Часть 1
24 февраля 2018 г., 19:02
Примечания:
С конца XV - и до средины XVll века в Европе велась активная охота на ведьм, это время даже именуется "Охота на ведьм". Чаще всего их сжигали на кострах, так как считалось, что смерть через сожжение очищало от всех грехов, совершённых при жизни. Ведьмами считались девушки с необычной красотой или те, кто выделялся необычными повадками среди людей.
Буду благодарна, если сообщите об ошибках или оставите отзыв.
Он помнит.
Дым переполнял лёгкие и резал по глазам скопившихся на той площади людей, а уши уже давно заложило от криков жертвы, доносившихся из центра толпы.
Девичьи возгласы разрезали тишину вечера, дополняя картину в глазах каждого человека. Яркий прекраснейший закат, которым обычно любуются влюбленные парочки, сейчас был фоном для высокого костра, внутри которого был толстый потихоньку сгоравший деревянный столб и привязанная к нему девушка.
Её лазурные волосы спутались, лохмотьями свисая, облегали плечи, ключицы и доставали своими кончиками до груди. Длинная чёлка, ранее аккуратно убранная жёлтым ободком назад, теперь лезла в глаза, закрывая её очи цвета молочного шоколада, который она так любила. Но теперь она вряд ли когда-нибудь ещё раз его попробует. А длинное салатовое дешевенькое платье, чьи концы уже покрылись пламенем и теперь обжигали нежную кожу молочного цвета, свисало с её тела, визуально делая девушку ещё миниатюрнее.
— Будь ты проклят, Гажил Редфокс! — срывается с её губ проклятье, которое пробивает насквозь мужчину с чёрными волосами, заставляя того стиснуть зубы, и виновато опустить голову, ведь эти страшные слова предназначались ему за предательство.
Единственное, что заглушало её отчаянный крик — это голос стоящего рядом с костром солдата, который уже в десятый раз повторял одну и ту же фразу: «Леви МакГарден подлежит казни через публичное сожжение по обвинению в ведьменьстве. Предоставил нам обвиняемую один из наших офицеров — Гажил Редфокс».
Его уже заевшая в голове речь, словно оглушающим ударом молота, вновь и вновь возвращала в реальность, заставляя смотреть в её глаза, переполненные ненавистью и иногда проскальзывающим оттенком разочарования, перемешанного с обидой от предательства.
От сложившейся ситуации мужчину начинало тошнить от самого себя, от осознания, что в происходящем сейчас виноват ты. Зная свой долг и честь, всё равно мучило чувство вины, которое так неожиданно появилось в давно заледеневшем и скрытом от всех сердце, сделанного их холодного металла.
Когда только начиналась вся эта история, всё казалось так просто. Втереться в доверие и выведать правда ли эта девушка ведьма, а потом доложить информацию старшим по званию. Но кто бы мог подумать, что за эти несколько месяцев, проведённые с этой маленькой девушкой, больше схожей на ребёнка по внешности и по повадкам, можно в неё влюбиться. Но нет, это не главная его ошибка, самое страшное, что Гажил сделал — сдал любимую властям.
Последний громкий вскрик, вырвавший мужчину из своих дум, заставляя его вновь поднять голову вверх, но в этот раз кровавые глаза встретились с пустыми стеклянными глазами Леви. Было непривычно видеть всегда светящиеся чувствами и эмоциями очи пустыми и бесчувственными. И только через некоторое время приходит осознание, что эти драгоценные камни больше никогда не заблестят и не похвастаются своей красотою.
Сердце в тот же миг совершило такой непривычный для него кульбит. Не хотелось верить в эту жестокость, не хотелось смотреть, как её маленькое тело, до сих пор привязанное к столбу, догорает на костре. А люди вокруг смотрят с таким равнодушием, словно это обычное дело и здесь нет ничего необычного.
Казнь подходит к концу, а народ начинает потихоньку расходиться и возвращаться к своим делам. Решая, больше не задерживаться на месте казни, Редфокс следует примеру окружающих и, разворачиваясь, уходит с площади. За спиной слышен лишь хруст догоравшего дерева, а нюх улавливает запах жженной плоти вперемешку с древесиной.
Первая улица, на которую ступили его ноги, была переполнена звуками птиц, людей, скрипом колёс и постукиванием подков у лошадей. Всюду суетились люди, спеша куда-то, а дети бегали по дороге, мешая своим родителям. Иногда встречались бродячие музыканты, играющие на различных инструментах, взамен прося, бросить им монетку. Но черноволосому мужчине в каждой мелодии слышался акцент посланного проклятия из костра, а перед глазами застывал её образ и ненависть в молочно-шоколадных глазах напротив.
Не в силах вытерпеть эту пытку, Гажил забегает в переулок и, прислоняясь спиной к стене, сползает по ней. Прижатые к ушам ладони, пытались заглушить тот девичий крик, но всё было безуспешно, в голове повторялись одни и те же слова, словно заевшая пластинка. На миг Редфоксу даже показалось, что он сходит с ума. Это хуже любой ломки от яда или агонии от открытого ранения в сражений.
— Гажил Редфокс, Вы арестованы за близкое общение с ведьмой Леви МакГарден и подлежите казни через публичное сожжение! — голова мужчины медленно поворачивается к трём солдатам, стоящим напротив и появившихся из ниоткуда, а кровавые глаза смотрят в неверии на них, в то время, как тело до сих пор трясёт и покрывает крупная дрожь, а руки прижаты к голове, вцепившись в колючие волосы.
Теперь Гажил сам сгорает на костре за то, во что не верил никогда — ведьмовство, а в ушах до сих пор гудит проклятие, посланное ему из костра, и перед глазами знакомый образ. Но губы растянулись в ухмылке, будто человек, чьи ноги же начинают гореть, счастлив, что наконец-то умрёт. А ведь так оно от части и есть, он бы всё равно сошёл с ума без неё.
И вот последние лучи красного зарева скрываются за горизонтом, уступая своё место тьме, напоследок озарив сгоревшее тело мужчины, которое из последних сил держали верёвки у столба, не давая тому упасть. И только обгоревшие губы до сих пор были растянуты в форме ухмылки, заставляя смотреть всех прохожих с непониманием.
