Исключительная связь Амура

*POV Автор*

Глаза Ляна были закрыты, их очёркивал розовый цвет. От изящного носа отходили 3 вертикальные точки, они отлично выделяли его лицо. Сам Лян сидел в йоговской позе лотоса, его ладони рук были соединены напротив груди. Но, его лицо было чудовищно. На правой щеке небольшие порезы и синячки, левая щека имела на себе огромный сине-фиолетовый синяк с порезами вокруг него, а около порезов были небольшие прыщики с гнойными верхушками. Через некоторые порезы всё ещё сочилась кровь. Из его чёрных зачёсанных волос местами также текли струи крови. — О, Лян, — жалобно сказала Канна. — Что? — слегка открыв глаза, спросил он так, будто бы ничего и не было, — Если ты про это, — он дотронулся рукой до синяка и скривился, — то ничего. Заживёт.

*POV Канна*

— Чего!? Тебе срочно нужно обработать раны! — я закричала от такой, его реакции, — Рокурики! — посмотрев влево, там стоял далеко не Рокурики, а намного мышцастей его, да с волосами цвета мяты и невозмутимым изподлобным взглядом. — Ой! Йоурики! Чёрт, напридумывали одинаковых имён. НУЖНА АПТЕЧКА, ПРИНЕСИТЕ ЕЁ! «Я чувствую долг перед Ляном, я бы могла благополучно валятся на больничной койке с синяком на всё лицо и причитать от боли, но он этого не допустил. Это меня удивляло, поэтому теперь я должна ему помочь!» — Да у нас нет аптечки, а к доктору, это далеко, — начал кирпично разглагольствовать охранник. — Ах! — Я вспомнила свои возмущения насчёт заключённого под номером 71 — Ци, который делает лечебные лекарства, вот, сходите к нему. — не моргая, я смотрела прямо в глаза Йоурики, пытаясь этим его уговорить. — Нуу, — начал тянуть тот, почёсывая себе шею. — Пожаааалуйста, — протянула я. — Оой, ладно. — Мне нужны: иголка, обрабатывающие средства и..., — Йоурики уже пошёл, практически не слушая меня. Я стала осматривать камеру, где находится Лян. В углу стояла кровать, она была ниже к полу, чем обычные кровати, на ней лежала доска. И больше в камере ничего не было.

*Конец POV Канна*

Тем временем

Йоурики быстренько дошёл до 8 камеры, где заключались Упа и Ци. Йоурики зашёл и потребовал: — Аптечку! — Какую ещё аптечку? — спросил Ци, развалившись всей массой на стуле. В это время Упа сидел в углу, обняв коленки и вжавшись в них. Обычно его лицо не выражает никаких эмоций, но в этом случае всё по-другому, в его лице заметна грусть. — Нужно..., — Йоурики подняв глаза вверх, начал вспоминать чего-там Канна говорила. — нужно..это..иглоукольное средство. Ци представил ладонь к лицу и усмехнулся, покачав головой. — Что, Ляна собрались лечить? — копаясь в ящиках, говорил Ци. — Вот же дурной, так, это не то, как же так его угораздило? И, вон, Упа переживает, вот это тоже может пригодиться, — рассматривая пузырьки-бутыльки со смесями, спрашивал и рассуждал Ци. Ци вручил тёмный ящичек со всеми возможными лекарствами: — Передавайте ему привет, — бесновенно улыбнулся Ци. Йоурики ушёл. — Упа, ну, что ж так грустить? — Ци решил развеселить грустящего. Через некоторый промежуток молчания, Упа произнёс: — Иногда я его не понимаю. Сейчас бы сидели вместе и всё было бы хорошо. Почему он полез туда? Почему он её защитил? Почему? Сам только получил. — Упа-Упа, — ухмыльно произнёс Ци. — тебе не понять, ты ещё не дорос. Взгляд грусти у Упы сменился на гневный, он начал пожирать Ци взглядом.

***

Йоурики принёс, так называемую, аптечку. Канна взяла её: — Теперь откройте мне камеру, — сказала я. — А это не опасно? — спросил Йоурики. — Пожалуйста. — Ну, ладно, — он покачал головой и открыл клетку, — не люблю, когда так произносят. — сказал Йоурики в сторону. Канна начала подходить к Ляну, но он вытянул вперёд руки, поставив ладони вертикально и начал мотать головой в стороны, что означало: не нужно ничего. По мере приближении Канны, Лян пятился назад, происходило это до тех пор, пока Лян не наткнулся на низкую кровать и автоматически сел на неё.

*Конец POV Автор*

*POV Канна*

Я подошла и сказала: — Если не обработать раны, будет только хуже и вообще ЩЁКИ АМПУТИРУЮТ! На что Лян только усмехнулся. Открыв ящичек, я увидела кучу бутыльков, иголок разных размеров, ножнички, ватки и прочая хирургическая инструментура. Для начала я вытерла струи крови с его лба, затем взяла бутылёк с названием Бетадин¹, налив его на ватку, я помазала небольшую иголку, далее налив ещё немного на ваточку, я смазала 2 прыщика на его левой стороне лица, отчего Лян зажмурил глаза. — Нужно убрать гной, поэтому я проколю прыщи иголкой, — думая, что это нервнобольной пациент, я пыталась сказать по-нежному. На что, он только кивнул головой, не открывая глаза. Проколов один, второй пупырь аха, заменила, пфф, преждевременно другой ваткой я убрала вытекавший гной. Я проделывала это с другими прыщиками, в это время Лян сидел с закрытыми глазами, иногда прижимая их сильней, так он напоминал котёнка. Этим же средством, я обработала его небольшие ранки на левой и правой щеках. — Вот, почти всё! Осталось смазать синяк мазью. Он вдруг резко открыл глаза и задал вопрос: — Зачем ты это делаешь? — Ты же защитил меня, это моя, как бы благодарность. Ведь тот грузный мужик мог и убить меня. Лян опять замолчал и только улыбнулся набок, вслед за этим он начал всматриваться в мои глаза, что смущало. Я взяла тюбик с заглавием «индовазин»², аккуратно нанесла и размазала его по уже опухшему синяку. Теперь и лицо Ляна выражало красоту. — АХ, ЧЕРТОВЩИНА! ГДЕ КАННА?! Я ЗАКАПАЮ САМОНА! — кричал кто-то, были слышны яростные порывы шагов по коридору. Киджи подошёл к камере, увидя, что я в самой камере, да ещё с заключённым, то Киджи схватился за железные прутья, точно как озверевшая горилла в зоопарке с криками: — ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ!?! — Вот нельзя этому Самону доверять! Вот нельзя! — ругаясь, Киджи трёс указательным пальцем. — Я уже ухожу отсюда, — я пыталась успокоить Киджи. Взяв ящичек с лекарствами и направившись к выходу из камеры, я услышала тихую фразу: — Спасибо. — Так! Кто тебе разрешил открыть камеру и пустить туда Канну? — Киджи грозно спрашивал у Йоурики. — А тебе, кто разрешил зайти туда? — Киджи резко переключил свою возмущение на меня. — Ладно, — уставше сказала Киджи, подняв накрашенные глаза вверх. Йоурики закрыл камеру, взял у меня аптечку, и мы пошли наверх, как вдруг: — Канна, постой, — Лян приблизился к камере. — Хм! — Киджи недовольно хмыкнул на это. — Спасибо большое! Обо мне ещё никто так не заботился. — Лян немного наклонился вследствие благодарности, но решётка не давала это сделать полностью.

***

Мы шли с Киджи по коридору в большой зал 5-го корпуса. — Значит, Самон уехал, а вы тут произвольничаете? Вот так и думал! — Киджи снова начал возмущаться, — Вот, точно, маленький ребёнок! — В смысле? — не понимая, о чём это он — Ха, Самон очень капризен: он бывает серьёзен и прям, даже задирист, а иногда бывает не самостоятельным, словно ребёнок. «Кажется, Самон начинает всё больше и больше мне нравится, ведь о таких хочется заботиться», — мои мысли бушевали, как волны, а тем временем, я стояла в трансе и пускала слюнку. — Эээм...ты в порядке? — Киджи удивлённо посмотрел на моё лицо. — Однако Самон может быть и раздражённым, и ужасающим, хотя…нет. В любом случае его девушке не повезёт, — спокойно сказал Киджи. — А? — эти слова вывели меня из транса и создали кирпичную морду.