Цепляя Душу

      Тихий, робкий голос достигает его ушей, и все тело приятно покалывает от своеобразной нежности, исходящей из-за его спины. Он не хочет оборачиваться, он знает, этот голос обращен не к нему. Эта нежность принадлежит другому.       Сердце сжало тяжёлой и невыносимой болью, когда он снова прошёл мимо, не обращая внимания на него, будто он пустое место. Будто его любви нет, не существует. Его чувства топчут, с каждым днем все сильнее и заметнее с тех пор как они поссорились.       — Дима, стой. — Срываются с губ слова. Так хочется схватить его за руку и не отпускать, не отдавать другому.       Дима, умница класса, прилежный ученик, способный и дурачиться, и быть серьезным. Невысокий блондин, неестественно худой и на вид такой хрупкий, что кажется вот-вот сломается. Такой нежный и добрый со всеми, в то же время не обращает внимания на того, кто без ума от него. На того, кто не может дышать, когда нет его рядом. На того, кто утопает в мыслях о нём.       И вот эти глаза обращены не на него. И парня бы схватила жгучая ревность, если бы не смирение. Если бы он не знал, что эти глаза никогда и не принадлежали ему. «Неразделенная любовь, так ведь это называется?»       — Леша? Что, все еще сохнешь по своему Димке? — Сзади, как кошка, подкралась девушка, не скрывая насмешливой улыбки. Кудрявый даже не обратил внимания. Он не слышит, наблюдая за спиной блондина перед ним, мечтая обнять эти плечи. Да, черт возьми, он сохнет. Даже он сам не может это отрицать, как бы не пытался.       — Да какая тебе разница, а? — Грубо брякнул в ответ, и уткнулся потупившимся взглядом в стену. Да, Алексей тот еще раздолбай, дерзкий, высокий троечник. С вечными светло-русыми кудряшками, и взглядом больших зеленых глаз. И этот великан теряется перед этим голубоглазым чудом? Становится неисправимым романтиком? О да, по всем законам жанра: язык перестаёт слушаться, земля уходит из-под ног, лицо заливает краской. В голове лишь «Люблю. Люблю. Люблю!»       Он был счастлив просто говорить с ним, даже когда говорил только он сам, он хотел снова стоять рядом и чувствовать его тепло. Но не судьба, как говорится. Так выпала карта. И парню суждено царапать сердце, в попытке удержать подальше от этого мира. А оно так рвётся…       Нет, сердце больше не принадлежит ему. Оно давно в заботливых, но в тоже время, жестоких руках блондина. Вот он сейчас мило общается с кем-то. Наверняка рассказывает как прошли выходные. Он улыбается, поднимает руку, аккуратно проводит ей по волосам и также медленно её опускает. Все движения были словлены пронзительным взглядом зелёных глаз.       «Его движение, его манера общения, привычки — все давно выучено наизусть.»       Каждый день Леша вспоминает день ссоры. Вспоминает как ужасно он себя повел. Как кричал и отталкивал от себя друзей, лишь бы не узнали о его чувствах. Он не мог по-другому. И в итоге остался один.       А теперь, хоть Дима находится здесь, рядом, он не может прикоснуться. «Я люблю тебя.» — В голове пробегают на вид такие простые слова, но нет смелости, нет сил сказать это вслух. Слишком страшно. И что-то внутри у Лёши ломалось, нет, разбивалось, как стекло, на миллионы осколков, которые не собрать обратно. А он лишь мог наблюдать, уходя в свой мир, злясь на окружающих.       Но так долго не могло продолжаться. Ревность съедала парня. Сколько раз он останавливал себя в последний момент, чтобы не ударить человека, находившегося рядом с Димой. «Нужно освободить себя от этого. И забыть. Срочно. Иначе я сойду с ума.» — проведя рукой по своим кудрявым волосам, в очередной раз бормотал себе под нос Леша по пути домой. Последнее время он совершенно не запоминает как прошел день, да и не старается. День за днем он лишь думает, думает, и думает.        Желание высказаться Диме о своих чувствах настолько сильно, что он начинал забывать, что он тоже парень. Он отлично знал, что блондин откажет. А если Дима его ещё и возненавидит, если станет смотреть на него с отвращением, Леша не сможет спокойно спать по ночам.        Голова чертовски болела от этих мыслей, да и от мыслей в общем. И чтобы отвлечься, кудрявый, только придя домой, сразу же уселся за компьютер. Он долго бесцельно шлялся по интернету. Но это мало помогало и мысли всё равно укатывались в сторону Димы.       — Черт, как же достало. Завтра же скажу. — Леша опустил голову на сложенные руки. Эти слова звучали устало и так, будто он это повторял каждый день, как запись, но никогда не мог выполнить.       Снова проблеск энергии и уверенности посетил его голову. И Леша снова всю ночь вертелся в кровати, продумывая каждое слово, что скажет завтра.

***

      И всё опять как по сценарию.       Утро было особенно тяжелым. Если ночью, перед сном, он был готов горы свернуть, сделать все, чтобы больше не страдать, то именно сейчас, лежа на кровати и накрытый с головой, его сковывал холодный и липкий страх. Нет, он же решил, он обязан это сделать, хотя бы ради самого себя. В комнату уже в третий раз вошла сестра, пытаясь поднять парня с кровати.       — Эй, сколько повторять? Ты встанешь наконец или нет? — Девушка потянула на себя его одеяло. Но скоро поняла, что все-таки, хоть это и младший брат, сил у него намного больше, и прекратила перетягивание одеяла.       — Или нет. — Послышалось тихое мычание.       — Вставай.       — Кать, мне на девять, отвали. — Фыркнул Леша скрываясь под одеялом. Девушка лишь цокнула языком, развернувшись на 180 градусов от кровати парня, прошептала «Неблагодарный», и ушла.       Прошло некоторое время, парень так и не смог встать. Но нужно было начать подавать признаки жизни, и начинать подниматься.        Сердце болело, и казалось, содрогалось от каждого вздоха. С огромным усилием он стянул с себя одеяло, но все так же лежа лицом в подушку, он потянулся за телефоном, который лежал на прикроватной тумбочке, что бы узнать время. Медленно повернув голову, Леша нажал на кнопку блокировки и, как ожидалось, его ослепило ярким дисплеем. Даже на минимальной яркости свет причинял боль. Парню понадобилось около двух минут, чтобы прийти в себя и наконец разглядеть цифры на экране. Его лицо исказил ужас. Черт возьми, он опаздывал уже на 20 минут. День начался паршиво.       Бегая, по уже пустой квартире, он делал все утренние дела одновременно. В мятой рубашке, с зубной щеткой во рту, ковылял на кухню, чтобы перехватить что-нибудь перекусить. Но на кухне ничего не было. Вернув зубную щетку на место, он пошел уже внимательнее осматривать её[Кухню].        — Мне что, голодным идти? А как же те вчерашние блинчики? — Бубнил себе под нос Лёша. Из-за самобичевания, вошедшего уже в привычку, не смог их попробовать. Леше не хватило терпения и он быстро бросил это дело, поняв, что бесполезно. Видимо, сестра решила отомстить.       Мысленно выругавшись, Леша обулся, схватил куртку и портфель, небрежно брошенный возле входной двери, который так и не разобрал со вчерашнего дня, выбежал на лестничную клетку. Перелетая сразу по две-три ступени, он спускался вниз. И как только он выбежал из подъезда, в лицо ударил холодный ветер, из-за чего голова пошла кругом, и в носу неприятно защипало.       Зима в этом году не удалась. Было морозно, но снег так и не выпал. Шел то дождь, то мокрый снег, из-за чего каждое утро парня гостеприимно встречал очень удобный и, манящий к себе, лед. Удержаться на ногах бывало трудно. Ну и по правилу Алексея: если все с самого начала пошло через одно место, то так будет и дальше. Именно поэтому не удивительно, что он навернулся у самого подъезда, больно приложившись о небольшую ступеньку спиной.       Вставать уже не хотелось. Лёша просто какое-то время лежал и смотрел на медленно светлеющее небо. Скорее всего, на первый урок он уже не дойдет. Все так же лежа на спине, и даже не поворачивая голову, он достал телефон из кармана куртки. Протянув его перед собой, посмотрел на слабо светящийся экран.

9:42. Прекрасно.