Третий тип людей

На улице было полно народу, но Меттатона всегда было видно издалека. Проходящие мимо люди вдруг сразу начинали спешить, обходя его стороной как можно дальше – потому что они знали, кто он и зачем он здесь. Он нарушал этикет. Роботы, подобные Меттатону, должны сидеть в переулках, незаметно прятаться по углам, пока какой-нибудь человек не выведет их на свет ненадолго. Но Меттатон отказался чахнуть в темноте. – Эй, сладкая, – сказал он мягким голосом, соблазнительно улыбаясь и изогнув бедра так, чтобы продемонстрировать ноги. Девушка, которую он остановил, выглядела испуганно и нервно глядела по сторонам. – Не заинтересована, – сказала она, – У меня есть парень, ясно? – Правда? Тогда почему бы тебе не познакомить меня и с ним? – проворковал Меттатон. Услышав это, она запаниковала еще сильнее и поспешила прочь, не говоря больше ни слова. Меттатон сдержал вздох. Это бизнес. Он должен держать на лице улыбку,и он будет это делать, даже если кто-нибудь отреагирует плохо. – Нья-ха-ха! Вот это прикид! Меттатон услышал странный смех позади и закатил глаза. Высмеивать его внешность было настолько типичным, что это уже наскучило. Как будто он не знал, что выглядит великолепно и что любой человек с хорошим вкусом думает так же. Но многих других, казалось, не устраивает его макияж и высокие каблуки, которые делают его идеальные ноги еще более идеальными. Когда он обернулся, чтобы начать соблазнять автора высказывания, он увидел, что парень говорил вообще не о нем. Хотя его смех и прозвучал насмешливо, на его лице была одна лишь гордость, а любовался он своей собственной внешностью в отражении магазинной витрины. Меттатон окинул его взглядом, прикидывая. Он был высоким, прямо как надо. Вот только на этом плюсы в его внешности заканчивались. У него совершенно не было чувства стиля, а его безразмерный красный шарф выглядел старым на уйму лет. Его прическу можно было в самом лучшем случае назвать уникальной. Когда он обернулся и заметил, как Меттатон глазеет на него, Меттатон увидел самую лучшую часть. На его футболке было написано ни что иное как «КРУТОЙ ЧУВАК» заглавными буквами от руки. Меттатон подавил смешок. Глаза незнакомца зажглись. – О, приветик! Вижу, ты тоже восхищаешься обновкой в моем гардеробе! У тебя очень хороший вкус. – Скажи мне что-то, о чем я еще не знаю, дорогуша, – почувствовав легкую добычу, Меттатон смело направился вперед и аккуратно опустил кончики пальцев на плечо незнакомца. Его ярко-розовые ногти конкурировали с таким же ярким красным цветом футболки парня, – В конце концов, ты похож на человека, у которого в запасе есть множество интересных историй. – Конечно, есть! – громким голосом согласился парень, – Я, Великий Папирус, могу рассказать тебе очень много вещей, которые ты не знаешь! Например… Меттатон мягко прервал его – видимо, Папируса: – Мне безумно хочется их послушать, но почему бы нам это не сделать в каком-нибудь более… уединенном месте? Папирус взглянул немного озадаченно, но быстро вернул прежний вид. – Ну конечно! Все-таки это может занять время, особенно если ты хочешь услышать мои самые крутые истории. Это оказалось просто. Настолько просто, что даже слегка скучновато. Меттатон пропускал мимо ушей болтовню парня, пока они прошли несколько кварталов и оказались в пригородной зоне с блоками домов. Люди оборачивались на них по пути. Обычно его клиенты брали такси, к тому же его сапоги не были предназначены для таких повседневных случаев, но как бы он этого ни хотел, сейчас он в буквальном смысле не мог позволить себе быть привередливым. – Вот мы и на месте, – сказал Папирус так же весело, как и все остальное, остановившись напротив невзрачного двухэтажного дома. Казалось, что он совсем не смущен тем фактом, что только что привел домой проститутку, – Я знаю, ты хочешь услышать мои крутые истории, но я должен тебя предупредить, что мой брат может быть дома. Он вообще не крутой по сравнению со мной, но не волнуйся по этому поводу. – Я не буду, – отозвался Меттатон. Значит, он все-таки немного смущен, раз предупреждает его о членах семьи, с которыми они могут столкнуться. Тихонько забираться в окна и обратно и выполнять свою работу, прикрывая рот ладонью, было обычным делом. Он был готов бесшумно красться туда, куда поведет его незнакомец, но, как оказалось, прятаться было бессмысленно. За кухонным столом кто-то сидел, и его было прекрасно видно из прихожей. Меттатон замер, но, когда Папирус продолжил идти, он последовал за ним. Если дело обернется тройничком, это будет означать только одно – он сможет потребовать дополнительную оплату. – Я сейчас вернусь! –крикнул Папирус, прежде чем убежать вверх по лестнице. Меттатон осторожно сел на диван в зале прямо за прихожей, скрестив ноги. Он осмотрелся по сторонам, разглядывая детали жизни клиента, которого он собирался трахнуть. Семейные фотографии, на которых в основном был он и еще какой-то человек, выглядящий на несколько лет старше – предположительно, тот, кого он увидел за кухонным столом. Фотографии были обычными и весьма неплохими для получения основной информации, но в комнате было еще кое-что, что действительно вызвало у него любопытство. Например, на кофейном столике напротив дивана была гора немытых чашек. На каждой из них была какая-нибудь дурацкая цитата и целая стопка клейких бумажек, на которых чередовались записи разным почерком. САНС!! ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ МЫТЬ ПОСУДУ!! ВООБЩЕ-ТО, ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ УЖЕ ПОСЛЕДНИЕ ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ! хм, похоже посуду все равно кто-то моет ЭТО ПОТОМУ ЧТО Я ПОСТУПАЮ КАК ХОРОШИЙ БРАТ! ТЕБЕ СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ! ВОТ, ПОМОЙ ЭТУ КРУЖКУ! ок ТЫ ЕЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ ОПЯТЬ И ВЕРНУЛ НА СТОЛ! а разве кружки не для этого нужны ТЫ МОГ ХОТЯ БЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПОДДОН! ты хочешь сказать что моей кружке нужен скеле-тон? САНС! ЭТО НЕ ШУТОЧНОЕ ДЕЛО! Меттатон резко повернул голову, когда почувствовал, что в комнате есть кто-то еще. Это был брат, Санс. И он сидел на подлокотнике дивана так, как будто был там все это время. – Поверишь ли ты, – сказал Санс, засунув руки глубоко в карманы своей толстовки, – Что ты не первый секс-робот, которого мой брат привел в дом по ошибке. Он сказал это безо всякой вопросительной интонации, и Меттатон явно ощутил исходящее от него недовольство, несмотря на внешне непринужденные манеры. Меттатон одарил его обворожительной и холодной улыбкой: – Не надо быть таким грубым, дорогуша. Я предпочитаю считать себя профессиональным работником индустрии развлечений. Санс пожал плечами. – Мне все равно, как ты себя называешь. При условии, что ты уберешься отсюда прежде, чем мой брат спустится вниз. Меттатон остался на месте, откидываясь назад с соблазнительным изгибом шеи. – Я думаю, что это останется между ним и мной. И тобой, если ты перестанешь изображать скромницу. Санс вскочил с дивана и встал напротив Меттатона в решительной позе. Он был низким, возможно, даже настолько низким, что это бы выглядело комичным, встань он рядом со своим братом, да и его телосложение не впечатляло. Однако что-то в нем заставило Меттатона забеспокоиться. Его работа не была лишена риска. Сломать такого робота, как он, даже не считается за убийство. Но интересная часть этой лазейки в законе заключалась в том, что робота обвинить в убийстве тоже нельзя. И Меттатон не боялся за себя постоять. Затем Санс вытащил руку из кармана, держа в ней не оружие, а потрепанный кошелек. Он достал купюру с достаточным количеством нулей и приложил ее к груди Меттатона. – Здесь должно хватить на оплату твоих услуг. Забирай это и уходи. Меттатон несколько раз моргнул, глядя на деньги, сжатые в кулаке Санса, а потом оттолкнул их от себя. – Я предпочитаю зарабатывать свои деньги. Санс, казалось, хотел что-то сказать по этому поводу, но звук спускающихся по лестнице шагов прервал их разговор. Деньги и кошелек вновь исчезли в кармане Санса, и тот уселся рядом с Меттатоном, который ощущал себя так, будто нанял себе няньку. – Вот, это тебе! – сказал Папирус, не обращая внимания на появление брата. На этот раз Меттатону сунули футболку. Он снова моргнул в удивлении, взяв в руки комок из хлопковой ткани и встряхнув его, чтобы расправить. Она была идентична той, что в которую был одет Папирус, только синего цвета. – Это… – Невероятно, правда? – на лице Папирус сияла улыбка, – Но ведь это действительно так! Ручная работа твоего покорного слуги. Теперь мы сочетаемся. – Как… мило, – Меттатон сложил футболку и положил себе на колени, прежде чем наклониться вперед, – Хотя, если честно, надевать на себя одежду это не совсем то, что я намере… Давление на ногу заставило его бросить взгляд вниз. Нога Санса придавливала его стопу, нажимая с такой силой, что это наверняка было бы больно, будь у Меттатона там нервные окончания. Однако, что гораздо хуже, он врезался в кожу его сапога. Меттатон поспешно встал, чтобы отойти и спасти свою обувь. – На самом деле, он как раз собирался уходить, – сказал Санс, совершенно не выглядя виноватым, – Придется ему послушать твои крутые истории в другой раз, бро. Папирус выглядел расстроенным. – Понимаю. Меттатон украдкой взглянул на Санса. Тот зевнул. Он решил уступить. Было не похоже, что от этой бесполезной прогулки он получит что-то еще, кроме испорченного сапога, а свой шанс получить деньги за просто так он уже упустил. Единственное, что он мог сделать – напоследок насладиться легкой местью Сансу. – Увидимся, солнышко, – сказал он, подмигнув Папирусу, а затем направился к выходу. Уже около двери он посмотрел вниз на футболку, которую держал в руках, закатил глаза и засунул ее в карман жакета. Может, он сумеет переделать ее в какую-нибудь странную модную вещь. А если не получится, то пристроит в мусорный бак. – Меттатон вернулся в свою квартиру далеко за полночь. Было уже слишком поздно, чтобы привычно ходить своей драматичной и изящной походкой. Он был слишком уставшим. Слишком использованным. И ему все еще не хватало на то, чтобы заплатить за съемную квартиру в этом месяце. Ничего не мешало владельцам завышать цены для роботов. Считалось, что они и так щедрые, раз позволяют не-людям снимать жилье. Как Меттатон понял на собственном опыте, даже минет не помогал существенно снизить цену. Он вздохнул и сел на лежащий на полу матрас. Если откинуть голову назад, он бы опирался на одну из его декораций на стене – старый постер с Бродвея, который он нашел много лет назад выброшенным около его прошлой квартиры. Пьеса, которая там рекламировалась, наверняка уже давно не шла на сцене и Меттатон понятия не имел, о чем она, да ему и не нужно было знать. Важной была только картинка на нем, силуэт, который выглядел как робот задолго до того, как роботы стали обыденной и повсеместной технологией, а потом были перенаправлены в секс-индустрию. На этом плакате робот был звездой. Неужели это было настолько неправдоподобным? Меттатон мог петь. Он мог танцевать. Он выглядел чертовски хорошо. Он даже умел играть на пианино. Но единственный способ, которым он должен был применять свои пальцы, было доведение отчаявшихся незнакомцев до дешевого и безликого оргазма. Меттатон пинком отшвырнул сапоги и упал спиной на матрас. Он потянулся, чтобы достать салфетку для снятия макияжа из контейнера, который он держал рядом с кроватью, вытер розовую и черную краску с лица и кинул покрытый блестками мусор в урну. Затем он воткнул зарядное устройство в разъем на левой ладони, присоединил его к стене и ушел в спящий режим. – Гораздо быстрее чем можно было предположить, он увидел Папируса вновь. Одновременно из вредности и любопытства, Меттатон подошел к нему, убедившись, что Санса нет нигде поблизости и он не испортит все веселье. – Хей, детка. Где ты был все это время? Папирус сразу же наградил его улыбкой. – Я рад, что опять тебя встретил! Мне стало так стыдно, когда я понял, что так и не спросил твое имя. – Меттатон, – ответил он. Это имя он выбрал для себя сам– ведь единственные имена, которые дают роботам, считываются как штрих-коды. Наверное, потому что клиенты никогда не удосуживаются спросить. У Папируса был талант отклоняться от нормы. – Меттатон… Это звучит просто чудесно! Что ж, продолжим то, на чем мы остановились в прошлый раз? – Именно на это я и надеялся, – сказал Меттатон, прикрывая глаза и растягивая губы в ухмылке. – Прекрасно! Он взял Меттатона за руку и потащил в другом направлении, чем тогда. Меттатон сначала слишком удивился, чтобы хоть как-то отреагировать. Нужно и так быть достаточно дерзким, чтобы ходить по улице рядом с секс-роботом, но держаться с ним за руки? – Ты весьма прямолинейный, да? – спросил Меттатон, слегка поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Папируса. Папирус улыбнулся в недоумении. – Не глупи. Мы туда не доберемся, если пойдем не по прямой. Меттатон изогнул бровь. Это звучало как шутка, но выражение его лица было абсолютно искренним. Теперь он надеялся, что не заигрывает с обманчиво высоким 16-летним подростком. В итоге Папирус привел его в парк. Стоял прохладный денек, было еще довольно рано, большинство детей еще были в школе, так что парк был практически безлюдным. Меттатона это устраивало. Секс почти что на публике был еще одним кинком, за которые он мог потребовать дополнительную оплату. – Ну, дорогуша, – начал Меттатон, вытягивая свою ладонь из хватки Папируса, чтобы погладить того вдоль руки, – Какие у тебя идеи насчет нашего свидания? Папирус выпятил грудь: – Кое-что восхитительное, разумеется! – он порылся в сумке, которую носил с собой, и вытащил два запакованных свертка, – Ладно, если честно, я нес Сансу обед на работу. Он любит еду так же сильно, как и сон, но слишком ленивый, чтобы готовить ее сам! Думаю, он мог бы жить на одних пачках кетчупа. Но я ему не позволю так делать. Мой брат никогда не будет питаться так ужасно! Меттатон, уже в который раз, был вынужден остановиться, чтобы осмыслить действия Папируса. – Ты… Собираешь дать мне еду…которую ты нес своему брату… Тебе правда стоит это делать? – Не беда. Я всегда могу сделать еще, – отозвался Папирус. Меттатон развернул один из свертков и заглянул внутрь. Это был сэндвич, вероятно. Из него беспорядочно торчала начинка и пахло… испорченным. Он разглядел в нем несколько разных соусов. Было удачей, что у него было оправдание не есть эту гадость. – Папирус, дорогуша. Ты все хорошо продумал, но я не ем человеческую еду, – он завернул сэндвич обратно и отдал Папирусу. Меттатон расставил ноги прямо перед ним и добавил безразличным голосом, – Ты ведь понимаешь, что я, правда? Робот. Сделанный для секса. Не для свиданий и пикников в парке. Потому что мне кажется, что у тебя ошибочное представление обо мне. Меттатон намеренно сделал так, чтобы Папирус не мог обойти очевидный вопрос – по крайней мере, так он подумал. Каким-то образом Папирус все же умудрился сменить тему, взмахнув руками с досадой: – Как же я не подумал приготовить еду для роботов! – он наклонил голову, – Хотя, честно говоря, я не знаю, что это из себя представляет… Батарейки? – он задумчиво постучал пальцем по подбородку, – Может, Санс знает. Меттатон сделал глубокий и нетерпеливый вздох. – Ты вообще слушаешь меня? Я здесь только потому, что надеюсь получить от тебя деньги за секс. Если ты не собираешься платить, тогда у меня есть другие дела. На самом деле, он уже отошел шагов на пять, когда Папирус наконец ответил: – Я знаю, что ты робот, Меттатон. Но это ведь не значит, что ты не можешь наслаждаться пикником! То есть, я полагаю, еда уже не рассматривается, но есть и другие вещи! Солнце, деревья, бабочки. И конечно же я! О чем еще можно пожелать? Меттатон обернулся, и гордая улыбка Папируса поразила его насквозь. Не надо. Не пытайся сделать мне одолжение. Папирус знал все это время, он все это время дурачил его, отвлекая от реальной работы своей странной игрой в дружбу. Не нужно этого для меня делать. Мне не нужна твоя жалость. – Мне это все не интересно, а особенно ты, –огрызнулся Меттатон и в этот раз ушел не оборачиваясь. – У Меттатона был друг однажды. Теоретически. Ее звали Альфис. Она была низкого роста, ботаником и не могла связать пяти слов не заикаясь, но при этом была талантливой и милой. Вернее, Меттатон думал, что она милая. Она была настолько непохожа на его привычного клиента, что он даже не удостоил ее взглядом в день их встречи. Она на него тоже не смотрела, пока шла по улице уткнувшись в свой телефон, и вот так в итоге они врезались друг в друга. Один из ее наушников упал, позволяя Меттатону услышать какую-то позитивную поп-песню, и она уронила свой телефон. К счастью, чехол на нем был украшен достаточным количеством брелоков и подвесок, так что они помогли смягчить удар. – Ох, милая, тебе не нужна помощь? – Меттатон наклонился, выпячивая задницу сильнее, чем это было необходимо, и попробовал поднять ее телефон. Но она выхватила его и покровительственно прижала к груди прежде, чем он успел до него дотронуться. – Н-нет, спасибо, извините, я… – ее глаза округлились, когда она наконец подняла на него взгляд и увидела, кто он, – Ой. Это был неуклюжий и довольно неприятный ответ, но она быстро добавила: – У вас не… не найдется минутка? М-может быть? И вот он пошел с ней, замечая, как она опускает покрасневшее лицо вниз, чтобы избежать любопытных взглядов, которые привлекали они двое. Если ей было стыдно покупать секс-робота, она могла бы это сделать не в самый разгар дня, а в любое другое время, подумал Меттатон. Но, как оказалось, она вовсе и не думала о сексе. Она пригласила его в свой дом, угостила чаем и заплатила за услуги, оказать которые ему так и не представился шанс. – Все в порядке, п-правда! – заверила его она, – То есть, это не то что… Я просто, ну, просто хотела п-поговорить с тобой! – Поговорить со мной, – повторил Меттатон, заинтригованный и одновременно настроенный скептически, – Ты заплатила секс-роботу… чтобы поговорить. Она вздрогнула, а затем добавила: – Т-ты ведь не против? Меттатон посмотрел на деньги, а потом снова на нее с обаятельной улыбкой на лице: – Я выполнял и более странные просьбы. Так продолжалось некоторое время. Она стала его самым частым клиентом, хотя они ни разу даже не дотронулись друг до друга. Меттатон почувствовал, что начинает к ней привязываться. Она была просто очаровательной, когда начинала тараторить о своих любимых сериалах, хотя Меттатона совершенно не интересовал их сюжет. И она была заботливой. Она всегда спрашивала, как у него дела. Он никогда не просил Альфис беспокоиться о нем, и вообще не думал, что этого хотел, но иногда ему становилось немного легче, когда она так делала. Он предполагал, что именно это и означает иметь друга, а не просто очередного клиента. Вспоминая это, он удивлялся – как он мог быть таким наивным? Он узнал правду в день, когда Альфис отвлеклась на телефонный звонок. Она выглядела взволнованной, когда глянула на экран. Взволнованной и немного радостной. – Извини, м-мне нужно ответить! После того, как она умчалась в другую комнату, захлопнув за собой дверь, Меттатон осмотрелся по сторонам с новой волной любопытства. Этот звонок напомнил ему о том, как мало он на самом деле знал о жизни Альфис. Он узнал гораздо больше о сюжете разных аниме, чем о вещах, которые случились с самой Альфис. Так что, без особых угрызений совести, он начал рассматривать ее комнату. Они всегда сидели в одном и том же месте, комбинации гостиной и столовой, и с каждым разом, когда Меттатон сюда приходил, здесь был все больший бардак. Он решил, это означает, что она чувствует себя все более комфортно в его компании и все меньше переживает о наведении порядка ради того, чтобы произвести на него хорошее впечатление. Он отодвинул в сторону недоеденную пачку чипсов и несколько старых чеков, и обнаружил стопку манги. Ничего удивительного. Все остальное на столе было либо пустыми банками от газировки, либо коробками от пиццы. Ей правда стоит нанять уборщицу, подумал он, переходя к небольшому письменному столу около стены. На нем в рядок стояли фигурки девушек с кошачьими ушками, и, открывая выдвижной ящик, Меттатон ожидал увидеть примерно то же самое. Он не был разочарован. Там лежали гораздо более откровенные статуэтки, те, которые она, вероятно, прятала от посетителей. «Плохая, плохая девочка Альфис» – пробормотал он себе под нос, задвигая полку на место. Оставалось проверить только коробку под стулом, на котором обычно сидела Альфис. Он вытащил ее и отодвинул крышку. Наверное, будь он человеком, в тот момент он прекратил бы дышать. Внутри коробки были подробные диаграммы и толстые пачки научных отчетов. Каждое изображение было подписано и проанализировано до мельчайших деталей. Бумаги были посвящены роботам. На некоторых из них он узнал дизайн своего собственного тела. Тот же тип аккумулятора, тот же охлаждающий механизм, и, что самое важное, тот же самый священный микрочип, который хранил его искусственное сознание. Это были те самые данные, те исследования, тот гений, что из ничем не примечательных устройств превратил роботов в думающих и чувствующих машин, таких, которые могут взаимодействовать с людьми как будто они точно такие же люди. На всех исследовательских бумагах было одно и то же имя: Проф. Альфис. Он даже не заметил, как она вернулась, пока она не упала на колени прямо перед ним, отчаянно пытаясь отнять у него бумаги и засунуть обратно в коробку. – Ты немного опоздала, дорогуша, – отрезал он, – Я их уже посмотрел. Та жизнь, которую я веду… это все твоя вина, правда? А теперь ты просто продолжаешь меня исследовать дальше. – Нет, это не-не… Поверь, я… П-пожалуйста, Меттатон, д-дай мне все объяснить! Ее лицо было искажено в какой-то по-настоящему мучительной эмоции. Меттатона это не убедило. Он скрестил руки на груди. – Уже не важно. Развлеки меня своей следующей ложью. Ей стало настолько стыдно, что она больше не могла смотреть ему в глаза. – Я не… Мое исследование н-не для этого п-предназначалось! – внезапно она опять подняла на него взгляд, очень серьезный и пылающий огнем, –Я думала, мы сможем сделать роботов, которые будут помогать человеку! Которые будут выполнять сложную работу вместе с людьми! А то, чтобы у них, эмм, были личности… Н-ну, я думала, они будут друзьями для… Застенчивых людей… Она умолкла и снова отвернулась. Наконец, она выговорила: – Мне жаль, что вместо этого мое исследование применили вот так. П-прости, Меттатон. Меттатон встал и направился к двери. Все это время он думал, что нашел кого-то, кто искренне радуется его компании, кого-то, с кем он может быть собой и кто не ожидает от него ничего неприличного–но все это оказалось сплошным обманом. Лицемерной попыткой Альфис искупить свою вину. А сам он никогда и не был нужен. – Знаешь, никто не заставлял тебя делать нас настолько разумными. Похоже, что все твои исследования в итоге обернулись плохо, – он одарил ее едкой улыбкой, – Тебе достается вся слава, а нам, роботам – все страдания. Браво, профессор Альфис. Ты и вправду самая человечная среди людей. – Было несколько качеств, которыми Меттатон восхищался больше всего. Амбициозность, упорство и умение ровно нанести подводку для глаз с первого раза. Правда, он начал переосмысливать первые две черты. Потому что Папирус обладал ими в полной мере, но это приносило только неприятности. Он думал, что больше никогда не увидит его снова после того, как накричал на него в парке. Это сработало с Альфис. Но вместо этого он стал его видеть так часто, как никогда. Куда бы он ни пошел, Папирус был там. Папирус предлагал ему «еду для роботов», которая варьировалась от автомобильных аккумуляторов до вышедших из использования дискет. Сколько бы Меттатон ни говорил ему, что может «питаться» только электричеством, он, казалось, все равно был уверен в том, что найдет нечто, что робот сможет переварить. Как-то Папирус подарил ему шарф. Ручная работа, по его словам, и это было видно. – Я заметил, что ты ни разу не надел ту футболку, что я тебе подарил, – сказал он, – Но ничего страшного! Я, видимо, не угадал с размером, когда тебе ее отдал. Но шарф подойдет на любой размер! Даже если ты такой же крохотный, как мой брат! Меттатон вздохнул. Остановить Папируса было сложно. Это как пытаться уговорить дождь перестать капать. Равно так же сложно было игнорировать его и продолжать работать. В конце концов, никто даже не приблизится, пока рядом с ним стоит Папирус и улыбается, как идиот. – Кстати о твоем брате, – сказал Меттатон, не скрывая в голосе раздражение, – Ты же знаешь, что он не одобрил бы то, что ты постоянно крутишься вокруг меня? – Чушь! Санс тоже очень хотел бы стать твоим другом! – возмутился Папирус. – Дорогой, я в этом сомневаюсь. – Но это так. И я тебе это докажу! – он засмеялся сам для себя, а потом убежал прочь, словно злодей, которому в голову пришел новый коварный план. Меттатон уже был уверен, что план ему не понравится. – Как оказалось, Папирусу и не пришлось вновь знакомить его с Сансом. Он сам наткнулся на его брата однажды ночью, когда работал в захудалом и, как следствие, очень прибыльном районе города. Было около двух часов ночи, когда он заметил Санса. Тот толкал дверь бара, чтобы зайти внутрь. Меттатон тут же разозлился. Тот, кто шляется по барам в таком районе и в такое время, не имеет никакого права вести себя, как будто придерживается высоких моральных принципов. И при этом Санс был решительно настроен вышвырнуть его из дома в день их первой встречи. Он был готов высказать это и Сансу тоже. Меттатон последовал за ним в бар и увидел, что тот сидит за стойкой уже с напитком в руке. Однако внезапное появление секс-робота привлекло внимание других посетителей, и к тому времени, когда он наконец отпихнул все бесцеремонные руки и предложенные деньги, говоря, что уже заказан, Меттатон решил, что Санс, скорее всего, уже заметил его и покинул заведение. Но когда он снова сумел сфокусироваться на барной стойке, он увидел, что Санс все еще сидит там, вовсе на него не глядя. Его голова то и дело падала вниз, как будто на нее давил невидимый груз. Потом он приходил в себя и вновь выпрямлялся, брал еще один напиток, и снова начинал кивать головой. Меттатон занял соседний от него стул и заказал тот же напиток, что держал Санс, просто ради того, чтобы владелец бара не выставил его на улицу за попрошайничество. Он обхватил пальцами бокал, когда его подали, и наклонил голову, разглядывая Санса с ног до головы. – Ты не такой милый, как твой брат, – подвел он итог. Санс резко вернулся в реальность и несколько раз моргнул, глядя на него. В тот момент Меттатон увидел, насколько уставшим он выглядел на самом деле. Это была усталость, за которой скрывается какая-то история – возможно, такая же сложная, как и его собственная. – А. Ты, – его речь была слегка невнятной, и он казался настроенным совсем не так враждебно после принятия алкоголя, – Хватить пытаться трахнуть моего брата, окей? – Я бросил эту затею уже очень давно. Это он теперь от меня никак не отстанет, – вздохнул Меттатон. – Он хороший парень. На самом деле хороший. Слишком хороший, – Санс почти уснул, но потом опомнился, – Слишком хороший для любого из нас. – Может, для тебя он и слишком хороший, но меня ты даже не знаешь. Кто тебе дал право списывать меня со счетов? – спросил Меттатон хриплым голосом. Санс долго не отвечал. Потом он повернулся к нему и спросил: – Роботы могут пить? Меттатон не был уверен, пытается ли тот сменить тему или настолько пьян, что уже забыл сам вопрос. Он вздохнул. – Я никогда не пробовал. – Стоит попробовать, – Санс несколько раз кивнул, – Помогает. Меттатон осторожно осмотрел бокал, гадая, правда ли это поможет, или просто приведет его к короткому замыканию. Ну, один разок, наверное, не убьет. Как выяснилось, роботы не просто могут пить, а еще и могут напиться. Он задавался вопросом, была ли в этом снова вина Альфис, или же кто-то другой придумал добавить такую функцию. Но он не слишком долго об этом размышлял, потому что в его проводах чувствовалось что-то веселое, и даже металл, из которого было сделано его тело, казался легким. Это очень отвлекало. Микрофон, который он заметил в дальнем углу барной стойки, тоже очень отвлекал. Меттатон успешно взобрался на сцену для караоке и начал петь, надрывая свое компьютеризированное сердце. Еще несколько напитков, и он сумел вытащить на сцену Санса, чтобы спеть дуэтом, потом еще несколько, и… Было утро. Он моргнул и привстал. Его суставы немного скрипнули, как будто проржавели. Как долго он был в спящем режиме? Заряд его аккумулятора был низким, значит, он не заряжался. И где он, собственно, был? Комната была аккуратно убранной, там был большой книжный шкаф, коробки с коллекционными фигурками и прочими игрушками. Он был в кровати. И не просто в какой-то кровати. Эта кровать была в форме гоночной машины. – Что за… Он встал, чувствуя себя немного не в своей тарелке, как будто в его программе было несколько багов. Наверное, он выпил слишком много алкоголя. Он неприятно ощущался внутри его тела. Придется потом открыть свой желудок и вылить его. Но сначала он должен был понять, что происходит. Как только Меттатон открыл дверь, он узнал это место. – О, привет! – позвал радостный голос снизу, – Ты проснулся! Присоединяйся к нам завтракать. Ну, или хотя бы просто посиди с нами, пока мы едим. – Папс, пожалуйста, говори тише, – произнес гораздо менее воодушевленный голос. Меттатон направился вниз и пошел на кухню. Папирус стоял за плитой в завязанном на талии фартуке и разбивал яйца в большую сковороду. Санс сидел за кухонным столом, оперевшись подбородком о его деревянную поверхность, и вокруг его глаз были темные круги. Он поднял взгляд на Меттатона. – Значит, роботы могут пить, но при этом не страдают от похмелья. Разве это справедливо? – Жизнь несправедлива, милый, но думаю, ты и так это знаешь, – Меттатон занял место напротив Санс и потом обратился к Папирусу, – Как именно я сюда попал? Те файлы, кажется, стерлись из моей памяти. – Мне пришлось тащить вас с Сансом сюда, – Папирус обернулся и строго помахал лопаткой, – Бармен знает наш номер, потому что Санс частый посетитель, и он иногда звонит, чтобы я приехал и забрал его. Но обычно это из-за того, что он заснул. А не потому, что он и его друг отказываются прекращать петь! – Не мой друг, – пробурчал Санс. Меттатон пропустил это мимо ушей. – Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что вернул меня в безопасности, – Меттатон вынужден был признать, что все могло обернуться для него плохо, если бы кто-то другой решил привести его в дом, – Но сейчас мне надо уходить. Мне надо зарядить аккумулятор. Он тут же попытался уйти, уже зная, что Папирус будет настаивать на том, чтобы он остался. Поэтому он был ничуть не удивлен, когда услышал, что Папирус торопливо снимает сковороду с плиты и бежит за ним в прихожую, успевая остановить его, едва он вышел на порог. – Почему бы тебе не остаться на завтрак? Уверен, мы сможем найти для тебя зарядное устройство, –настойчиво сказал он, – У Санса полно зарядок. – Не сомневаюсь. Но я не хочу здесь находиться, Папирус, – Меттатон нахмурился, – Почему ты вообще хочешь быть в моей компании? Ради чего ты настолько меня жалеешь? Папирус удивился. – Я тебя не жалею. – Вообще-то, ты это делаешь. Можешь не врать. В мире есть всего два типа людей, дорогуша. Те, кто меня жалеет, и те, кто меня использует. Папирус яростно замотал головой: – Не думаю, что это правда! В мире огромное количество типов людей! Но есть только один Великий Папирус! – Тогда скажи мне, Великий Папирус, зачем ты хочешь проводить время со мной, если не для того, чтобы сделать меня объектом своей благотворительности? – нетерпеливо спросил Меттатон. – Потому что я хочу с тобой дружить, – просто ответил Папирус. – Но почему ты хочешь со мной дружить? – спросил Меттатон, совершенно не удовлетворенный ответом. – Ну, для начала, у тебя очень хорошее чувство стиля! Не настолько хорошее как у меня, конечно, но мне очень нравятся твои яркие цвета! И ты великолепно поешь! Я подождал пару песен, прежде чем забрать вас с Сансом домой вчера. Мне показалось, тебе было очень весело. К тому же, ты хороший! Если ты так веселился с Сансом, ты просто обязан быть хорошим. У моего брата отличное чутье на людей. Меттатон уже раскрыл рот, чтобы запротестовать, но так этого и не сделал. Он думал, что должен поправить мнение Папируса, но потом позволил ему говорить дальше. Все-таки, была одна вещь, которая особенно поразила его. – Тебе… Понравилось, как я пою? – Конечно! Ты всю душу в это вкладывал, – Папирус принял позу, держа кулинарную лопатку, как микрофон, – Это было невероятно! И это заглушило Санса, который ужасно поет –что, наверное, было к лучшему. Меттатон опустил взгляд вниз и на секунду улыбнулся. Никто никогда не говорил ему раньше, что он хорошо поет. Возможно, Папирусу не стоило слишком доверять, когда дело касалось комплиментов, но он сказал это абсолютно искренне. – Эм, Папирус, – сказал Меттатон, снова поднимая взгляд, – Не уверен насчет «дружить», но как ты смотришь на то, чтобы стать моим главным фанатом? (И самым первым, но об этом можно было умолчать.) Глаза Папируса зажглись. – Это будет честью для меня! – А ты знал, что я и на пианино умею играть? – похвастался Меттатон, – Звучит так же прекрасно, как мое пение. Даже настолько же прекрасно, как и я сам! –Вау! – Папирус был совершенно восхищен, – Я бы очень хотел когда-нибудь послушать! Тебе стоит сыграть вместе с моей подругой, Андайн! Она играет на пианино очень эмоционально. Иногда даже ломает клавиши! То, как Папирус это произнес, заставило это звучать заманчиво, и Меттатон вынужден был признать, что ему любопытно посмотреть на такую эмоциональную пианистку. – Ты уверен, что это хорошая мысль? – пришлось ему спросить, – Тебе, может, и нравится быть в компании робота, но… – О, Андайн будет все равно, – прервал его Папирус, развеивая его волнения. – Ее девушка даже когда-то делала роботов! Меттатону почти что не хотелось спрашивать, но он был обязан это сделать. – Правда? – Да, Альфис! Она тоже милая. Вы все легко подружитесь! – Папирус светился от радости. Меттатон вспомнил диаграммы, спрятанные под стулом, голос, дрожащий от стыда, его собственное удовольствие, когда он уходил от нее и думал, что это к лучшему. Но если она была подругой Папируса, а Папирус был его главным фанатом, новая встреча была неизбежной. Может, в этот раз он сможет доказать ей, что существует не только для того, чтобы его жалели и использовали. Может, однажды он сможет доказать это и всему миру. – Зайдешь на завтрак? – с надеждой спросил Папирус, прерывая его размышления. Меттатон улыбнулся: – Папирус, дорогой, я не могу есть. – Ничего страшного. Санс тоже обычно не завтракает, даже если готовлю я. Но чем больше людей за столом, тем лучше! – Как скажешь. Он позволил Папирусу взять его за руку и затащить обратно в дом. Меттатон продолжал держать его руку, даже когда они снова были на кухне. Санс посмотрел на их руки, а потом опять на Меттатона, явно не в восторге. Меттатон подмигнул ему и сплел свои пальцы с пальцами Папируса, который вопросительно улыбнулся, но руку не убрал. Может, и вправду в мире существует больше, чем два типа людей. Есть те, кто жалеет Меттатона и те, кто его использует. А еще есть те, кому что-то в нем нравится. Пока что иметь одного человека из этой категории было вполне достаточно.