interitum

      Сара и Сьюзи были лишь верхушкой кровавого айсберга — Хоппер был в этом уверен. Одни из многочисленных жертв будущего серийного маньяка, который, к раздражению шерифа, не оставлял ему ни одной зацепки. Но у него был свой почерк, ярко прослеживающийся уже в двух эпизодах.       Джим заметил несколько вещей ещё в первый раз: жертва не была изнасилована [что исключает всякий сексуальный подтекст в убийстве], место пореза на горле [которое и приводило к смерти девушек] закрыто тонким чёрным лоскутом ткани — он, подобно небольшому шарфу, был обёрнут вокруг шеи и завязан сзади. Примечательно, что ткань не была оторвана от одежды умерших. Убийца приносил её с собой.       — Сьюзи пошла на вечеринку, — наконец, после многочисленных слёз, невнятных бормотаний и шмыганья носом, мать последней жертвы, которую допрашивал шериф, сказала хоть какую-то полезную для расследования информацию.       — Чью? — незамедлительно спросил Хоппер, тут же делая пометку «Допросить присутствующих» в своём блокноте. Обычно там он играл в крестики-нолики сам с собой. За тридцать лет работы в полиции Хоукинса ничего столь же ужасающего не происходило.       — Кажется, Троя… как же его фамилия? Хэвенс[1]! Они живут почти на окраине города, недалеко от Харрингтонов. — Миссис Райзер взмахнула рукой, а затем вновь всхлипнула. — А я ей говорила: «Не едь!» — но Сьюзи же семнадцать, она же лучше меня знает жизнь! А накануне она со своим парнем поссорилась, один из ваших офицеров его допрашивал. Но это не Джейсон, он мальчик хороший, приличный, очень её любил и никогда ничего дурного не делал.       Джим тем временем записал «Харрингтон», рассудив, что нужно допросить и семейную пару — может быть, они что слышали или видели.       Дело в том, что место преступления и место, где нашли тело жертвы, — два разных. Убийца убил её в глубине леса, почти за чертой города и притащил обратно. Стоит отметить, что следов от шин не осталось, что давало основания полагать — он тащил её на себе и туда, и обратно. Значит, следы крови остались на нём. Значит, его мог кто-то видеть.       Это был всего лишь крохотный проблеск надежды, но, главное, он был.       Джим, дослушав миссис Рейзер, отпустил её, пообещав непременно найти «это чудовище», поговорил с одним из своих помощников, который допрашивал парня Сьюзи, получил от него железобетонный вывод, что малец даже муху прихлопнуть бы побоялся. Да и алиби у него на ночь.       Хоппер покурил в своей машине, завел её и поехал в сторону дома Харрингтонов. К его удивлению, дверь открыл Стив, их единственный сын, который должен был быть в Нью-Йорке со своей невестой.

***

      Суббота всегда была её любимым днём недели: Джейн контактировала только со своей семьёй, Уиллом и его мамой. Никаких косых взглядов и перешёптываний.       Но этим утром, спустившись вниз к завтраку и получив полный прежнего раздражения взгляд Майка, она возненавидела не только данный день, но и всю свою жизнь. И прошлый вечер, наполненный иллюзиями и ложью.       Это длилось секунду, но ощущалось, словно вечность. Джейн, окрылённая недавними событиями, влетела в кухню — на звук обернулся Майк, и ему потребовалось мгновение, чтобы им же собранное прошлой ночью сердце Айвз вылетело из её грудной клетки и с оглушающим для неё шумом разбилось о деревянный пол. Разлетелось, как нечаянно опрокинутая кружка.       Джейн даже показалось, что его брошенный вскользь взгляд острой стрелой влетел в её грудную клетку, оставив ещё одну гниющую рану.       Их собрались сотни под бледной кожей Айвз за последние три года.       — Доброе утро. — Улыбнулась Карен, которая хлопотала возле плиты. — Будешь завтракать?       — Я хотела захватить сока и вернуться в комнату, — пробормотала Джейн, подходя к холодильнику.       — Так ты тоже вчера пила, Джейн? — спросил Тед. Он сидел за столом со свежей газетой и выглядел, как карикатура на отца.       Сколько она себя помнила, Тед Уилер был больше предметом интерьера, нежели мужем и отцом. И Джейн не понимала, как такая хорошая женщина могла связать свою жизнь с кем-то вроде него. Ведь Карен была всё ещё красивой и, даже родив трёх детей, оставалась стройной.       — Нет, папа, — ответила ему Джейн, достав из холодильника графин со свежим апельсиновым соком. — Я просто не выспалась.       Она захватила стакан и тост с шоколадной пастой, а после, ни разу не посмотрев на Майка, вышла из кухни и поднялась в свою спальню. Ей теперь, когда все её воздушные замки были равнодушно разрушены, ничего не хотелось, кроме как забраться в постель, под одеяло, и проплакать до конца своих дней.       Но Джейн редко потакала подобному желанию; внутри неё жил ничем не питаемый оптимизм, который верил, что однажды — вот-вот! — Майк всё поймёт, придёт к ней, и она простит его, потому что любит так сильно, что готова стерпеть сотни лет ненависти, лишь бы находиться подле него.       Ну не дура ли?       Девушка съела свой нехитрый завтрак и села за письменный стол, придя к выводу, что лучше она сделает домашнее задание, чем позволит себе ещё хоть мгновение думать о Уилере и его взглядах.       Это удавалось сложнее, чем ей хотелось бы, — мысли то и дело возвращались к прошлому вечеру — Джейн прокручивала воспоминания-картинки и пыталась отыскать фальшь в глазах Майка, тень той ненависти, что всегда была внутри него. Но не могла. Ей казалось, что всё было настоящим: и смех, и взгляды, и слова. И тот момент на лестнице, ну не придумала же она! Не причудилось же, что он тоже хочет её поцеловать!       Айвз обессилено рухнула в свою незаправленную постель и уткнулась в подушку.       В таком положении её и нашла Карен, войдя в комнату дочери.       — Что-то случилось? — спросила женщина, присаживаясь на край кровати и тут же протягивая руку к волосам девушки, поглаживая её по голове. — Ты сама не своя. Что-то случилось на вечеринке?       Джейн бы под дулом пистолета никогда не призналась маме, что влюблена в Майка Уилера. Она же их даже не различает, оба для неё родные дети. И тут она заявляет, что влюблена в брата? Карен ни то, что не поймёт её, она из дома выкинет, не моргнув глазом. Стыд-то какой!       — Ничего, — пробурчала Джейн в подушку, не имея сил поднять головы. День только начался, и они планировали с Макс покататься на великах и сходить в кино, а потом заглянуть в пиццерию, прихватив Уилла.       — Ну, я же вижу, Джейн, — мягко произнесла миссис Уилер. — Это… из-за какого-то мальчика? Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной всем, я не буду тебя ругать.       Ага, не будет. Она просто молча вычеркнет из своей жизни.       Девушка перекатилась на спину и посмотрела на маму из-под нахмуренных бровей. Карен смотрела на неё с такой уже родной улыбкой, которая была на её лице с первого момента их встречи. Джейн уже забыла, как выглядела её родная мама, Терри Айвз. У неё не было фотографий, только детские воспоминания, которые поблёкли со временем.       — Я влюблена, — призналась она, решив, что можно сказать часть правды. Безопасную. — Но он, очевидно, не чувствует ко мне подобного.       — Влюблена? — переспросила женщина, облокачиваясь спиной на подушки и раскрывая объятия. Джейн тут же придвинулась к ней ближе и опустила свою голову на её живот. — А почему ты думаешь, что это не взаимно?       — Я чувствую это. То, как он на меня смотрит… влюблённые парни не вкладывают столько ненависти.       — И что, ничего не сможет изменить это?       — Разве что рождественское чудо, но я не уверена, — попыталась отшутиться Джейн, чувствуя, как горчат её слова.       Если бы всё было так просто.

***

      Холли вновь спустилась в подвал к Майку. В этот раз он сражался с похмельем и отголосками ночных чувств. То ли дело было в алкоголе, то ли в том, что Джейн выглядела не так уж плохо, но ему даже немного понравилось разговаривать с ней. Он на какую-то безумную долю секунды подумал, что они могли бы быть друзьями. Как настоящие брат и сестра. А потом эта мысль сменила другую, и Майк забыл об этом.       — Я хочу услышать продолжение! — потребовала Холли, нагло забираясь на его колени и прерывая мучительные думы над сюжетом книги.       Майку отчаянно хотелось написать что-то стоящее. Что-то получше, чем те рассказы, что он опубликовал летом в газете Чикаго за пару долларов. Что-то масштабнее.       — Какое? — спросил он, понимая, что младшая сестра не даст ему продолжать своё прожигание взглядом печатной машинки.       — Ту историю! Тебе было тринадцать, и Уилл неожиданно пропал! — Холли поёрзала на его коленях, устраиваясь максимально удобно для себя, но не для Майка. В конце концов, ей больше не пять, и она не такая лёгкая, как ей самой казалось.       — Я почти уверен, что в той истории никто не пропадал. — Уилер покачал головой, пряча улыбку.       — Пропадал. — Она с важным видом кивнула, а потом добавила: — Я сама придумала. Раз есть Изнанка с монстром, то там кто-нибудь да должен пропасть![2]       — Насколько я помню, там не было никакого монстра.       — А я его сама придумала! — Холли широко ему улыбнулась. — Ну, какой рассказ без монстра?       Майк заключил, что младшая сестра была права, и мысленно вернулся к тому рассказу, который он наскоро придумал: четверо тринадцатилетних парнишек находят некое измерение, которое похоже на их мир, но оно пустое (обновление: теперь там есть монстр). Откуда и как эта Изнанка появилась — неизвестно. И вот, компания друзей начинает её исследовать.       На каком-то моменте Холли заснула, и Майк закончил повествование и, погрузившись в придуманный рассказ, подумал, что вышел бы неплохой ужастик, сними его качественно и добавь какого-нибудь экшена. Потом и его вырубило.       — Так, значит, Уилл пропал? — уточнил Майк, пытаясь построить какой-нибудь увлекательный и нестрашный сюжет.       — Да. Но, по секрету, монстр утащил его на Изнанку. Никто, кроме его друзей, не знает, где он, а взрослые не верят, как и всегда.       Майк улыбнулся. Холли успела понять систему этого мира.       — Хорошо, тогда это произошло так: они вчетвером играли в, скажем, «Подземелья и Драконы», а после все, кроме Финна[3], у которого они и играли десять часов в выходной день, разошлись по домам.       — А почему Финн?       — Тш! Это моя история.       — Я больше не хочу слушать. — Вдруг Холли спрыгнула с его колен. — Напиши. Так будет интереснее. И я всегда смогу её перечитывать.       И она быстро взбежала по лестнице наверх и затопала ногами по гостиной, кажется, направляя свою нескончаемую энергию на отца.       Майк некоторое время смотрел ей вслед, а потом решил, что напишет трёхстраничную историю для Холли и вернётся к разработке сюжета книги, которую он ещё не придумал.       Три часа спустя, когда мама спустилась к нему и попросила съездить в магазин за продуктами для обеда, он с удивлением обнаружил, что написал на семнадцать страниц больше, чем планировал.