Побег на Марс

Во рту всё еще слегка горчило, а голова была тяжелой и какой-то затуманенной, как с похмелья. В этом состоянии Трофим бывал всего пару раз в жизни, может, и не помнил уже полный набор признаков похмельного синдрома, но было и не до того - теплая и чуточку насмешливая улыбка Станислава путала и без того затуманенные мысли. - Слава, - протянул он. Хотел с укоризной, а получилось нежно. - Весело тебе, да? - Весело, товарищ майор, виноват, - Станислав, лежащий рядом, тихонько засмеялся, поцеловал в голое плечо. - Ох и лицо у тебя сейчас, ты бы себя видел! Рассматривать своё лицо Трофим пока что не особо горел желанием, вполне хватало отражения в таких близких глазах Станислава - растрепанный, заспанный и какой-то ошалелый, впрочем, для последнего причина была более чем веская. - Трофим, ты что, - Станислав всё улыбался, - правда не помнишь? Майор помотал головой. - Да говорю тебе - нет. Как корова языком слизала. Слава, ну хватит шутить, скажи уже, а? Станислав покачал головой, сокрушенно цокая языком. - Да, наверное, не стоило нам вчера так отмечать... - Что отмечать? - Трофим потер лицо ладонью, точно пытался разгладить. Станислав приподнял брови: - Заслуженный отпуск, что же еще? Путевки на Марс за ударный труд. На месяц. Ты ко мне с этим первому прибежал. Неужели и это забыл? - На Марс? - Трофим огляделся. Большая комната с высоким сводчатым потолком, красными стенами, стрельчатыми окнами и причудливого вида мебелью, словно сошедшей со страниц "Аэлиты". Конечно, он давно мечтал побывать здесь, на единственной планете, которая полноправно принадлежала СССР, которую не приходилось делить с капиталистическими державами, планету, на которой будто воплотились все самые смелые мечты шестидесятников - но почему-то момент, когда эта самая мечта сбылась, он абсолютно не помнил. Впрочем, это стало более объяснимо, когда Станислав, зарываясь губами во взъерошенную майорскую макушку, признался: - Мы еще в полете отмечать начали. Похоже, чуть увлеклись на радостях и... - Так, сержант, не прячь глаза. Говори прямо - я увлекся, да? И ты меня от космодрома до номера на себе тащил? Станислав чуть отстранился, глядя в лицо с кристальной честностью: - Трофимушка, честное слово, не тяжело было. Вот совсем! Трофим, не выдержав, рассмеялся, уронил голову на смятую подушку. - Верю, верю... Но в полете больше не отмечаем. Только на месте, ясно? - Есть на месте, товарищ майор, - Станислав завозился рядом, устраиваясь поудобнее. Трофим присмотрелся - и теперь уже ему пришлось удивленно приподнимать брови. - Ты что, меня раздел, а сам одетым завалился? Даже форму не снял? - Что? - Станислав со сконфуженным возгласом кубарем скатился с кровати. - Прости, я просто... Тебя уложил, прилег рядом, на минутку буквально, и... - Уснул, - закончил за него Трофим. - Ладно, скидывай. Форма нам здесь, на Марсе, не понадобится. К гражданскому привыкать будем. Он вдруг подумал о том, что та самая "гражданская" одежда на Марсе - легкая, мягкая, на удивление приятная к телу. В ней легко двигаться - стоит только припомнить плавные движения марсианских колонистов на кадрах хроники - и к тому же, легко снимать... При этой мысли щекам Трофима на мгновение стало горячо. Он взглянул на Станислава, уже представляя его в легком марсианском наряде, а потом и без него. Это будет так легко, так свободно, как и всё здесь, на Марсе. Ведь это не Луна. Здесь нет военного положения, и не от кого прятаться. Да и законы здесь куда мягче земных... Трофим улыбнулся. Пусть он не помнил, как попал на Марс, но, кажется, ему уже здесь нравилось. Станислав, тем временем, разделся окончательно и, аккуратно сложив форму, снова нырнул под одеяло. - С гражданской одеждой можно и подождать, - пояснил он. - Выйти прямо сейчас всё равно не получится. Слышишь - дождь? Действительно, за окном вовсю шел марсианский дождь. Трофим только сейчас расслышал дробный стук мельчайших камешков, которые здесь, на Марсе, заменяли дождевые капли. Впрочем, климат Красной планеты уже начинал меняться, скоро здесь будут идти настоящие дожди, от которых не придется прятаться в домах и укрывать защитным полем легендарные марсианские яблони. Но сейчас... Трофим вдруг понял, что совершенно не возражает против дождя. Ведь ему так уютно, так спокойно, и рядом - Станислав, любимый, ласковый, теплый...нетерпеливый. Его нетерпение Трофим чувствовал кожей, оно притягивало его к себе сильнее гравитации на любой из планет Солнечной системы... Трофим с нежностью коснулся губ любимого, повернулся, вжимая Станислава своей тяжестью в тонкие алые простыни, и чувствуя, как тот с готовностью раскрывается в ответ, как отзывчивы его губы, горяча часто вздымающаяся грудь, глянцево-гладки приветливо разомкнутые бёдра... - Трофим... - шепнул Станислав. - Трофимушка, не спеши. Куда нам спешить? Спешить и в самом деле было некуда. Больше не нужно урывать у размеренного уставом времени короткие минуты вместе. Как же хорошо, что пошел дождь... А когда он кончится, можно выйти на прогулку, побродить по берегу Большого марсианского канала, посидеть под яблонями - сейчас они наверняка в самом цвету - и в их тени целоваться, держась за руки... Трофим улыбнулся своим мыслям, поймал поцелуем ответную улыбку Станислава. Конечно он думал о том же самом, Трофим знал это. Действительно, Трофим не ошибся. Станислав думал именно об этом. И еще о том, что он очень вовремя успел укрыть в ангаре так заблаговременно угнанный на Луне корабль. Ева Сент-Джон-Смайт не обидится. С ее капиталами она может позволить себе хоть сотню таких кораблей. Но есть то, что она никогда не смогла бы ни купить, ни отдать в уплату своему когда-то верному агенту. Например, счастье быть вместе с любимым человеком. Жизнь вдали от всех в мире и покое. А еще - марсианский воздух, такой свежий, кружащей голову - и совершенно бесплатный, как и полагается на советской Красной планете.