Арка первая: Одна неделя, чтобы выжить. Часть первая: с чего все началось.
13 января 2018 г., 21:08
Странно. Страшно.
Именно этими двумя словами можно было охарактеризовать царящую в Лас Ночес обстановку. Обычно шумный, сейчас белый дворец казался вымершим. Фрасьоны пугливо прятались по углам и напряженно слушали воцарившуюся во дворце тишину. Тяжёлая мрачная атмосфера медленно окутывала Лас Ночес своими липкими щупальцами. Казалось, что даже воздух искрится.
Очередное собрание Эспады длилось уже второй час.
Небольшой зал был погружен в тишину. Сидящие на своих местах аранкары уже второй час ждали Айзена. Всегда пунктуальный, на этот раз Владыка Уэко Мундо впервые опаздывал, что заставляло нервничать Эспаду. Так же куда-то запропастились и Гин с Тоусеном, так что никто не мог ничего объяснить нервничающим цифрам.
-Да че за херня тут творится?! - первым взвыл Секста Эспады Гриммджо Джагерджак, резко вскочив с кресла, отчего несчастный предмет мебели отлетел к стене.
-Заткнись, шестерка! - Нноитора отвесил кошаку смачный пендаль.
-Нарываешься, циклоп?!
-Пойдём выйдем!
-Заткнитесь, мусор, - зелёный сгусток серо просвистел в миллиметре от сцепившейся парочки, заставив тех спрятаться за спинками кресел. Удовлетворенно вздохнув, Улькиорра в очередной раз отпил из белоснежной кружки зелёный чай.
-Эй, Шиффер, пойдём смахнемся! - Гриммджо переключил своё внимание на Кватро, отбрасывая лезущую в глаза голубую прядь. Голубоволосому аж до дрожи в пальцах хотелось с кем-нибудь подраться, но его порывы не нашли отклика ни у одного из членов Эспады кроме Джируги, от которого сбегал уже сам Секста. В последнее время Квинта повадился во время спарингов жаловаться Джагерджаку на напряженные отношения с Теслой, а, если быть точнее, то на их отсутствие. Одноглазый аранкар никак не мог признаться в своих чувствах, отчего страдали все жители белого дворца. Гриммджо уже надоело выслушивать нытье одноглазого лошары, который с маниакальным упрямством преследовал бедного кошака по всему Лас Ночес, чтобы в очередной раз поплакаться тому в жилетку.
Но Уликиорра проигнорировал Сексту, продолжая как ни в чем не бывало пить горячий напиток. Его лицо как обычно не выражало никаких эмоции, отчего Джагерджак взбесился ещё больше. Кошак-переросток очень не любил, когда его динамили, вот и сейчас он уже занёс руку для удара, как дверь в зал собраний распахнулась, и в комнату вошла неизвестно где шлявшаяся тройка.
Эспада шокированно смотрела на своих лидеров.
Впереди, как глава всей этой дурки, гордо вышагивал Айзен Соуске, одетый в чёрные стринги, сзади которых был пришит хвост, а в волосах виднелся ободок с кошачьими ушками. Ками-сама улыбался во все тридцать два, игриво виляя бедрами, тем самым вызвав носовое кровотечение у половины Эспады.
Следом за ним шёл донелься довольный Ичимару Гин с лыбой от уха до уха. Экс-капитан третьего отряда был облачен в костюм хурмы, а на сереброволосой голове гордо возлежала шляпка в виде зелёного отростка с листьями.
На завершавшем сию процессию Канаме Тоусене было коротенькое кимоно фиолетового цвета до середины бедра и высокие сапоги на шпильке, открывая тем самым длинные стройные ножки.
Кровь текла уже у всех.
-Дорогая моя Эспада! - начал свою торжественную речь Айзен, устроив свою тушку в кресле во главе стола, - У меня к вам серьёзный разговор.
-Да ладно тебе, Айзен-чан. Не пугай детей, - Гин удобно уселся на подлокотник кресла мужчины, из-за чего ярко-оранжевый бок его костюма знатно так прижал шатена к его сидалищу.
-Гин, мать твою за ногу… - прошипел Айзен, пытаясь спихнуть с себя нагло ухмыляющегося узкоглазого, но тот ещё больше навалился на Соуске, - Гин!
-Айзен-сама… - кашлянул Улькиорра, украдкой вытирая кровь из носа, - Вы хотели нам что-то сказать.
-Гин, отцепись! - Айзену всё-таки удалось спихнуть тушку Ичимару с подлокотника, - На чем я там остановился… Ах, да. Итак, моя дорогая Эспада! У меня к вам серьёзный разговор, и начну я, пожалуй, с самого главного… - Ками перевёл дух, - Вы меня заебали! Тупые уебки, сколько можно, а?! Совсем от рук отбились, дегенераты недоделанные, чтоб вас Ямамото отъяоил! Не надоело вам, а, пиздюки мелкие?! У вас что ни день, то отделение психушки: драки, ссоры, скандалы! Я уже заебался отстраивать ту или иную часть Лас Ночес, а гастарбайтеры сейчас такие цены заламывают, что хоть волком вой! Молчать, я сказал! - прикрикнул доведенный до ручки Айзен, видя, как Нноитора хотел возразить, и запустил в нерадивого Квинту стоявшую перед ним чашку с заваренным Улькиоррой чаем.
-А че я-то сразу?! - в сердцах воскликнул обиженный до глубины души Джируга, - вон Гриммджо на той неделе пометил все ваши ботинки, отомстив за то, что вы не разрешили ему сходить на грунт, Старк повадился курить хурму из теплицы Гина-сана, Заэль в очередной раз создал какую-то непонятную поебень, которая пытается нагнуть каждого проходящего мимо аранкара, а Улькиорра вообще каждую неделю ворует ваши трусы!
В зале повисла тишина. Айзен округлившимися глазами обводил сий дурдом, останавливаясь на каждом из Эспады. Гина аж перекосило от новости, что кто-то залез в его плантации, а Тоусен позади давился в приступе дикого еле сдерживаемого ржача.
-Мусор, - угрожающе рыкнул Шиффер на Квинту, одним взглядом обещая все девять кругов Ада вмиг заткнувшемуся циклопу. Остальные поддержали Кватро многообещающими взглядами, из-за чего Джируга вжался в кресло.
-Ну пиздец, блять, - выдохнул Ками, устало прикрывая глаза. Нет, с этими психами он точно когда-нибудь сойдёт с ума. Устало потерев виски, шатен откинулся на спинку трона, все так же продолжая смотреть на Эспаду, - Значит так, покемоны ебаные, слушаем дядю и мотаем на ус: я вместе с Гимном и Тоусеном на неделю отправляюсь в отпуск, чтобы от вас, ебланов, отдохнуть. Если к нашему возвращению с замком случится хоть что-нибудь, или если у кого-то из нас что-либо пропадет, - тут Айзен посмотрел на Улькиорру, - то я вам устрою такой отпуск, что Ад покажется вам увеселительной прогулкой. Усекли?
Эспада дружно кивнула.
-Ну а теперь, дорогая моя Эспада, на этом наше собрание подошло к концу. Отправимся мы через час, с этого и пойдёт отсчет. Свободны.
Эспада мигом вылетела из зала совещаний, оставив за собой лишь белоснежные чашки с остывающим чаем.