We don t talk anymore

Дом полностью был помещён во мрак, это придавало надежду, что все находятся дома. Мать семейства Чон всегда выключала свет повсюду в надежде, что её сын мирно сопит в своей постели, а не снова гуляет с дурной компанией, нюхая всякую дурь. Наркотики Чонгук стал принимать совсем недавно, когда они с друзьями решили слетать в Америку. Матери же он сказал, что их послали школьные учителя, как лучших учеников. И она поверила, снова. Не могла женщина не верить сыну, так как это же её кровинушка...её ребёнок. Раньше она и подумать не могла, что её мальчик докатиться до такого. Некогда лучший ученик школы превратился в худшего, а после и совсем забросил её. А всё из-за неё...мамы и брата, с которым его вечно сравнивали. Старший сын семейства был очень внимательным и прилежным мальчиком, увлекался музыкой и любил танцевать. За что его даже поощрили в тринадцать лет, отправив учиться в лучшую школу искусств в Америке. Мать была настолько сильно горда своим ребёнком, поэтому когда старшенький улетел за границу она ни минуты не давала спокойствия Чону, вечно заставляя учиться. Поначалу он принимал всё это, мирился...но когда речь зашла о том, что брат снова победил и получил несколько наград, а он лишь сидит на их с отцом шкуре, парень взбесился. Пошел в бар и напился. Чонгук точно помнит, как он танцевал и веселился, а главное чувствовал свободу. Помнит, как лишился девственности в застарелом отеле с проституткой. Как хорошо было тогда, как эмоции переполняли его с головой. Со своей бандой, как называл их парень, Чон познакомился в том самом клубе. В тот день он успел здорово повеселиться с подружкой их лидера, за что получил в тот же день. Особой драки не было, лишь фразы, но именно они заставили людей увидеть в нём достойного противника. Чонгук любил говорить, а не распускать кулаки, но если дело и доходило до драки, то парень себя показывал во всей красе. Не зря же он занимался боксом в детстве. Позже подружившись с этими ребятами, Чон стал совсем пропадать. Приходил домой он рано утром, уходил поздно вечером. От его старой одежды не осталось и следа, причёску парень тоже изменил полностью перекрасившись в чёрный цвет. На своём теле Чон даже набил пару наколок, показывая его новую натуру. Деньги, которые его родители копили ему на будущую машину, парень потратил купив себе новый байк...его малышку и прелесть, его девочку. Своим байком Чонгук дорожил и когда парень с его школы попробовал его тронуть, то незамедлительно попал в травмпункт с переломом руки. Родители Чона до сих пор помнят тот позор, помнят как их отчитывал директор, помнят как платили крупную сумму на лечение мальчику, как ругали сына на что получили мягкое "Да пошли вы". Говоря о школе, мать часто краснела, ведь разговоры были не только о драках, но и о девушках. С новой командой Чон научился многому, и обольщать девушек было не исключением. От девушек его учили нужно брать, что хочешь, что требует твоё тело. Этот урок Чонгук запомнил надолго, ведь когда в комнату затащили и заставили наблюдать за откровенным трахом его одноклассницы и новым другом, было не по себе...в новинку. Раньше парень даже и прелюбодеяние с девушками себе не позволял, а сейчас смотрел на откровенную порнуху с этой шалавой. Девушка тогда зря время не теряла и даже успела и Чонгуку приятное сделать, за что получила в тот день крышесносящие ощущения. Парень раньше никогда не занимался сексом при людях, он вообще им не занимался, а сейчас ему приходится трахать девушку на глазах у публики и ему это нравиться. Нравиться чувствовать стоны под собой и жалостные молитвы. Чона учили брать себе всё полностью и не отдаваться в ответ. Этой девушкой Чон не ограничился тогда, переспав после сразу с тремя. Слухи по школе разбегались с особой скоростью, поэтому уже на следующий день парень стал популярен. Многие девушки мечтали прокатиться на его байке, после чего бы их отымели на нём, как последних шлюх. Но им это нравилось, в Чонгуке чувствовалась опасность и это их привлекало. Они слетались на него, словно мотыльки на огонь и парень пользовался этим. Ему нравилось внимание, нравилось дарить эти ощущения. Хотя иногда эти девушки были весьма противны из-за своей настойчивости и глупых надежд. Однажды одна девушка даже написала ему любовное послание, за что после была осмеяна целой школой, ведь Чон не застеснялся прочитать это письмо при всех, а после даже и предложить ей ночь. На слёзы девушки он не обратил тогда ровным счётом никакого внимания, потому что было конкретно посрать на неё. Родители парня долго старались бороться с ним, но их старания оказались тщетны. Чонгука уже было не спасти ибо он полностью погряз во всём этом, стал частью своей банды, забыл обо всех правилах и традициях семьи. Отец тогда старался помочь сыну, но его не долго хватило. Пару раз накричав и даже подняв руку, мужчина решил, что научит сына жизни, но в ответ на это получил лишь оглушительный смех. Слова сына мужчина запомнит на всю жизнь: - Сам в жизни ничего добиться не смог и стараешься меня ей научить,- парень говорил эти слова со смехом. Подойдя к своему отцу ближе он мерзко улыбнулся. - Чему ты можешь меня научить, старый козёл, а? Как пахать всю свою жизнь на мудака, а после приходить и плакаться жене в жилетку или как из-за неудачной сделки избивать сыновей? Может быть мой брат и сопляк, но я терпеть более не буду. - Не смей так говорить о своём брате.- голос матери, а после и руки врываются в его мысли. Снова защищает своего любимца, старшенького. Хотя какого, старшего если тот родился всего на минуту раньше. Словесная издёвка с детства. Брата Чонгук любил, так же как и ненавидел. С самого рождения похожие, как капля воды так ещё и с одинаковыми именами. Так как мать ждала одного мальчика, второму она не успела придумать имя, поэтому с отцом ими было решено дать это имя обоим мальчикам, только вот фамилии мальчикам дали разные. Старшему Чонгуку дали старую фамилию матери - Ким, младшему же дали фамилию отца - Чон. - А то ударишь меня, мамочка? - спросил парень с ухмылкой. Выводить мать он стал любить. Ему приносило удовольствие приносить ей боль, такую же как приносила ему она сама, - Или сразу пойдёшь звонить своему сынку говоря какой я плохой, а ? - с каждой новой фразой парень подходил к женщине заставляя ту отходить. - Я же мерзкое отродье или как ты меня там называла, гнилое создание сидящее на нашей шкуре? - в каждое слово парень вкладывал больше той гнили, которой его поливали с детства. Раньше мальчик не мог ничего сказать маме, молчал, терпел, но не теперь. - Знаешь ли мамочка, дети берут всё от своих родителей. Я мерзок настолько, насколько же и ты, родная. - подойдя к женщине впритык, парень заставил её вжаться в стенку. - Не смей так говорить о своей матери, сопляк.- подняв руку мужчина снова хотел заставить бояться, поставить на место. Хотя на своём месте Чон уже насиделся в детстве и более сидеть на нём не хотел, поэтому поймав руку отца крепко сжал, да так что косточки побелели. На действия сына мужчина удивился, а после и вовсе болезненно скрутился пытаясь ударить того второй рукой. На свободную руку отца парень не обращал никакого внимания, скрутив руку в своём захвате парень завёл её за спину родителя заставив того согнуться, после чего толкнув мужчину на кровать. После подойдя к лежащему и крепко схватив того за шкирку. - Попробуешь ещё раз меня тронуть, то попадёшь в больницу, папочка. Понял меня? - слова парня звучали настолько страшно и угрожающе, поэтому мужчине ничего не оставалось как просто кивнуть и принять происходящее. На жест отца парень улыбнулся и разомкнув свои руки, парень подошёл к матери. - Я пойду гулять, дорогая, не скучайте.- поцеловав дрожащую женщину на прощание, парень подошёл к двери после чего послав воздушный поцелуй, вышел. Сейчас воспитанием парня занимается лишь мать, потому что мужчина уже давно наложил руки на своего сына и даже не старается тому помочь. Женщина же уже измучилась бегать за сыном в поисках его новых мест для посиделок. Если раньше Чон просто гулял с девушками и пил, то сейчас он вовсю гонял на байке в незаконных гонках. Один раз её сына даже поймали за этим делом и усадили за решетку, но мать смогла настоять на том, чтобы её сына выпустили. А всё благодаря его дяде, который служил полковником в их городе. В Сеуле мужчину многие знали и уважали, поэтому сестра очень умоляла его о помощи. Помогать племяннику ему не очень хотелось, но видя страдания любимой сестры ему не осталось выбора. Когда же Чона выпустили парень вроде бы взялся за голову, стал понемногу слушать мать, стал снова учиться. Пока его дружки снова не позвонили и не затянули его в Америку. Тогда мать снова поверила сыну, поверила, что тот изменился, но это была лишь маска. Чон сидел в сторонке, ожидая нужного случая, чтобы снова выйти на волю, как непослушный зверёк. Когда же до матери дошли слухи, что Чона вовсе никуда не посылали и, что парень сам сбежал, женщина чуть не сошла с ума. До парня женщина так и не дозвонилась, поэтому просто ждала. И с каждой новой секундой её сердце болело с невыносимой болью. Своему старшему сыну женщина звонила каждый день, заставляя того обыскивать брата по каждому закоулку. И Чонгук искал и нашёл. Брат находился в одном из известных клубов Нью-Йорка со своими дружками и был увиден весьма не в нормальном состоянии. Держа в руках маленький мешочек, парень заглатывал порошок в рот. В тот день парню стоило немало усилий отказаться от грядущего концерта, везя тушку брата домой. О том, что старший сын занимается музыкой мать знала, но то, что он поёт в группе - нет. С детства парень помнил, как его мама плохо относилась к таким певцам, как говорила что её сыновья никогда не станут похожи на этих жалких парнишек. Поэтому Чонгук рассказывал только то, что ей нужно было знать. Иногда парень сам удивлялся, как его мать не догадывалась о его новой жизни, как могла не слышать о его группе. Но стоило только вспомнить про брата, как эти немые вопросы уходили прочь. Раньше его брат много значил для него, а сейчас от одного его вида хочется убиться. Увидев его впервые за столь долгое время он удивился. В голове звучал только один вопрос " И это мой брат ? ". Когда парню пришлось возвращать накаченное тельце Чонгука домой, он словно впадал в другую реальность. Конечно его мама рассказывала о брате, но некоторые детали она скрывала и даже очень. Пока Чон был не в себе, вести его было легко, перелетать легко. Но стоило только сойти с траппа самолёта, как брат пришёл в себя. Этого человека Чонгук не знал и не хотел знать. Распускающий кулаки и убегающий парень были для него в новинку, поэтому тащить его было очень сложно. Хоть по силе они были и одинаковые, но вот по разуму совершенно разные. Нынешний старшенький стал куда разумнее и куда хитрее, поэтому уже через некоторое время смог довести брата домой, поманив его наркотой. Давать он её конечно, как и обещал - не собирался, а вот запереть брата в комнате - это да, это он смог. - Разве ты сама не видишь? Он нуждается в помощи врачей. Человек находящийся в этой комнате больше не является твоим сыном и моим братом. Ему нужно в больницу или мы потеряем его совсем, как ты сама этого не понимаешь? - голос сына резал по ушам, когда говорил такие вещи про брата. Два сына женщины всегда хорошо относились к друг другу в детстве, пока старшенький не уехал, а сейчас Ким просит запихать собственного брата не весть куда. По мыслям женщины если она не справляется с сыном, то значит и другие не смогут. - Ты предлагаешь мне запихать собственного ребёнка в больницу, где к нему будут относиться не как к человеку, а как к куску дерьма? - выражаться женщина не любила, даже больше - ненавидела, но по другому сейчас говорить она не могла. Для неё слова ребёнка были не то что дикими, они были непозволительными. - Я желаю ему добра, так же как и ты. И люблю его так же, но он нуждается в помощи и мы с тобой не можем помочь ему в этом, - слова давались парню тяжело, но он не мог иначе. Так как знал, что это поможет, так как хотел вернуть прежнего брата. Подойдя к матери и присев перед ней на колени, парень взял её руки в свои. - Я не давлю на тебя, но ты сама знаешь, что так будет лучше. В глубине души ты понимаешь это. Его ещё можно спасти и мы должны для этого сделать всё возможное. Тогда её старший сын покинул её, уехав назад в Америку, а младший снова сбежал. Муж снова остался на работе, даже не удосужившись предупредить её. Женщина довольно часто оставалась в доме одна и если раньше ей было всё равно, то сейчас это тяготило. Она ослабла, в ней нет больше той силы, что была ранее. Сейчас она снова ждёт, муж снова остался на работе. Ребёнок снова в Америке, а второй снова гуляет. Как же она устала от этой тишины, от этой тоски, и неизбежности. Стук двери снова прерывает мысли, заставляя подняться с кровати и направиться вниз. Чонгук еле держится на ногах, едва ковыляя ими к рядом стоящему пуфику: - Где ты был ? - спрашивает женщина, оперевшись на стенку. На данный момент её радовало, что признаков нюханья дури не виделось. Просто очередная пьянка, хотя ей могло так и казаться. - А то ты не знаешь,- голос парня сейчас был очень замученным, словно он всю ночь таскал мешки и немного под устал. Облокотившись на стенку он устало потёр переносицу, после чего обратил свой взор на мать. - Иди спать. - поднявшись и сняв с себя обувь, направляясь наверх. - Я устала, Чонгук. - прошептала женщина проходящему рядом сыну, заставляя того остановиться рядом. Взгляд её ребёнка уже не был прежним, если раньше при пьянке он хоть немного его напоминал, то при наркотиках это уже совсем отдалённость. - Так иди и отдохни. - рявкнул парень, направляясь в комнату. Поднимаясь на вверх, парень не видел ничего вокруг. Не видел сползающую по стене мать, утопающую в новой порции слёз. Раньше она редко плакала, считая ревущих женщин слабачками, а теперь и она такой стала. Стала саму себя ненавидеть. - Я больше так не могу, - шептала она в тишину, стирая пальцами со своих глаз стекающие слёзы. - Так больше продолжаться не может, - медленно поднявшись, женщина подошла к стоящему на столе телефону. Руки тряслись, когда тянулись к прибору, а лицо невольно поворачивалась в сторону спальни сына, - Прости. - нервный шёпот был последним перед гудками. - Здравствуйте, это больница Чхонсим? - Да, я могу вам чем-то помочь? - Можете связать меня с вашим наркологом. Моему....моему сыну нужна помощь. - слёзы снова катятся с глаз, но так нужно. Это поможет.

**************************************************************

- Не трогайте меня, - крики со второго этажа собирают всех вокруг, заставляя соседей собраться около дома. Санитары буквально несли Чонгука, хватая того за руки и ноги, так как парень вырывался, было сложно достаточно. Снотворное вроде бы и должно помогать, но сейчас оно не действовало и парень вырывался как мог. Рядом стоящий врач руководил процессом, пытаясь вколоть парню очередную дозу лекарства, за что получил пинок от Чонгука в машину. Бил парень сильно и теперь даже врач это понял. Мать, которая стояла на крыльце и наблюдала за этой картиной в немом ужасе, застыла и старалась держаться сильной. Увидев её, сын стал вырываться ещё сильнее, когда его почти затащили в машину. - Как ты можешь спокойно отдавать меня им? Ты не можешь так со мной поступить. Помоги мне, - крик парня был громким и до боли терзающим, но уже ничего не поделаешь. Если сейчас она снова пойдёт у него на поводу, она потеряет его совсем. Поэтому прямо сейчас женщина отворачивается от него заходя домой. - Мама, не делай этого. - дверь закрывается заставляя парня в ужасе смотреть на рядом стоящих врачей, а после медленно уходя из реальности, чувствуя на своей шее укол. Последнее, что видели соседи - это гримасу боли и ужаса на лице парня, перед тем как его поместили в машину. Последнее, что они увидели на лице женщины - лицо жесткости и решительности. Именно это и вспомнит её сын, когда проснётся в больнице, привязанный к постели. ***************************************************************************** Три недели спустя В палате было довольно светло, что бесило до жути. Хотя "светло" было не очень правильным словом, до тошноты белые обои окружали всю комнату. Они были везде, белый вверх, белый низ, всё вокруг. Чонгуку казалось, что ему стараются не помочь, а наоборот свести с ума. Вечные старания врача только лишь наоборот смешили его. Приходя к нему с этой дурной улыбкой, он действительно надеялся ему помочь? Таблетки, что прописывали, парень не хотел пить, но врач пообещал, что если парень пропьёт весь курс, то его переведут в нормальную палату к людям. Хоть это и не было в реальный мир, но это хоть лучше, чем тут. Каждый день для парня, становился тут словно пытка. Врачи будто по расписанию ходили к нему, один за одним. По началу с ним проходили комплексную психодиагностику, не забывая об уколах каждый день. Только привезя его сюда, они промыли ему желудок, что было весьма неприятным. Каждодневное индивидуальное психологическое консультирование било по нервам, а в особенности вопросы врачей от которых хотелось застрелиться, как и от других лечений. Гештальт-терапия, клиент-центрированная терапия, духовно-ориентированная терапия, иппотерапия, кино терапия, маскотерапия словно убивали в нём наркомана. Может они и старались заставить его перестать принимать наркотики, но вот не желать их они не могли заставить. Вторую неделю, когда началась психофармакотерапия, парень стал вести себя более нормально, ведь терпеть этого более не мог. Уж лучше поддаться им, чем сидеть тут. Он пытался, правда пытался выбраться. Вырывался, кричал, делал больно, но в ответ получал лишь страдания и новую порцию уколов. От кровати его отвязывали, только ближе к ночи или когда парню нужно было по нужде. Однажды даже он попытался провернуть побег, но это закончилось плохо. Сначала слабительное в шею, затем весь следующий день привязанные руки и ноги к кровати и стыдливые промокшие штаны. Третья неделя била по мозгам заставляя задуматься, а стоит ли его агрессия всего этого? Терпеть больше он не мог и не собирался. Поддаваться полностью он им не будет, но вот вести себя чуть приличнее можно. Часы били по мозгам, эти дебилы словно специально повесили их тут. А что было куда смешнее они были тоже белыми, только вот циферблат чёрный. Сегодня благо парень не был привязан, его отвязали поняв, что агрессии больше нет: - Ну как ты тут, Чонгук? - спросил входящий врач, этот вопрос он задавал каждый день и парень уже даже не старался на него отвечать. - Санитары сказали, что ты отказываешься от еды, так же нельзя. Раньше ты хоть что-то ел, а сейчас и вовсе перестал... - Когда вы выпустите меня отсюда? - перебивая мужчину, спросил парень. Вечное плетение этого мужика не по теме его достало. - Я, как раз хотел поговорить об этом... - Когда? Я торчу здесь уже третью неделю и если мне не изменяет память ваше обещание было таковым "если я буду вести себя нормально и пропью ваше лекарство вы переведёте в нормальную палату". - Именно это я и пришёл сделать, парень. Сегодня тебя не только переведут в новую палату, но и позволят встретиться с родителями. - на последних словах Чонгук с ужасом повернулся и взглянул на врача. - Родителями? - переспросил он, с усмешкой. Это они то родители? Закинули его сюда, даже не навестив не разу. От отца он этого и не ждал, слабак со своими вечными заботами, а вот мать могла бы и навестить. Хотя эта женщина сама его сюда запихнула, навестить было явно не в её нынешнем стиле. - И кто же пришёл ко мне сегодня? - Твоя мать и брат. Очень красивый мальчик, такой же как и ты. Только вот волосы у вас разные... - Брат тоже тут? - явно врач хотел его шокировать. Кого-кого а вот этого человека он точно не ожидал тут увидеть. Так много времени кажется прошло с их последней встречи. Месяца два вроде, а как будто целая вечность. Когда парня вывели из палаты и яркий свет ударил в глаза, казалось будто вечность он не видел солнца, не чувствовал свежего воздуха. Не видел людей, которые странно косились на него и ведущих парня санитаров. Хотя странного тут ничего не было, ибо врачи буквально тащили его за руки: - Чонгук. - этот голос болезненно резал уши. Мать стоявшая перед ним смотрела на него серьёзно или старалась выглядеть так. Руки же её были сжаты в кулаки, женщина словно боролась сама с собой. Брат же стоявший рядом выглядел совершенно уверенно, вид старшенького чем-то его рассмешил. - Что вы тут забыли или решили вспомнить обо мне? - тон был довольно жёстким и весьма грубым. Кивнув санитарам Чонгук принялся идти дальше, следуя за ними в палату. Мать с братом шли следом не говоря ни слова. Пока они шли парень не проронил ни слова ибо больно было, ибо знал, что без помощи брата мать никогда бы не запихала его сюда. Это этот помощник подложил к этому свою руку, уж точно чувствовал парень. И это заставляло ненавидеть ещё больше, а иногда даже хотеть убить. Палата, в которую его ввели была довольно яркой. Большие окна освещали целую комнату, заставляя ярко оранжевые обои переливаться нежными оттенками. В помещении была одна койка прямо возле окна, как он и любил. Пройдя ближе парень направился прямо к окну не забыв при этом вырваться от рук санитаров, заставив тех переглянуться между собой. Не увидев от парня никакой агрессии они вышли из палаты, оставив семью наедине. - Как ты тут? - осторожно спросила мама, подойдя ближе. Её рука хотела было потянуться к сыну, но не добрый взгляд с его стороны заставил убрать её прочь. - Врачи говорят, что последнее время ты ведёшь себя неплохо... - Неплохо? Да я как раб тут,- усмехается парень повернувшись к семье лицом. Его убивало, что даже никто не интересовался им всё это время, а тут такая забота сейчас. - Как сами? Наверное хорошо на свободе? - Ты тоже мог бы быть на воле, если бы не ввязался во всё это, Чонгук. - голос брата кипел от презрения, от чего хотелось смеяться. Для них с матерью - это звучало, как что-то постыдное, а для него это было свободой. Которую он так желал сейчас, которой так не хватало. Друзей, своего байка...дозы. О ней парень думал каждый день, ночь, да и всё последнее время. - И жить подобно тебе, брат? - с усмешкой спросил младший. Подойдя ближе к Киму младший смотрел ему прямо в глаза - Вечно сбегать от своих проблем, заставляя всех самим решать их? Вечно звонить мамочке, когда у тебя что-то случилось и жаловаться на свои проблемы заставляя её бегать за тобой, брат? Ты хоть знаешь, что такое свобода? Каково жить не по чьим-то правилам, а по своим собственным? Когда сам решаешь и планируешь всю свою жизнь, когда плевать на образование и будущую профессию, когда ты сам себе хозяин? - И, что после? Закончить как ты, пробующим наркоту? Приди в себя, брат, в нашей жизни есть правила и мы обязанными им следовать. Ты и я. Мы оба обещали это родителям, с детства, а что сделал ты? Довёл мать. - схватив брата за шкирку старший яростно смотрел Чону в глаза. Его поглощало ненавистью к брату, ведь ему позволили того, о чём старший даже мечтать не мог. Кима бесило, что мать позвонила ему только потому, что Чонгука могли отчислить из-за проблем в учёбе. Бесило, что попросила сыграть за своего брата, когда у него самого проблем хватало. Бесило, что заставили вернуться сюда... - Ты тут не просто так, зачем? - игнорируя слова брата спросил младший, словно их и не было. Мать бы точно не вызвала его просто так, значит брат зачем-то ей понадобился, только вот зачем. - Мама до жути ценит нашу жизнь, и она не вызвала бы тебя просто так. Ты должен, что-то сделать брат. Что? - Твоя школа. Я буду заменять в ней тебя...