Потерянный рай

Ранее Эдвард Я помнил тот день, с которого началось «выздоровление» Беллы, тот день, когда она наконец приняла случившееся с ней. Признаться, девушка выбрала для этого не самое удачное время. Мои родные отправились на охоту, и мы с ней были одни под многометровым слоем бетона и железа в подвале нашего коттеджа. За этот год, прошедший с того дня, как Белла появилась в моей жизни, я не отходил от дома далее, чем на пару километров, довольствуясь кровью местных оленей. Я просто не мог надолго оставить ее одну, когда она находилась в таком невменяемом состоянии. Я знал: шок не может длиться вечно, рано или поздно девушка должна смириться. И когда это произойдет, я хотел быть рядом с ней. Я был уверен, Белла благодаря своим новым способностям понимала о том, что в доме никого нет, поэтому, когда я услышал от нее: «Эдвард, я соскучилась по солнцу», — я не знал, что мне делать. Слова девушки могли означать все что угодно — то ли она действительно смирилась со своей новой сущностью и делает первые шаги навстречу, то ли готовит очередную диверсию. Я не знал, проклятая невозможность прочесть ее мысли злила в этот момент как никогда прежде. — Беллз, пожалуйста… — выговорил я, отчетливо услышав в своем голосе просьбу не доставлять мне новой боли. Однако вместо очередной истерики или ожидаемой вспышки гнева девушка подошла ко мне и взяла за руки. Приподняв их повыше, она уставилась на следы от своих зубов, на шрамы, которые теперь не сотрет даже время. Безмолвные свидетели того, через что мне пришлось пройти. — Это все я, — тихо сказала Белла, поглаживая шрамы своими пальчиками. — Не знаю, как ты все это время терпел меня. Я все еще не верил в ее искренность — она уже не раз устраивала сцены, подобные этой, и все только для того, чтобы вырваться отсюда. — У меня не было выбора, — устало ответил я ей. Оставив в покое мои руки, девушка посмотрела мне в глаза и мягко произнесла: — Эдвард, мне все равно некуда идти… Я теперь понимаю, что со мной будет, если я сбегу. Ее голос, ее умоляющий взгляд — все это разрывало меня на части. Я не знал, что мне делать, не понимал, что у нее на уме. Я помнил обещание, которое мы дали Винчестерам — обещание позаботиться о том, чтобы Белла не тронула ни одного человека. Что будет, если я сейчас ее выпущу, если она сбежит от меня? Форкс ведь совсем рядом. Она уже не раз пыталась вырваться отсюда — хитростью, просьбами, истериками, силой. Однако Карлайл построил это место как раз для таких случаев. Как бы Белла ни была сильна, ей через выстроенное многометровое ограждение не пробиться. Да и я всегда был рядом — останавливал, уговаривал, держал как мог. И вот теперь девушка стояла и смотрела на меня таким умоляющим взглядом. — Ты обещаешь, что не сбежишь? — наконец спросил я. — Поверь, я изменилась… «Должна была, — устало подумал я. — Прошел почти год. Должно же было произойти хоть что-то хорошее». Не говоря ни слова, я подошел к охранной системе и приложил к ней свою ладонь. И пока сканер считывал отпечатки моих пальцев, пока щелкал замок, тяжелая дверь медленно съезжала в сторону, я все еще был не уверен, что поступаю правильно. С днем своего возвращения Белла не прогадала: погода стояла великолепная, все кругом сверкало в каплях недавно закончившегося дождя. Девушка застыла около двери, оглядывая большими от удивления глазами всю эту красоту, вдыхая свежий воздух. Когда она покачнулась, я оказался рядом, поддерживая за локоть. — Это прекрасно... — потрясенно выговорила Белла. «Похоже, все может наладиться», — с надеждой подумал я. — Я знаю, — сказал я. — Пойдем, тут недалеко есть одно место, думаю, оно тебе понравится. Белла Я хорошо помнила этот день — день моего смирения, когда я решила начать новую жизнь; отбросить в сторону свое прошлое и попробовать сделать то, о чем меня просили Каллены — стать членом их семьи. Когда Эдвард вывел меня из подвала, я чуть было не задохнулась. Мира, который я помнила, больше не существовало. Все изменилось, даже воздух стал другим. От хлынувшего в меня потока запахов, звуков, ощущений я покачнулась. Каллен сразу оказался рядом. — Все в порядке, ты скоро привыкнешь, — мягко сказал он мне. — Эдвард, это прекрасно… — оглядываясь по сторонам, выговорила я. После моих слов он заметно расслабился и перестал наблюдать за мной так, словно я могу в любой момент испариться. — Я знаю, — сказал парень. — Пойдем, тут недалеко есть одно место, думаю, оно тебе понравится. — Показывай, — спокойно произнесла я, протягивая ему руку. Мы мчались с ним рука об руку по лесу, поднимаясь все выше. Новые ощущения, скорость, новая я. Если забыть ужасы Ада, родителей, забыть Дина, свою странную любовь, то можно ощутить себя абсолютно свободной. Хм… Не слишком ли многое мне придется отбросить в сторону ради этой свободы? Место, куда привел меня Каллен — чудесная поляна, — покорило меня с первого взгляда. — Раньше я часто приходил сюда, — с грустью в голосе сказал Эдвард. — Эта поляна напоминает мне тебя. — То есть? — Ты ничего не слышишь? — спросил он меня. Я попыталась прислушаться, но так и не поняла, что Каллен имеет в виду, и отрицательно покачала головой. — Видишь вон те деревья? — указал парень на северную часть поляны. Я проследила за его рукой. Деревья как деревья, хотя они намного меньше, чем все остальные, и такое чувство, будто они, словно сторожевые псы, вцепились в землю, на которой росли. — Идем, — сказал Эдвард. В следующее мгновение мы оказались около них. В горло ударил поток влажного воздуха, новая смесь запахов. Аккуратно убрав ветки, Каллен открыл моему взору бесконечное пространство. Мы стояли на краю пропасти, так неожиданно возникшей за деревьями. — Рано или поздно и этот участок обвалится. Когда мы жили тут в прошлый раз, поляна была гораздо длиннее. Всматриваясь в пропасть, разверзшуюся под нами, я размышляла над его словами. Я поняла, что Эдвард имел в виду — ему не давала покоя моя тайна. Их всех интересовал отпечаток на моей груди. Даже после перерождения он не исчез, продолжая гореть огнем на моем холодном теле. Я стояла, поджав губы. У меня не было никакого желания делиться с Калленами своей прошлой жизнью. Я не могла признаться, что провела в Аду тридцать два года, и не просто провела, а превратилась в палача, в безжалостную машину, причиняющую боль, воздающую должное каждому грешнику. Даже если грешник искренне раскаивался, христианский принцип всепрощения в Аду уже не работал. Сказать правду Эдварду? Поймет ли он? Возможно, да. Может быть, когда-нибудь я расскажу ему все, когда-нибудь, но не сейчас. С тех пор мы часто приходили на это место. Я видела, как счастлив Эдвард, замечала, как довольны его родные; они со своей стороны делали все возможное, чтобы я не чувствовала себя чужой, чтобы мне было удобно. И это учитывая, сколько хлопот я им доставила. Каллен проявлял по отношению ко мне поистине ангельское терпение. И мне уже начинало казаться, что у нас с ним все может наладиться. — Беллз, я и не знал, что ты можешь так ругаться, — сказал парень мне как-то раз, когда мы с ним снова пришли на эту поляну. — Эд, все, что я говорила там, в подвале, ты ведь не воспринимаешь серьезно, да? По тому, как напряглись его плечи, очень даже воспринимал. Вспомнить бы только все, что я там вообще говорила. Каллен развернулся и вместо ответа вдруг притянул меня к себе и поцеловал. От неожиданности я на мгновение замерла, но не стала его отталкивать. А его поцелуй — сначала такой нежный — постепенно перерос в требовательный, голодный, страстный. С непривычки я начала задыхаться, и Эдвард, усмехнувшись, оторвался от меня. — Так вот как целуются вампиры, — сглатывая слюну, выговорила я. — Что, так чувствуется разница? — спросил он, устраиваясь рядом. Мне пришлось утвердительно кивнуть — разница действительно ощущалась. Улыбнувшись, Каллен притянул меня к себе и крепко обнял. Мы сидели, прижавшись друг к другу. Небо над нами сверкало множеством цветов и оттенков, со всех сторон подступали налившиеся тяжестью и тьмой тучи, воздух был пропитан ароматом близкого дождя. — Скоро начнется буря, — сказала я. — Останемся? — спросил Эдвард. Посмотрев вверх, я как-то неуверенно кивнула: — Наверное. Моя нерешительность развеселила парня: — Беллз, не бойся, простуда тебе не грозит. Мы остались. Вдыхали наэлектризованный воздух, смотрели на черные грозовые тучи, на застывший в ожидании лес. Мы и сами замерли. Наконец раздался невообразимый треск, и на землю упали первые капли теплого летнего дождя. Легкий сарафан, одолженный мне Элис, вскоре промок насквозь, открывая взгляду Эдварда все мое тело. Он, не скрывая своего восхищения, откровенно разглядывал меня горящими глазами. Над нашими головами сверкали молнии, с неба плотной завесой лил дождь, а Каллен все крепче прижимал меня к себе. Я чувствовала, как во мне что-то просыпается. Казалось, разбушевавшаяся природа поделилась со мной мощью, страстью, своей силой… На душе стало легко и даже весело. Потом было уже не до дождя, не до сверкающих в небе молний, остались только мы с ним — Эдвард, во взгляде которого была просьба, и я, еще не уверенная в том, что делать дальше. — Можно? — тихо попросил он меня. Я напряглась лишь на секунду, потом кивнула и расслабилась.