Тяжелые выборы нового дивана

Драко Малфой никогда не предполагал, что отчаянная нужда однажды намертво вцепится ему прямо в глотку, не давая возможности вдохнуть полной грудью. И уж тем более он не ожидал, что целью всей его жизни станет постоянное удовлетворение почти священных потребностей — лишь для того, чтобы суметь пережить очередной нелёгкий день под властью жестоких обстоятельств. Если раньше баловень судьбы только и делал, что предавался развлечениям, то после того, как отпрыск великого чистокровного рода пошёл против принципов собственной семьи, его буквально пинками вытолкали из дома — а точнее, за шкирку запихнули в каминную сеть. Спустя несколько часов точно таким же образом его друга и по совместительству любовника, молодого аристократа Блейза Забини, выпроводили из фамильного имения, устроив грандиозный разнос. Однако Забини, хоть и всегда предпочитал умалчивать об этом, оказался куда умнее своего возлюбленного и догадался заранее отложить кое-какие сбережения, предвидя подобный исход. И вот теперь эти двое, пытаясь смириться со своей участью, плотно обосновались в одном из магловских кварталов Лондона, где решили переждать, пока их дрожащие от ярости родственнички не перебесятся. Время шло, парни понемногу осваивались и, наконец, осознали, что жаждут тех же удобств, которыми были окружены с самого рождения. И вновь, более сообразительный Блейз Забини спас положение, устроившись в Министерство магии на должность правозащитника. Денег катастрофически не хватало, а его милый Драко всё ещё находился «в поиске себя», разрешая сложные психологические вопросы о собственной дальнейшей жизни в ранее неизведанном мире. Пока его «женушка» изучал местные овощные рынки и вырезал купоны из магловских газет, Блейз регулярно не досыпал на продавленном матрасе и мучился угрызениями совести из-за вечной нехватки средств. Запросы у «женушки» так и оставались немыслимо огромными, тогда как приспособленец Забини уже давно отбросил свой аристократический лоск, включавший дорогой французский парфюм и шикарные, баснословно дорогие мантии. Драко стойко молчал, но при этом весьма выразительно поглядывал на поношенные брюки любимого, прекрасно осознавая нелёгкое положение их небольшой семьи — и при этом отказываясь принимать его до конца. Свои вещи он берег как зеницу ока, не желая показывать окружающим, в какой тяжёлой ситуации они находятся на самом деле. С детства он уяснил: внешне всё должно быть идеально. А затем дела более-менее пошли в гору. Малфой, наконец, определился со своими желаниями, решив, что удовлетворить его способна лишь безоговорочная власть над человеческой жизнью. Наблюдение за ежедневными страданиями и муками — и возможность облегчить их, сомкнув руки на тонкой шее жертвы. Заливание вязкой жидкости в приоткрытый рот обмякшего тела. И, разумеется, вполне оправданные хамство и грубость по отношению ко всем встречным магам, которые легко объяснялись бы стрессовой работой. В общем, он выбрал колдомедицину. Пока Малфой проходил оплачиваемую стажировку, Забини сумел немного выровнять дела, разработав таблицу «Доходов и расходов». Поскольку самое сложное было уже позади, он без особого труда подсчитал все убытки и приуныл, осознав, что от устриц и сыра с плесенью им всё же придётся отказаться, заменив их обычными креветками. И это не считая бутылочки красного мерло, которую они обычно распивали по вечерам на своём небольшом балкончике с видом на помойку. Мысленно вопрошая о своей нелёгкой участи, самопровозглашённый глава семейства решил расставить ближайшие приоритеты в приобретении нового имущества, от которого, безусловно, они избавятся, как только докажут своим семьям силу своей великой любви, способной пережить любые лишения. И вот, после тщательного анализа, первым пунктом значился «Диван». Здраво рассудив, что у каждого уважающего себя аристократа в комнате непременно должно стоять ложе, на котором удобно предаваться полуденному чтению, а также проводить пару нелёгких ночей, когда твой любимый вновь тобой недоволен, Блейз гордо сообщил Драко о принятом решении. Тот, вновь испытав страшное разочарование в идеях своего любовника, отправил его спать на уже привычное место — в ванную комнату. Ему категорически не понравилось, что от устриц придётся отказаться ради какого-то ненужного дивана. Блейз ведь и так уже давно освоился в его личном уголке в ванной. Но в выходные Забини преподнёс ему очередной сюрприз — в виде старенького резного диванчика. Малфой оценил бы это приобретение весьма высоко, если бы не отсутствующее дно и разорванная малиновая ткань, небрежными лоскутами свисавшая с подлокотников. Поспешно нащупав на запястье бьющийся пульс, чтобы убедиться, что он всё ещё жив и не угодил в магловский ад, Малфой одёрнул белоснежный рукав и взглянул в лицо своего дорогого любовничка, сияющее, как начищенный золотой галлеон. — Смотри, что я нашёл! То, что нам нужно. Избавившись от лёгкого шока, юный Малфой поспешил заострить внимание на странных, лихорадочных словах партнёра, который с энтузиазмом тыкал пальцем в непонятное «нечто». — Ты сказал «нашёл»? — Да, но ты не волнуйся. Он в хорошем состоянии. Взгляни — настоящий антиквариат! — он взбудораженно бегал вокруг него, словно торгаш на блошином рынке, а Малфой всё это время думал лишь об одном: как же он докатился до такой жизни? — Я вижу, но хотел бы знать, где именно ты его нашёл. Застывшая улыбка на красивом лице Блейза сделала его похожим на безумного клоуна. В какой-то момент Драко пожалел, что вообще задал этот вопрос. Надо было без расспросов выкинуть Забини вместе с его диваном. — Ну, там… — замялся тот. — Прямо у нашего дома. — А поконкретнее, — Малфоя начинала раздражать эта недосказанность. Но ещё больше его раздражало то, что, придя домой после нелёгкой смены в больнице, он вынужден выслушивать безумные идеи своего парня. — На помойке, — Забини произнёс это с той самой непосредственностью, с какой благородный чистокровный волшебник одного из древних родов может заученно перечислять всю подноготную своей семьи. — На помойке?! — Малфой мгновенно отпрянул к входной двери, опасаясь подойти ближе к этому деревянному сгустку блох и заразиться всеми мыслимыми микробами. — Я знал, что ты так отреагируешь, поэтому не хотел тебе говорить. — С каких пор мы тащим вещи с помоек?! — Да ладно тебе! Он же в отличном состоянии! Только немного подлатать — и всё. Словно из королевских покоев, — он выразительно постучал по спинке дивана и вдохновлённо воскликнул: — Это ренессанс! — Ты спятил! — Драко, перестань! Взгляни на это под другим углом. — Под каким ещё углом? Ты предлагаешь тащить в дом что попало? — Да ладно тебе… — Блейз, тебе не приходило в голову, что его могли выкинуть не просто так? — богатая фантазия Малфоя была мощнейшим двигателем всех его решений. Иногда он даже был уверен, что обладает даром предвидения: картины, возникавшие у него перед глазами, были настолько яркими и убедительными, что списать их на простую работу мозга он попросту не мог. — О чём ты? — Что если на нём кого-то убили? — мгновенно поражённый собственной догадкой, Драко метнул многозначительный взгляд на своего парня, который отказался как-либо комментировать это предположение, продолжая стоять напротив своей находки. Не дождавшись нужной реакции, юный гений дедукции продолжил: — …И теперь выкинули, чтобы замести следы. Блейз тяжело вздохнул, давно привыкнув к чрезмерно богатой фантазии своего любимого и его не менее фантастическим догадкам. Но стоило ему начать разубеждать Драко в очередном предположении, как тот таинственно произносил: «Всё может быть», — непременно припоминая, как ещё на первом курсе твердил, что профессор Квиррелл — подозрительный тип. На втором — что страшная тварь, запертая в Тайной комнате, определённо была огромной и жуткой змеюкой. А на третьем — что «та чёрная шавка как-то слишком странно на меня смотрит». И пусть в первые годы обучения Забини предпочитал не придавать значения странным выводам Малфоя, после нескольких сбывшихся «предсказаний» он всё же признал за своим парнем наличие весьма развитой интуиции. — Ну… значит, этот диван с историей, — пожал плечами Блейз. Он никогда не был трусом, в отличие от того же Малфоя, поэтому подобные глупости его не пугали. — Знаешь что? — Драко немного успокоился и попытался ласково объяснить свою позицию. Он понимал, что сделать это непросто, особенно когда Блейз уже принял решение. Но благодаря своей хорошенькой мордашке и безупречным ораторским навыкам он надеялся, что и в этот раз Забини уступит ему и позволит переубедить себя. — Я предлагаю починить его, вывесить объявление и продать за двойную — нет, за тройную цену! А потом пойти в нормальный магазин и купить нормальный диван! — окрылённый собственной гениальной затеей, он уже представлял, как втюхивает это «место преступления» какому-нибудь недалёкому богачу, для которого признак качества — прежде всего баснословная цена. Хорошо, что он ещё в детстве уяснил это на примере своего отца. — Но мне нравится этот! — Забини чуть ли не обнимал спинку дивана, жалобно глядя на Драко. — А мне не нравится, что у нас посреди комнаты стоит вещь, на которой делали непонятно что! — Малфой не умел и не хотел долго уговаривать, поэтому предпочёл перейти в наступление. — А на мебель в своём доме ты никогда не жаловался. — Одно дело — когда мебель передают тебе по наследству, и совсем другое — тащить её с помойки! — Да сейчас все так делают! — Кто эти «все»? Бомжи?! — Драко искренне недоумевал, почему Блейз всё ещё спорит с ним. Они должны были уже несколько минут назад отнести эту вещь обратно на свалку. Но Забини продолжал упрямиться и методично выводить Малфоя из равновесия. — Нет. Я про тех, кто любит винтаж. — Который они подбирают на свалке в перерывах между бродяжничеством и сольными концертами своей школьной рок-группы? — Ты ничего не понимаешь! Ты просто несовременный! — Я несовременный только потому, что отказываюсь держать в своём доме всякий хлам? — Да! — Блейз зло выплюнул это ему прямо в лицо, понимая, чем это ему обойдётся. Но нетерпимость его любовника серьёзно задела его, поставив под сомнение собственный выбор — пусть и столь неоднозначный. — Ну что ж. Ты можешь его оставить, потому что с сегодняшнего дня будешь спать только на нём! — громко хлопнув дверью, Драко гордо скрылся в спальне, оставляя Забини наедине с его диваном. Тот, зло зыркнув ему вслед, начал вдохновенно приводить своё спальное ложе в порядок. Ночью, напряжённо ворочаясь с боку на бок, слова Драко проникали ему прямо под кожу, медленно плывя по напряжённому позвоночнику в самую глубину мозга. Там они сперва пускали крошечные ростки, а затем медленно созревали, постепенно заполняя собой всю черепную коробку. Итальянцу стало казаться, будто рядом с ним лежит призрак бывшего хозяина этого дивана — такой же молодой парень, отчаянно пытавшийся сохранить последние сбережения и точно так же утащивший потрёпанный временем диван с помойки. Ночью он так же лёг на него, чтобы насладиться спасительным сном, но утром так и не проснулся. По спине Блейза пробежала стая мурашек, когда он представил, что на этом диване лежит страшное тёмное проклятие, из-за которого все его владельцы погибают, а сам диван вновь и вновь выбрасывают. Перед его глазами возник бесконечный круг, который невозможно разорвать, — благодаря ему диван снова и снова оказывается на свалке. Блейз Забини никогда не был трусом, но в ту ночь страх слишком сильно сковал его, чтобы позволить заснуть. Поэтому единственным его по-настоящему храбрым решением стало пробраться в их общую спальню и свернуться под боком у своего любимого, клятвенно пообещав себе утром вернуть этот диван обратно на помойку. Пусть ужасные призраки мучают кого-нибудь другого: ему не настолько нравится этот диван, чтобы из-за него лишаться жизни. А Драко он, разумеется, скажет, что слишком любит и уважает его, поэтому совершает этот благородный жест ради их немедленного примирения. На следующий день Малфой-младший гордо вышагивал по мебельному магазину с самым высокомерным видом. Продавцы недоверчиво поглядывали на него, заранее готовясь встать на защиту чести своего первоклассного товара. Блейз без особого энтузиазма осматривал простенькие диванчики, примеряя, сможет ли полностью вытянуть на них свои длинные ноги. — Всё, я выбрал. Этот нам подходит. Его парень стоял у длинного дивана, обтянутого шёлковой тканью с незамысловатой вышивкой. Забини подошёл ближе и взглянул на жирную цену, выведенную чёрным маркером. — Драко, он слишком дорогой. Мы не можем себе этого позволить. Несколько секунд Драко удивлённо смотрел на него, а Блейз был вынужден наблюдать, как информация медленно и неохотно поступает в его сознание. Когда, наконец, юный аристократ осознал, в какой именно реальности теперь находится, он возмущённо прыснул: — Ах да… я забыл, что теперь мы должны смотреть на цены. Блейз обречённо кивнул, наблюдая, как его партнёр идёт дальше. Про себя же он сделал ещё одну мысленную пометку: обязательно сделать Драко счастливее. И пусть сам Забини держался стойко перед лицом участившихся трудностей, в Драко он был уверен не до конца. По правде говоря, он искренне надеялся, что Малфой не решит однажды сбежать от него из-за нехватки средств — или из-за нехватки любви. Сам Блейз понял, что деньги далеко не главное, ещё в ту первую ночь, когда они вместе с Драко впервые остались в своей новой пустующей квартире, лёжа в обнимку на продавленном матрасе. Места было непривычно мало, а шум с городской улицы не давал уснуть. Изнеженные тела молодых чистокровных магов ныли от неудобства, а под потолком паучиха тщательно оформляла один из углов своей узорчатой сетью. В ту ночь Блейз в полной мере осознал, что это — начало конца. Конца их прежней безоблачной жизни, которую они променяли на эту убогую дыру. Но, обнимая своего парня, мирно сопящего у него на груди под звуки проезжающих машин, Блейз впервые вкусил простое человеческое счастье. И теперь это счастье он был обязан сберечь. Даже если оно бывает наглым, высокомерным и иногда вынуждает его ночевать на новом диване.