Дом,в котором нет места безгрешной душе.

Цзянь — цзинь — цзянь — цзинь — цзянь Бам-с! Громкий писк будильника прямо под ухом, который хорошо и колоритно сочетается, как водка и ром со звонком мобильного телефона.Почему он раньше не додумался сменить рингтон на телефоне на более приятную и мягкую для слуха и утреннего пробуждения мелодию. Даже того же Мо… Как же его там… Мукадабра… Моцарта, точно! Даже этого странного чувака с подозрительной фамилией. Именно сейчас, больше всего на свете Бэкхен мечтает как американских фильмах достать из-под кровати такой тяжёлый, чугунный молоток, и несколько раз потрезвонить по проклятому будильнику, чтобы тот заткнулся. И предмет ненависти, как бы удивительно это не было все же это понял, и ради своей жизни, которая у него всего одна в отличии от кошки перестал бесполезно звенеть, и уступил место мобильнику. — Да кто там, чёрт его подери, звонит в такую-то рань! На настенных часах комнаты показывает четверть пятого, но ведь на работу только к восьми.У него есть ещё гребанных три с половиной часа на то, чтобы нормально выспаться, собраться в офис, выехать, заправиться, постоять в пробке и вовремя прибыть на работу.Все. Парень неспеша и неторопясь приподнимается на локтях, перемещая свою ленивую, мелкую, одним словом хомячью тушку в сторону тумбочки, дабы расстояние было сокращено до минимума и никаких интересных и увлекательных приключений не произошло. Громкое кряхтение, будто там совсем не молодой парень, которому едва перевалило за двадцатник, а старик без трёх девяносто девятилетний.Это Бэкхен так старательно тянется за мобильным. Даже при сокращении расстояния толку не было.Задев своими проворными ручками графин с апельсиновым соком, и уронив его на пол.Ещё полетели следом папка с документами, и тарелка с топленым молочным шоколадом, а сверху все украсили ключи от машины, и паспорт. — Ах ты ж, пидрила мудопопизденная! Какие впечатления могут сложиться об этом «прекрасном», раннем пробуждении утром 19 января, нового, а уже блядского 18-го года? Правильно, только самые лучшие, от которых даже так блевать не хочется, как после абсента с пивом.Вот и у Бэкхена остались только великолепные, блещущие своей прямотой слова и эмоции, которые он мастерски описывает только в ненормативной лексике, как сеульский дембель. Несколько грозных рявканий на бумажки пропитанные свежевыжатым соком цитруса, в шоколаде и двумя большими вишенками в виде паспорта и ключей, а если быть точнее, то паспорт похож на школадную вафлю. Судя по всему Бэк точно голоден, и положение нужно обязательно спасать, или бумаги на полу станут яблочной пастилой.А такого конфуза произойти не должно, он же приличный человек, чтобы не наброситься на шоколадные документы… Нет, мы ошибались. Бён уже сидит на полу и потихоньку слизывает остатки шоколада с папки, подбирая пальцами вязкую, густую жидкость.Выглядит, мягко говоря не совсем неприятно, но ситуацию уже не спасти, а гребанный телефон все гудит и разрывается от звонков. — Эх, ну и Абдулай с ними. Вздохнув выпаливает Бэкхен, с ненавистью смотря на перевернутую миску испачканную в топленном лакомстве, и оперевшись локтем о кровать поднимается.Но, есть одно огромнейшее «но», которое мешает телефону попасть в руки юноше.Его же испачканные в шоколаде пальчики, которые теперь тоже шоколадные и смотрятся довольно аппетитно, что Бён подумывал даже позавтракать ими…позже в голову пришла мысль о таком понятии, как «каннибализм» и все думы ушли в леса Кореи, а на первый план выдвинулись такое понятие, как «помыть руки и взять телефон» Помыть руки было слишком заморочно, поэтому облизать свои аппетитные пальчики встало в тенденцию мыслей Бэкхена, и в ту же минуту указательный палец оказался в рту, и сладость, вперемешку с лёгкой молочной горечью почувствовались на языке. Вкусно, конечно же, но растягивать удовольствие не рекомендовалось это уж наверняка. Закончив с делом, Бэкхен вдохнул в себя больше чистого воздуха, и медленно перевёл укоризенный взгляд на тумбочку и взял проклятый мобильный в руки, оттягивая зеленую полосу вызова в сторону. — Бэкхен, мать твою, мои подчиненные звонили тебе несколько раз, я их уже по всему офису разогнал плетями! Я лично звоню тебе, я! Начальник агенства! У тебя есть совесть?! Скотина несчастная! Ладно, соответственно перейдем из прелюдий к главному делу. Бэкхен закатил глаза, услышав довольно придирчивые слова о том, что ему несколько раз звонили, хотя это был единственный звонок.Он не дурак.С самого начала понял, что Минсок ещё та сука, и разводить людей умеет на раз два, поэтому поставил для любимого начальника отдельную мерзкую мелодию.Чтобы наверняка знать, что звонит маленький, злой хомячина, любящий такие же печеньки и женщин того же типа, что и Бёна — Тао и Ифань заедут за тобой без пятнадцати девять, будь готов.С собой возьми только мобильный, и только блять попробуй не брать трубку, я тебе член отрежу своими ножницами.Я до сих пор помню, как ты ими себе жилет порезал, так теперь представь что будет с твоим дружком.Представил? Молодец, бойся меня! Последняя фраза вызвалась ответным смешком, и Бэк тоже невольно заулыбался представляя сначала хомяка кричащего «Бойся меня»… А потом ножницы, которые он вытаскивает из-за пазухи и идёт к нему, чикая ими и зло усмехаясь. — Боже ж ты мой, срань господня! Перекрещивается Бэкхен, мотая головой и вслушиваясь в слова начальника с особой внимательность, чтобы такого, что в его фантазиях не повторилось. — Давай, Бён, я всегда на связи.Будут вопросы, звони. « Будут вопросы, звони» Нет уж, если будут вопросы, не будет и его дружка.Бэкхен воздержиться от такого столь заманчивого предложения, и пойдёт собираться, так как до поездки осталось всего каких-то четыре часа.Он может ничего, блять, не успеть!