Альфаподобный

Дин сидит на кухне и смотрит в одну точку, чувствуя ужасающую боль в области сердца и допивая очередную бутылку пива. Альфы нет! Он с неравнодушной бетой! Что мог подумать нормальный человек? Да даже полный псих понял бы, что тут что-то не так! Ну, а если брать конкретно Винчестера, его мозг посетила королева воображения. «Кас уехал вместе с Бальтазаром, ни написал, ни позвонил, на звонки тоже не отвечал за всё время… Он мог не услышать телефон из-за музыки…. Но… Но… ААААААААААА!!!!!!! Да кого я обманываю? Он наверняка оторвался с белобрысым ублюдком и думать обо мне не думает! Мы ведь помолвлены!» Винчестер слышит будильник на телефоне и поднимается в спальню, чтобы его выключить. Зачем заводил? Не вспомнить. Он стоит, смотрит на то, как экран мобильного высвечивает 5:02, и не может собрать ни единой мысли. Только боль, слёзы и гнев на пару с отчаянием и маленькой крупицей апатии. «Каса нет уже… Долго» Пьяный мозг не может и предложения связать. Тишину разрывает лишь сигнал сотового. Омега берёт телефон в руки и швыряет из-за всех сил, что тот безжалостно разбивается об стену и падает на пол. Новая бутылка осушается, когда Дин достаёт спрятанные от Каса сигареты. Курит одну, две, пять, не помогает. Он сидит на кровати, выкидывая очередной потушенный о тумбочку окурок, хочет уснуть, но фантазия, факты и алкоголь — адская смесь. Винчестер представляет, как Кас с таким любящим взглядом вжимает бету в матрац, а он, Дин, тут и просто ревёт. В душе. Он силой кидает пустую бутылку в пол, та разбивается на мелкие кусочки, и Дин ходит по осколкам, не чувствуя боли. Панк стягивает одеяло с кровати и оно исчезает в темноте, предварительно треснув раз 75? Может и больше. Винчестер хватает свою подушку и разрывает на такие лоскутки, что перья, забивавшие подушку, разлетаются по всей комнате. Пока они оседают на пол, пачкаясь в крови омеги и закрывая собой израненные ступни, Дин держит подушку альфы, вдыхая его запах. С первого дня встречи он сводил его с ума…. Вот теперь пошли слёзы, слёзы боли и несправедливости. Почему он должен так страдать? Почему всё не может быть как в грёбаной слащавой сказке, которые так ненавидел панк за их нереальность? От крика в эту самую подушку раздирало горло. Затем приходит ярость. Чистая, звериная и неукротимая. Дин бросается на самый огромный предмет в этой комнате — шкаф. И после долгих попыток хоть как-то раскорячить и опрокинуть его, от беспомощности разбивает зеркало, превращая костяшки в фарш. Течёт кровь, в некоторых местах виднеется мясо, а Дин стоит, как ни в чём не бывало и достаёт окровавленной рукой застрявшее стекло в пальце.

♠♣♥♦

Примерно к шести часам Дин снова льнёт к пачке сигарет. Курит сразу всю. И стоило только прикрыть глаза, как перед глазами извивающийся Бальт под Касом. Новая волна ярости и всё по кругу. Переломанная кровать, прикроватная тумбочка, которая забаррикадировала дверь в спальню, оставив там дыру. И разорванные в хлам обои. Везде.

♠♣♥♦

Время примерно восемь часов утра, почти протрезвевший омега в ужасе наваливается спиной на стекло, закрытое тёмной тяжёлой шторой. Прижимает к груди подушку альфы и скатывается вниз, понимая, что он натворил. «Кас не простит…». Неожиданно для вымотанной омеги, портьеры отрываются и падают на пол с тяжёлым грохотом, поднимая волной воздуха, давно осевшие красные пёрышки, которые с новой силой взлетают вверх и покрывают собой всё пространство разрушенной комнаты. Омега кутается в чёрные шторы, обнимая и прижимая к себе подушку альфы. Ноги и руки покрыты коричневыми перьями, особенно ноги, а Дин всё так же не чувствует боли, хотя в ноге осколков 10… Он мирно засыпает утыкаясь влажными закрытыми глазами в подушку своего возлюбленного. Не правда. Не его.