, да и сестрица не лучше. Вышла, дурища, замуж, чтобы едва концы с концами сводить, дитя растить, да кормить мужа, у которого амбиций, ну ни на грамм! "Люблю я его, мама!" Где б ты была, если б не злая мама! Где бы дитя твое сейчас было, если бы мать не пособила! А третья дочь... Третья - это отдельный разговор. Вон, спит, устав от злых слез, в спальне квартиры, заброшенной ее племянником. А какие планы были, какие планы... В кармане домработницы Галины зазвонил телефон. - Да! Да! - торопливо проговорила она в трубку. Выслушала ответ, и без сил плюхнулась в кресло, вытянула ноги, прикрыла усталые глаза. - Спасибо, Верочка, - сказала она в трубку, - С меня причитается. А что моя? Радуется? Плачет? Ну пусть порадуется. А я попозже заеду. Ты мне позвони, когда ее в палате не будет. Отключила телефон и удовлетворенно вздохнула. Все получилось. Ее младший внук вышел из комы, и теперь жив-здоров. Он не знает бабушку, но это не мешает ей заботиться о нем. Тем более, что перешли-таки внучку от бабушки способности к волшебству. Живая вода - вещь, конечно мощная, кто бы спорил! Но эффект у нее по большей части временный. У каждого волшебства есть свое условие. Например, чтобы оживить кого-то насовсем, добыть ее должен тот, в ком есть родная кровь. Ну, или большая любовь. * * * Ивану было... как-то нехорошо. Грустно, тягостно. Он присел на крылечко остановившейся на ночь избушки, в который раз просматривал фотки сделанные совсем недавно, и тоскливо размышлял. У него ведь не так много было по жизни близких людей. А по сути - и не было. И вот, вдруг - столько друзей разом! Они ведь жизнью рисковали друг для друга! Столько вместе пережили! Бабка и Водяной - это ладно... А Василиса вот... Объясни ей теперь про то, что влюбленность - это еще не совсем любовь. Что со свадьбой можно было бы и повременить. Чего коней гнать? А она - скорей с родителями знакомить, с родней. Обсуждает уже, что да как на свадьбе будет... Да еще отец объявился. Нет, конечно, Иван понимал, что Илья Муромец, ну, который оказался отец, вынужден был его отправить в ссылку в другой мир, спасая от колдовства Варвары. Ну и Иван рад конечно безмерно, что теперь у него есть родной человек, но... Они ведь по сути совершенно чужие люди, незнакомые. И знакомство с родителями Василисы оказалось не таким уж плохим поводом, чтобы дать передышку, избавить их обоих от каких-то разговоров по душам. Или вот Кощей... Иван впервые в жизни переживал утрату дорогого человека. Ну ладно, не человека. А хотя, чего это Кощей - не человек? Кто он тогда? И почему все вдруг сразу о нем забыли, пьют, веселятся. Иван едва успел его пепел в чашку собрать. Ну не по-людски же, верно? Его какая-то баба чуть веником на совок не смела! Хоть бы похоронить как следует. Он же, Кощей, мог этого и не делать - жертвовать собой ради... других? "Вань, ты не серчай..." И взгляд этот уже нельзя из сердца прогнать. Каждую ночь теперь снится. Гибкие руки обняли за шею. Василиса прильнула теплой грудью к его спине. Мягкие губы защекотали кончик уха: - Ты чего не спишь, Ванюша? - Не могу. - Иван с трудом сглотнул, поднял смартфон, показывая ей, - Как так? Мы живые, а он... - Ну чего ты, Ванечка? - она села рядом, попыталась отобрать смартфон, - Нашел из-за кого горевать! Он же - Кощей! Злой колдун, предатель. Он же нас обманывал. Из-за него мы все чуть не погибли. - Он нас всех спас! - Иван вскочил, спрыгнул с крылечка в траву, - Ты что, не понимаешь? - Придумал! - Василиса едва ли не смеялась, - Ему же тыщу лет в обед было! Нажился, поди. - Да ты что? - Иван даже опешил от такого, - Почему же ты... Ты же вместе с ним шла, ты же ему верила? - У меня выбора не было, - Василиса тоже встала, зло сжимая кулачки, - Я семью спасала. И он об этом знал, что у меня выбора нет. А так-то плевать ему было на меня, да и на тебя. Ты ему тоже нужен был только чтобы меч найти. Он же убийца! Стольких поубивал за всю жизнь! Мы с тобой ему что блохи! - Тогда зачем же ему было камень уничтожать? - Иван все еще спорил, все еще пытался что-то доказать, поймать за хвост из последних сил уже ускользнувшее из сердца чувство к этой девушке. - А не знаю. - она надула капризные губки, совсем как те девушки, которых Иван знавал раньше, в том, не сказочном мире, - Говорю же, жить надоело. А может - из вредности, чтобы и Добрыне не досталось. - Дура ты. - вдруг выдохнул Иван, схватил со ступеньки свою куртку и зашагал по мокрой от росы траве, прочь от избушки. - Иван! - закричала вслед Василиса, - Вань, ты что?? А как же свадьба? А как же моя деревня, родители? Ваня! - Господи, - пробормотал Иван, - Какие ж вы все одинаковые, что там, что тут. Он совершенно не знал, как ему найти дорогу назад, в столицу, но был уверен, что отыщется, подвернется под руку какой-нибудь клубочек путеводный, ну или еще что типа того. Это ж сказка! А еще он был уверен, что больше не сможет толком заснуть. Память не даст. "Вань, ты не серчай..." И этот странный взгляд, который будто хочет сказать еще что-то. Да вот еще прах, завязанный в платочек, что лежит вот тут, во внутреннем кармане куртки, у самого сердца. Это же сказка, - вдруг повторил он про себя, - А что, если его оживить можно? Надо у бабки спросить. Надо! И он еще решительнее зашагал... теперь уже совсем непонятно в каком направлении.