Трехцветный клевер

      Когда я проснулся, все произошедшее казалось мне очередным приятным сном, ровно до тех пор пока я не открыл глаза, и не увидел на чем я собственно лежу. Мне было так хорошо, что я сперва не придал значения произошедшему, но буквально через несколько минут подскочил на кровати, и развеяв чары кулона, выпрыгнул в окно. Второй этаж не был для меня проблемой, ведь я сразу же применил чары полета.        Я пролетел прямо над Рикаэлем и Ароном. Они ругались, и видимо из-за меня. Из-за свиста ветра я не слышал их, и заметив меня, они подняли головы, провожая меня удивленным взглядом. От стыда хотелось со всей дури влететь в дерево, или скалу, но я не думаю что Беляк соберет меня снова по частям, потому я со всей дури приземлился в прохладную озерную воду, вызвав небольшое цунами.        Ушибся о воду, прилично, но это хоть как-то прогнало стыд, и я всплыл скулящей звездочкой на поверхность. Память как на зло воспроизводила очень сочные картины прошлого дня. Как же я виноват перед Рикаэлем! Все же я не имею никаких прав на Арона, а тут такое… Желание удавиться от стыда крепчало, и я вылез из воды, убегая к своей черной крепости. Уже не обида, а стыд гнал меня в мое миниатюрное королевство затворничества.        Терновый забор пропустил меня без всяческих заклинаний, просто расступившись в стороны. Я даже не удивился что моя скорбная резиденция приняла меня, и вновь не удивился десятку пейтовых гнезд и их хозяевам. И именно здесь я обнаружил лабораторию искр. Хитрюги с одним именем на двоих обустроились внутри дерева. Убедившись что внутри никого нет, я затянул проход сверху, что бы искры не имели доступа ни к кустарной лаборатории, ни к своим запасам.        Остаток дня я был занят тем что изгонял черный цвет из листьев. Как итог, я просто убрал старый забор, и вырастил новый, отхватив себе землю со вторым озером. Меня не сразу стали искать. Сейчас наша связь истончилась по моей вине, но я все же чувствовал, где-то там, в отдалении, Арона и Рикаэля. Они волновались. А я что? Да я просто в ужасе от мысли о том что помешал их отношениям пускай и не по своей вине. Я вернусь, но… Сперва нужно принять произошедшее, а это ох как не легко…       На второй день я занимался тем что выкорчевал со своей территории погибшие деревья и на их месте взращивал новые саженцы. По большей части это нужно было мне для того чтобы не думать, как бонус, я учился менять цвета листьев. Магия волшебных зверей сильно зависит от эмоций, и врожденного элемента. Мой элемент это природа, а у природников почти всегда мягкие, пастельные оттенки меха, зрачков, и волшебства. Но если я злился, цвет моего волшебства становился ярче, когда мной преобладали стыд, то тускнел, а когда находился в отчаянии то магия чернела. Это все что я понял за свою жизнь, дальше, у меня был запас знаний о человеческом волшебстве. Оно грубое, точное, как боевой молот, по сравнению с изящной шпагой у магии волшебных зверей. У людей множество способов ее использования, и лишь несколько фундаментальных правил. Хотя эти правила мало кто исполняет, одно из них, не убивать с помощью магии, но у нас даже преступников казнят с ее помощью. А это в свою очередь выводит магию из разряда приятных вещей. Моим размышлениям помешали. Арон и Рикаэль пришли вдвоем, и пробили терновую изгородь. Ну как пробили… Сожгли часть стены, и охранные лианы. Признаюсь, я не обиделся, вместо этого я снова испытал стыд, при виде их двоих. Ничего не говоря я сел на лавочку, смотря на то, как они пересекают мой сад.        — Ну что опять? — Улыбнулся Арон, когда они сели напротив меня.        Я лишь потупил взгляд. Приятно конечно что они пришли за мной, но вот стыд перед ними не дает говорить. А еще под хвостом приятно потянуло при виде Арона.        — Что случилось? — Рикаэль не сводил с меня глаз.        — Отвар случился… — Буркнул я не меняя облика. Я уже и забыл что могу говорить в виде пейта.        — Сейчас-то лучше?        Я кивнул не поднимая головы. Не могу я смотреть им в глаза.        — Тогда что с тобой?        — Мне стыдно…        Они переглянулись.        — Не скажу что я не хотел этого… — Если бы не мех, я был бы красным от смущения. — Но не так… Не под принуждением… К тому же ты был против, Рикаэль, а это очень важно для меня…        — Я… — Начал было синеволосый.        — Все сложно, я понимаю… Для меня тоже. Раньше, когда не мог принимать человеческий облик, все было проще. Вы люди, я зверь, все исполняют свои роли. По началу, отношения между вами казались мне чем-то диким и непотребным… Но живя рядом с тобой, я стал все сильнее привязываться к тебе и привыкать к этому. Большего мне и не нужно было. Но потом, когда я спалился перед Ароном, и после монолога его высочества Барриэля, я стал понимать что моя человечность вполне приемлема, и даже пригодится… Тогда я полностью переосмыслил свою жизнь, ведь я никак не мог завести семью со зверем, зная кто я есть, а видя вас… чувствуя вас, и ощущая, у меня появилась маленькая надежда на то, что я не останусь один… Но третий, как говорится, лишний. Я боюсь потерять вас…        Я вздохнул, положив морду на стол. Вот я и высказался. Выложил все что думаю, ничего не утаивая.       — Если боишься, то чего удираешь при любом поводе? — Рикаэль положил руку мне на голову.       — Стыдно…       — Нашел кого стыдиться — Улыбнулся Арон.       — И все же…       — Так, хватит хандрить!        Рикаэль встал и сгреб меня на руки. Так не честно! Знает же что мне это нравится. В общем, меня принесли обратно. К моему удивлению, мою комнату в большом доме прибрали, и даже починили кровать.        Я еще несколько дней избегал их обоих. Ну не может так все просто закончиться! Немного позже я узнал что Арон и Рикаэль в тот день спорили о том, что делать, если призрак будет докучать мне, пока я сплю. Но, оказалось что эта вездесущая бабка видела все. Ночью я спустился в небольшой подвал, и обнаружил призрака парящего под потолком с пустым взглядом. Разговорив ее, я узнал что у нее психологическая травма от увиденного, и теперь она из подвала никуда не выйдет. Что ж, эти новости определенно хорошие.        Искрам кстати тоже перепало от Рикаэля. Оказывается для искр есть подобный отвар, и когда они спали в малом доме, в моей старой спальне, Рикаэль разлил там стакан отвара, и запер дверь. Сначала проказники запаниковали, потом попытались выломать дверь. Когда к утру стихли писки и рычание, Рикаэль их выпустил. Искры вышли светясь розовым цветом от смущения, и ушли из дома на несколько дней. Вернувшись, они больше над нами не подшучивали, за что Аку в голос благодарил богов.        Совместными силами мы перенесли лавку в первый этаж нового здания. Там было куда больше места, и мы даже не сразу все заставили стеллажами. Этим летом я стал чаще замечать что на мою хлопковую одежду обращают внимание. В основном в ходу холщевые одежды, у людей побогаче — шелка. И ничего даже близко не походит на хлопок. Тогда я задумался о том, чтобы выращивать хлопок на продажу.        Мы с Ароном и Рикаэлем обсудили это. Арон рассказал что шарфик из моего меха так же пользуется вниманием на графе Обригонском. Тогда, заручившись одобрением графа, Арон передал в мое пользование поле, что находилось неподалеку от виноградников. У меня оставалось немного семян хлопчатника, что я вывел от скуки в замке его светлости. Я провел в поле неделю, выращивая семена, и собирая новые для того чтобы засеять поле размером с четыре футбольных поля. Да… Арон умеет быть убедительным, когда становится серьезным. Самому графу понравилась хлопковая одежда, и теперь все стражи получили новую форму с хлопковыми подкладками.        Благодаря чарам, общими силами мы сократили рост хлопчатника до двух месяцев. Я на это время поселился в замке. Рикаэль был не против. Я не доверял секрет проращивания моего хлопка никому кроме Рикаэля и Арона, а потому возвел терновую изгородь вокруг поля, и дни на пролет занимался саженцами. Под вечер, у меня не оставалось ни физических сил, ни волшебных. Даже кулон отказывался поддерживать человеческий облик ослабленного тела. Когда я впервые не пришел на ночь в замок, Арон пришел на поля и принёс меня в свою комнату.       Я не возражал, хоть и сильно смущался. Меня вычесывают, это было очень приятно, и я позволил себе расслабиться под щеткой.        — Арон? — Я приоткрыл глаз смотря на щетку.        — Что Саф?        — Скажи… После того что Мы с тобой… Гм… В общем, вы с Рикаэлем не ругались? —       Смущение опять накатило, если бы не шерсть, я бы сейчас был красный.        — Нет. Он принял это. Он понимает.        — Уф… — Я распушился от того что щетка прошлась по моему животу.        — А что? — Он улыбнулся и вместо щетки, по моему животу прошлась его рука.        — Да так… — Я отвернулся.        — Понравилось? — Ехидно спросил тот.        — Еще спрашиваешь! — я подскочил на месте. — Так хорошо я себя еще не чувствовал!        Вот я и признался. Смущение и стыд подоспели позже, и я прижал кремовые ушки к голове.        — Жаль что этого не повторится… — Выдавил я из себя.        — Это еще почему? — Спросил его светлость. Теперь на его щеках красовался легкий румянец смущения.        — Ну… Мне стыдно перед Рикаэлем… Все таки вы вместе… Я лишний.        — Я думаю, он многое теряет, игнорируя тебя.        — Даже если бы не игнорировал… Тогда бы мне было стыдно перед тобой…        — Я слишком многое пережил чтобы ревновать. — Признался тот, и тут же осекся.        — Арон… Еще вопрос. — Я навострил ушки и серьезно посмотрел в его глаза.        — Задавай.        — Сколько тебе лет… На самом деле?        — Странный какой-то вопрос.- Его светлость поежился.        — Не юли. Я давно заметил что ты ведешь себя не как двадцатидевятилетний графский сын. Не спорю, ты знаешь как себя вести в абсолютно различных обществах, что само по себе странно.        — А что тут странного? — Он улыбнулся — Наследник такого титула должен уметь поставить себя вровень с любым сословием…        — Но не так же идеально! К тому же ты невероятно быстро освоил все науки коим обучали учителя приглашенные твоим отцом. Ты знаешь куда больше чем говоришь, не стеснен никакими условностями, и в конце концов, уже много лет безнаказанно трахаешь безродного алхимика, что в принципе выходит за рамки обычного поведения высокого сословия. Это не твой фетиш, а настоящие чувства, я как твой фамильяр попросту это знаю. Ты добрый, ласковый, чуткий, и отзывчивый человек. За тридцать лет такое не воспитаешь. Наравне с этим ты не боишься замарать руки кровью, и демонстрировать силу лишь тогда когда это необходимо.        — Саф…        — Мне ты можешь сказать правду. Клянусь магией, ни одна живая или мертвая душа не узнает твой секрет. — я положил лапу на грудь.        — Тысяча семьсот три.        — Что?        — В первый раз я родился за восемь веков до того, как люди научились писать, и вести счет в годах. — Арон убрал щетку. — Ты прав, Я старше чем выгляжу.        — Ты помнишь прошлые жизни?        — Все, с самого рождения до смерти.- Арон говорил шепотом, хоть нас и окружал купол тишины.        — Это больше чем я ожидал — Я усмехнулся с трудом веря в услышанное.        — Прости, я наверно выгляжу каким-то монстром…        — Нет! — Я вздрогнул. — Не говори так! Я тоже помню прошлую жизнь… Всего одну правда…        Меня обняли. Очень крепко. Он плакал, а я не понимал от чего. Арон закрылся от меня, и мне оставалось только гадать, что его так сильно мучает.        Всю ночь мы не спали. Он говорил, а я слушал. Слушал его историю. Я узнал очень многое об этой планете, о людях, и о волшебных зверях, о жнецах и даже богах.        Арон рассказывал что в первых веках было очень тяжко. Люди были подобны зверью, жили стаями, и не имели общего языка для общения. Голые земли почти не приносили еды, а люди очень быстро плодились. Как результат — голод, мор, каннибализм. Тогда боги были еще живы, но они не вмешивались в жизнь своих детей до тех пор, пока люди едва не вымерли. Тогда богиня спустилась на землю, и планета изменилась. Леса наполнились едой, из земли пробились ключи, ставшие реками, даруя свежую воду. Была дарована магия богом. Люди научились учиться. Видя что боги благосклонны к ним, они возгордились, и стали на них равняться. Это привело к гибели многих магов. Люди не выдерживали мощь магии, и сгорали заживо, как сухие листья. Несколько веков людской род жил в страхе. Магия была под строжайшим запретом, а люди что пользовались ею, умели только убивать. Оттуда у Арона столь мощные древние заклинания. Когда в мир пришли волшебные звери, людской род взвыл от страха перед их подавляющей силой. Люди строили города, и учились защищаться от зла, коим считали зверей. Но это было лишь прискорбным недопониманием. Звери не знали почему их истребляют, и вынуждены были стать тем злом, которым их считают, чтобы выжить.        Арон помнит мир без Тьмы. Он был полон страха. Но с ее пришествием, волшебные звери и люди стали ближе друг к другу, перед лицом Тьмы, и осознали свои ошибки. Тех людей называли Рагниями, и Арон приложил немало сил для того чтобы о деяниях Рагний позабыли. Он потратил на это несколько жизней, сжигая и уничтожая записи, и разбавляя истории что передаются из уст в уста небылицами и байками. Единицы знают об ошибке Рагний. И большинство из них это волшебные звери, перворожденные, те кто сумел выжить. Арон лично знаком только с одним, носящим имя Топот. Он говорит, их было три брата, двух других звали Крик и Шепот, но до наших дней дожил только Топот, который бежал с земель нынешнего Аликина и осел где-то в джунглях Сантива.        Когда я спросил о том, почему он все помнит, Арон рассказал что он выпросил этот дар у жнеца. Ему позволили помнить прошлые жизни что бы Арон в случае большой опасности имел опыт и знания для помощи людям. В довесок, Арон попросил что бы его возлюбленного возрождали вместе с ним. Правда, Арон забыл попросить сохранить ему память, вот и выходит что Арон один и тот же, а Рикаэль перерождается раз за разом с чистой памятью, вновь влюбляется, и проживает спокойные счастливые жизни. Рассказывать о даре бесполезно, это только приносит лишнюю тревогу Рикаэлю, и не однократно было доказано что это излишне. Не так давно, по меркам Арона, он начал сохранять пучки волос, как напоминание об их вечном союзе.       Все это время я лежал на груди Арона и внимательно слушал, не смея прерывать глупыми вопросами. Под утро, Арон признался что он впервые насладился кем-то кроме Рикаэля. Не то чтобы в каждом перерождении Рикаэль был одним и тем же, в случае Арона, важна была душа. Я был не Рикаэлем, любил обоих, и получил позволение от Рикаэля на это. За это я наградил Арона ласковым поцелуем, обратившись в человеческий облик. Днем я вернулся в поле, переваривая услышанное.