Часть 8.
18 января 2018 г., 09:31
Проходит какое-то время, прежде чем я вновь обретаю дар речи.
— Нет, так получилось… — бормочу я Кате, — Когда он прикасается к моим губам, по моему телу пробегает странная, пьянящая дрожь.
— Это любовь, детка, — улыбнувшись, она начала записывать длинные ненужные предложения.
По моему телу пробегает тысяча мурашек от одного воспоминания. Почему я так нервничаю в его присутствии? Я чувствую себя четырнадцатилетней девочкой — неловкой и чужой. Я представляю себе Андрея Николаевича без джинсов и тут же стараюсь избавиться от этого видения. Он устремляет на меня свой взгляд, поднимая брови. Я краснею, и глаза мои почему-то сами опускаются на его облегающие джинсы. «И ты сможешь снова подойти к нему, поцеловать, а затем заняться с ним любовью», — тихонько нашептывает темный уголок моего подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль.
Учитель открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Рассказывая про тригонометрические уравнения, учитель хмурит брови. Я никогда раньше не испытывала подобных чувств. Он очень, очень хорош собой.
— Кать, дай посмотреть как ты решила, у меня не получается, — попросила я ее, сделав милое выражение лица.
После двух утомительных часов занятий я побыстрее выбежала из зала, чтобы освежить свой разум. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я поправила чуть растрепавшиеся волосы и облизнула губы, представив самые развратные и пошлые сцены с моим учителем.
Резко открыв дверь туалета, я вдруг заметила его в паре метров от себя. Он улыбается и широким шагом целеустремленно приближается к открытой двери туалета, заставляя бурлить во мне массу обезумевших девичьих гормонов. Тянет меня за руку и без слов ведет в неизвестном направлении. Через минуту ходьбы он с легкостью открывает зеленую дверь подсобки и подсказывает мне, что нужно пройти дальше. Еле держась на своих ногах, я делаю пару шагов назад и натыкаюсь на швабру. Успеваю подхватить ее, прежде чем она бы упала на пол и создала подозрительные звуки в маленькой комнате.
Я несколько секунд смотрела на закрытую дверь, в которую мы только что вошли, прежде чем вновь вернулась на нашу планету.
Кусаю губу в предвкушении и глупо улыбаюсь, утопая в его прекрасных глазах. Он нежно проводит рукой по моей щеке, заставляя меня прикрыть глаза. Делаю глубокий выдох и собираюсь с мыслями. Едва не выронив слово, я замолкаю под взглядом его потемневших глаз. Черт! «Он тебя преследует», — шепчет мне подсознание, по-прежнему затуманивающее разум, но, поскольку это Андрей, я не против.
Трясущимися пальцами я расстегиваю его пуговицы на рубашке, одну за другой, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Я не смею поднять глаза. Господи, ну почему я так трясусь?
Поднимаю на него глаза, не в силах произнести ни слова. «Постарайся держать себя в руках, Лиза», — буквально умоляет мое измученное подсознание.
Однако я не хотела слушать голос своего разума. Наверное, мой учитель тоже.
Андрей Николаевич слегка прижимает меня к стене и нависает надо мной — какое странное переплетение чувств! Продолжая расстегивать его пуговицы, я смотрю в его глаза, наполненные животной страстью. Избавившись от последней пуговицы, я целую его шею, спускаясь все ниже и ниже. Запретные, незнакомые чувства, которые я пыталась отрицать, поднимаются из глубин и доводят до исступления мое измученное тело. Я краснею и где-то глубоко, глубоко внутри мои мышцы сладостно сжимаются. Мое своенравное подсознание танцует радостный танец при одной мысли, что я теперь его самая желанная девушка. Оторвавшись от столь сладкой мечты, я уже не могу отвести взгляда от его лица. Ох!.. Он наклоняет голову набок, по-прежнему улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Его улыбка становится шире. Он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе. И мои ноги превращаются в желе. «Я хочу Андрея Николаевича. Очень, очень сильно. Впервые в жизни я хочу лечь в постель с мужчиной. Хочу чувствовать прикосновения его рук и губ.» — мысли одна за другой пролетают в моей голове.
— Ты моя, слышишь? Только моя, — вздыхая, он выдавливает из себя пару слов.
Мое дыхание учащается, сердце бьется сильнее. Андрей набрасывается на меня, прежде чем я успеваю опомниться. Он словно тисками сжимает рукой мои запястья и поднимает их мне над головой, при этом бедрами прижимая меня к стене. Его губы касаются моих. Я испускаю стон в его раскрытый рот; воспользовавшись этим, он проникает языком в образовавшееся отверстие и начинает уверенно изучать мой рот. Немного нерешительно, я тянусь языком ему навстречу, и мы сливаемся в медленном эротическом танце прикосновений и ласк, чувственности и страсти. Мои руки пригвождены к стене, голова запрокинута, его бедра не дают мне пошевелиться. Я чувствую животом его эрекцию. «О господи… Он хочет меня! И я его хочу…».
— Ты. Такая. Сладкая. — он произносит каждое слово отдельно, продолжая исступлять мой разум.
Вспомнив, что через пару минут начинается вебинар по русскому, я слегка отталкиваю его, перестав слушать свое бешено колотившееся сердце.
— Мне пора, учитель, — произношу я и выбегаю из подсобки.
Еле как отдышавшись, я забегаю в зал и встречаюсь взглядом с Людмилой Григорьевной.
— Ты чего так долго? Где была? — с возмущением спросила Катька, — У тебя обеспокоенный вид. Ничего не хочешь рассказать?
— Тише! — рявкнула я и принялась внимать речам нашей учительницы по русскому языку, — Все узнаешь ближе к вечеру.
От восторга по спине бегут мурашки. Мы почти… О боже мой!
***
Наступило время ужина. Я со своей подругой уселась за небольшой столик. Через пару минут нам принесли салат из огурцов и помидоров, очень свежих на вид, также небольшую порцию пюре с котлетой и чай с вкусным рулетом. Вдохнув аромат еды, я взяла нож и принялась разрезать мясную котлету, пуская слюнки. Катя не торопилась. Она спокойно огляделась по сторонам и только потом взяла вилку в руки, раздумывая с чего бы начать. — Я встречаюсь с Никитой, — гордо заявила она и вытерла салфеткой свои губы, накрашенные красной помадой. Размазав ее по лицу, она с испугом достала зеркальце и принялась вытирать остатки помады. — Когда ты успела? — Сегодня он сам признался в своих чувствах, и я безумно счастлива, что мне не пришлось страдать, — радостно сказала она и убрала зеркальце в сумку. — Я рада за тебя. Надеюсь, ты больше не будешь лезть ко мне целоваться. Слава богам! — произнесла я и засмеялась. — Слышь ты, я ни разу к тебе не приставала! — воскликнула она, нахмурив свои брови. — Не ври, не ври. Просто признай, что тебе не хватало острых ощущений. — Да иди ты! Лучше расскажи, что у тебя там на личном фронте? — ехидно хихикнув, она забрала из-под моего носа еще пару салфеток. — Давай не здесь об этом говорить, хорошо? — Уговорила. Если в подробностях не расскажешь, что между вами, будешь в карты со мной на раздевание играть, поняла? — Извращенка, фу. Ну и подруга у меня! Только думаешь о своих гормонах. — Да ладно тебе, небось сама такая же, — рявкнула она и сделала глоток горячего черного чая. Сегодня ночью я не могла толком заснуть. Готова ли я? Снова вспоминаю нашу встречу. Целый день он не шел у меня из головы. Я лежала в кровати, уставившись в потолок. А мысли мои были далеко-далеко.
