interitum

      Утро началось с того, что Майк столкнулся в ванной с сонно чистящей зубы Джейн. Девушка опёрлась одной рукой на раковину, склонив голову на бок так, что кудрявые волосы полностью скрыли её лицо.       Майк чертыхнулся, Джейн вздрогнула и испуганно посмотрела на него. На щеке была размазана зубная паста, а под глазами залегли тёмные тени, будто она тоже страдала от бессонницы.       Это было ужасное начало дня; Уилер не выспался, потому что половину ночи он пытался работать над новым произведением, но в голову постоянно лезли мысли о том, что, возможно, Нэнси, его старшая сестра, была права, и все эти восемь лет — с того момента, как Джейн Айвз переступила порог их дома — Майк был слишком агрессивен по отношению к новому члену семьи. А тут ещё и главная виновница его раздражения чистит свои чёртовы зубы. Времени другого, что ли, нет?       Ему было девять, когда появилась Джейн. Она почти сразу вызвала неприязнь — не хотела играть с его драконами, была молчаливой и смотрела такими большими испуганными глазами, будто он, Майк, угрожал ей убийством, если она произнесёт хоть слово или пошевелится. Со временем ненависть к Джейн стала привычкой. Мир мог перевернуться с ног на голову, но это чувство было неизменным, аксиомой жизни Майка Уилера.       Джейн сплюнула зубную пасту и быстро прополоскала рот, прежде чем выскользнуть из ванной. Мать, находясь на первом этаже в компании десятилетней Холли, прокричала о том, что завтрак готов и им следует спуститься вниз.       Когда Майк вошёл на кухню, Джейн возилась с Холли, мама говорила по телефону, а отец читал газету. Нэнси уехала ещё вечером; она давно окончила школу и колледж и теперь работала в Нью-Йорке, и планировала выйти замуж за Стива Харрингтона. Мама была в абсолютном восторге, хотя несколько лет назад она на дух не переносила парня старшей дочери.       — Доброе утро. — Карен улыбнулась сыну и потрепала его по лохматой голове. — Подбросишь Джейн до школы? Я везу Холли к врачу.       — На велике…       — Мам, Уилл заедет за мной, я же тебе говорила, — прервала его Джейн, слабо улыбнувшись.       Ещё одной причиной ненависти к приёмной сестре был Уилл Байерс, которого Майк считал своим лучшим другом до того, как эта раздражающая девчонка появилась в их жизни. Уилл, на самом деле, был единственным из их компании, кто тепло относился к Джейн. Лукас подкалывал его, говоря, что Байерс просто втюрился в «психичку» [как ласково они называли Айвз за спиной]. Майк, к слову, тоже так думал. Иначе почему они сдружились?       — Ты уверена? — Женщина отложила телефонную трубку, с прищуром посмотрев на девушку. — Майку будет не сложно.       Вообще-то, сложно. Но мать последние восемь лет не оставляла попыток подружить всех своих детей.       — Ага. — Джейн кивнула и вернулась к перешёптыванию с Холли и завтраку.       Майк сел за стол напротив девочек, поймав строгий взгляд мамы. Проигнорировал. Не впервые она была недовольна его поведением.       Он не чувствовал себя виноватым в том, что не испытывал тёплых чувств по отношению к девушке, которая не являлась его кровной родственницей — она была совершенно чужим человеком, даже если какие-то бумажки говорили о том, что она — часть его семьи. Херня, она абсолютно никем ему не приходится, и Майк не обязан её любить только потому, что родители взяли её в их семью.       Холли была родной сестрой, он заботился о ней, учил кататься на велике и позволял расчёсывать свои волосы, когда она мечтала стать парикмахером. В тот период пострадала вся чета Уилеров, даже его равнодушный ко всему отец.       Джейн он даже не позволял касаться своих вещей. Большую часть времени он игнорировал её существование. Она делала так же. Всё было в порядке, пока их жизни пересекались только в пределах дома Уилеров.

***

      Джейн с улыбкой забралась в машину Уилла Байерса и кинула свой потрёпанный синий рюкзак на заднее сиденье. Парень кивнул и тут же отъехал от дома Уилеров. Выглядел он таким же выспавшимся, как и она. Скорее всего засиделся за рисованием своих комиксов. У Уилла был талант — ещё в детстве он рисовал лучше своих сверстников, а в четырнадцать лет набросал чёрным карандашом портрет Джейн на тетрадном листе. Сейчас этот рисунок, помещённый Карен в рамку, стоял на письменном столе девушки и напоминал о лете, когда ей было тринадцать и она впервые столкнулась с влюблённостью.       Это был жаркий июльский полдень, Джейн была в общественном бассейне вместе с Нэнси, когда Майк и Уилл появились рядом с ними, незаметно вытянувшиеся за последние месяцы, кинули свои полотенца и прыгнули в прохладную воду.       Тогда-то Джейн, которой было только тринадцать и которая узнавала о любви от Нэнси, обучавшей её женским хитростям — как уложить волосы, каким блеском намазать губы, как правильно сочетать одежду, — впервые и увидела в Майке кого-то большего. Ни мальчика, который теперь приходился ей старшим братом [хотя в таком ключе она никогда о нём не думала; он был просто Майк Уилер, чья комната находилась напротив её последние шесть лет], ни человека, который ненавидел её и при любом удобном случае прожигал своим горящим взглядом кожу до костей.       Парня.       Он провёл рукой по мокрым волосам и улыбнулся Уиллу, когда они подплыли к бортику. Влажная кожа блестела на солнце, а глаза были прищурены.       Тогда-то Джейн и почувствовала это — разливающееся внутри тепло, но не от солнечного света, а от того, что он улыбнулся. Но всё тут же скрутило, стоило ему бросить на неё полный раздражения взгляд.       — Как понять, что ты влюблена? — вдруг спросила Джейн у Нэнси, читающей какой-то глупый роман, который её саму никогда не привлекали.       Нэнси понимающе улыбнулась.       — Если ты хочешь его поцеловать, — коротко объяснила старшая сестра. Этого было достаточно.       Джейн кинула короткий взгляд на Майка, который вытирал мокрые волосы, посмотрела на его лицо, отметив, что он симпатичный. Внимательно осмотрела губы, пытаясь понять, хочет ли она поцеловать Майка так, как Нэнси целует Стива.       Поняла, что да. И почувствовала когти отчаянья, вцепившиеся в её рёбра. Мысль о том, что он не испытывал тёплых чувств к ней, что видел в ней неразговорчивую замкнутую девочку, какой она была первые годы, пытаясь свыкнуться с новой семьёй и фактом того, что мама и тётя погибли, причиняла почти физическую боль. Ей было тяжело: восемь лет она жила в другом городе, в другом доме, у неё были свои друзья. Была родная мама, которая заплетала ей волосы по утрам и целовала в макушку. Тётя, которая много курила и рассказывала смешные истории.       Джейн было восемь, когда весь её мир перевернулся. Она быстро замкнулась в себе, пытаясь пережить трагедию. Майк же возненавидел её за молчаливость и нежелание играть с ним.       С того полудня прошло три года, а Джейн по-прежнему была влюблена в Майка, уже смирившись с тем, что сердцу не прикажешь и по щелчку пальцев это не пройдёт, поэтому старалась сводить общение с парнем к минимуму. К абсолютному. Они едва ли смотрели друг на друга, а за все года знакомства сказали друг другу не более пятнадцати слов [Джейн считала].       — Какие планы на ужин? — спросил Уилл, когда они подъехали к старшей школе Хоукинса. — Мамы не будет дома, и мы с парнями устроим небольшую вечеринку на четверых. Можешь присоединиться.       — Там будет Майк, — вместо ответа уронила Джейн и покачала головой. Находиться в одном помещении с Уилером ей было невыносимо. Все его колкие фразы, острые взгляды, вся эта ненависть, сквозившая в каждом движении — всё это разрушало Айвз.       — И я. — Уилл нахмурился. Вражду между своими друзьями он решительно не принимал и не собирался понимать. Майк был, по его мнению, упёртым бараном, не желающими давать Джейн шанс. А Джейн слишком мягкая и добрая по своей натуре, чтобы настаивать на общении с собой.       — И Дастин с Лукасом. — Девушка потянулась за своим рюкзаком. — Может быть, в другой раз.       — Ты так каждый раз говоришь, — проворчал Байерс.       Это в который раз за последний год заставило Джейн задуматься о том, что, может быть, Карен была права, и она, ослеплённая влюблённостью в Майка [об этом женщина, конечно же, вряд ли догадывалась], не замечала очевидного — она нравилась Уиллу больше, чем просто друг. Как девушка.       Но потом мимо машины со свистом пролетела фигура на скейтборде и забрала эту мысль с собой. Джейн тряхнула головой, вышла из машины и распрощалась с парнем, убедив его, что после уроков ждать её не нужно — она доберётся домой самостоятельно. Уилл просканировал её своим подозрительным взглядом и в конце концов сдался.       Что же, здравствуй новый день.

***

      Утреннее столкновение с Джейн привело к тому, что весь первый урок Майк провёл, перебирая детские воспоминания.       Она появилась осенью, в середине октября — на ней был джинсовый комбинезон и тёмно-синяя водолазка. Джейн крепко держалась за руку Нэнси, которой тогда было около двенадцати [именно старшая сестра первой смогла сдружиться с Айвз] или, может быть, чуть больше. Карен присела перед ним на корточки, провела рукой по взлохмаченным волосам и мягко произнесла:       — Это Джейн, теперь она твоя сестра. — Повернулась к смотрящей на Майка большими карими глазами девочке и сказала уже ей: — Малышка, это Майк, теперь он твой старший брат. А это твой дом.       Джейн только кивнула, продолжая сжимать руку Нэнси.       Майк не помнил, в какой день это случилось — в тот же вечер или неделей позже. Однако, однажды, когда они сидели в подвале, который родители переделали в игровую комнату для детей, он показывал новому члену семьи свои многочисленные игрушки: драконов, железные дороги, машины, конструкторы. Джейн сидела ни живая ни мёртвая, вздрагивая от каждого громкого звука.       Майку это не нравилось. Он тут распинался перед ней, а она сидела, подобно куклам его старшей сестры, и смотрела такими огроменными глазами, полными страха, будто Майк ножом перед ней размахивал.       Он расстроился, психанул и пнул злосчастную коробку с мелкими деталями конструктора. Майк даже не понял, что случилось, но Джейн вдруг заплакала, прижимая ладонь к левому глазу, а на лестнице как раз появилась мама с подносом, на котором были тёплые вафли и две кружки какао.       — Что ты сделал, Майк? — строго спросила она, торопливо сбегая по ступеням вниз и ставя поднос на небольшой столик. — Милая, что случилось? — Женщина присела на корточки перед Джейн и осторожно убрала её руку с покрасневшего глаза.       — Ничего я не сделал! — воскликнул Майк, взмахивая руками. Мама, конечно, его не послушала и наказала.       Этот случай, возможно бы, и забылся со временем, Майк бы потеплел по отношению к Джейн. Но через пару дней, когда в гости пришёл Уилл, мальчики сидели за столом, придумывая собственную игру [впоследствии, после некоторых доработок и корректировок, эта игра стала их любимой, и, без вранья, они могли играть по десять часов], девочка спустилась в подвал с книжкой сказок в руках, привлекая внимание Байерса, который уже наслушался гадостей о новой сестре его лучшего друга.       Уилл, к удивлению Майка, совершенно легко нашёл общий язык с нелюдимой Джейн, пригласив её присоединиться к их занятию. Когда она отказалась, он тут же нашёлся и предложил поиграть во что-нибудь другое.       Майк сидел, наблюдая, как его лучший друг и чудачка-девочка, которую он должен считать частью своей семьи, беззаботно строили кривой дом из его конструктора.       Это было настоящее предательство. Джейн использовала какую-то магию, переманивая Уилла на свою сторону. С годами Майк переквалифицировал магию на влюблённость, но обида на Айвз не прошла.       Да, именно в тот вечер он впервые почувствовал жгучую злость на девчонку. Позже эта эмоция стала неотъемлемой частью испытываемых чувств, когда Джейн появлялась в поле его зрения.       Прилетевший в голову скомканный лист бумаги заставил Майка вынырнуть из своих воспоминаний. Обернувшись, он посмотрел на широко улыбающегося Дастина. С годами тот едва ли изменился — вытянулся да схуднул. У него всё ещё остались та же широкая улыбка, то же гнездо кудрей и та же любовь к кепкам.       — Айви клуб, — проговорил он одними губами.       Майк только кивнул, перевёл взгляд на откровенно скучающего Лукаса, а потом заметил неизвестную рыжую макушку.       Точно, этим утром к ним в школу перевелась какая-то девчонка из Калифорнии. Он особого внимания на это не обратил. В их компании он прослыл главным женоненавистником, хотя это было очень громкое слово — все девушки их возраста в городе были не так, чтобы умными, и интересовались только шмотками да тем, как лучше выглядеть. Майку было слишком скучно с ними разговаривать, а о том, чтобы начать встречаться с какой-то из них, он даже не думал.       Когда урок кончился, Дастин насильно потащил его в их Айви клуб — кабинет, в котором они зависали на переменах и решали важнейшие мужские задачи, по типу «В какие автоматы поиграть вечером» и «Где взять пива». За столом уже сидел Уилл, когда они вошли, а две минуты спустя появился запыхавшийся Лукас.       — Мы хотим пригласить новенькую потусить с нами вечером, — произнёс Дастин с широченной улыбкой. Лукас активно закивал головой, а на его лице отобразилось такое же глупое выражение, как и у Хендерсона.       Майк закатил глаза и бросил свой рюкзак за стол.       — Нет, никаких девчонок, — отрезал он.       И тут неожиданно Уилл, который всегда был на стороне Уилера, поддержал Лукаса и Дастина:       — Я не против. — А потом добавил: — Если только Джейн присоединится к нам. Одна девушка на четверых парней…       — Звучит как начало порнофильма, — выдал Лукас, и все, кроме Майка, рассмеялись. — Если нужно потерпеть психичку для того, чтобы Макс подружилась с нами, то я не против.       Дастин, всегда нейтрально относившийся к Айвз, кивнул, соглашаясь с мнением Синклера.       — Нет, — повторил Майк, скрещивая руки на груди и не имея желания находиться в одном помещении с Джейн целый вечер. А если учесть, что к Джейн добавится другая глупая девчонка — желание выпить пива с друзьями и поиграть в дэнди сразу отпадало.       — Ты в меньшинстве, чел. — Дастин улыбнулся, радуясь тому, как всё сложилось.       Майк заскрипел зубами. Чёртова Джейн! Она испортила весь его день!