Вкус шоколада.

      Учительница младших классов миссис Саймон считалась опытным педагогом. Она проработала в школе вдвое больше, чем было от рождения ее нынешним воспитанникам. Миссис Саймон умела «найти подход к детям». Она щедро раздавала подзатыльники, а от ее крика некоторые плакали от страха, а другие затыкали уши. Зато по учебным и прочим показателям ее класс считался одним из лучших в школе. Правда, находились и те, кто портил все картину. Например, Генри Бауэрс. От одного его имени миссис Саймон пробирала нервная дрожь. Генри запросто мог поджечь журнал, похищенный через окно в учительской, бросить камень в форточку во время на перемене, привязать железки к хвосту кота Черныша который жил у школьной столовой. И это ещё далеко не полный список его «достижений». Многие дети сворачивали в сторону, стоило Генри пройти по дорожке, и уходили, завидев его на игровой площадке. Но находились и такие, кто заглядывал ему в рот, ловя каждое слово, кто гордился дружбой с самим Бауэрсом. Подражая Генри, они задирали тех, кто слабее, устраивали потасовки, переходящие в самые настоящие драки. Генри хохотал, влетая в гущу потасовки и щедро раздавая пинки и удары. Порой он рассказывал одноклассникам о том, как работает его отец, Оскар Бауэрс. Как он ловит бандитов, как совсем не боится смотреть на «трупаков». - А они дохлые и синие, а глаза выпученные, вот та-ак! Он тянул руки к девчонкам, те, визжа, убегали. Иногда он хвастался, что у отца есть револьвер и нож, который когда-нибудь достанется Генри. Миссис Саймон ругала Генри, таскала к директору – в отличие от других учеников, Генри не боялся. Или делал вид, что не боится. Директриса сочувственно вдыхала, когда узнавала о шалостях этого восьмилетнего (а в прошлом году – еще семилетнего) хулигана. - Что вы хотите? Мальчик растет в неполной семье, мама умерла, отец много работает. Ребенок, по сути, предоставлен самому себе. Но отца в школу вызывали. Появлялся Оскар Бауэрс неизменно в середине дня, в форме, гладко выбритый и очень серьезный. Выслушивал жалобы на сына, коротко кивал - Разберемся. И забирал Генри домой. Даже в том случае, если уроки еще не кончились. После этого Генри приходил притихший, на вопросы огрызался и почти не шалил. Вот только взгляд… Впрочем, это не волновало учительницу. Сидит тихо, не шумит, не задирает других – что еще надо. Как-то раз миссис Саймон заметила на руках и ногах мальчика полосы, словно от ударов ремнем. Он всегда ходил в футболках с длинным рукавом и никогда не носил шорты, но в тот день были соревнования по бегу, и все участник носили спортивную форму. «Значит, отец лупит его. И правильно, - подумала учительница, - не зря в старину считали, что кто бережет розгу, тот портит ребенка». И больше не думала об этом.       А за день до Рождественских каникул для малышей-второклашек проводили праздник в зале, где стояла нарядная елка. Накануне для детей были приготовлены подарки. Для всех, кроме Генри. Его отец категорически отказался сдавать на конфеты для сына. И ответил по телефону, что обойдется Генри без подарка. А на предложение одной сердобольной мамы скинуться на подарок для Генри, поднялась такая волна возмущения, что едва не «затопила» всю школу. - Да я и пару центов не сдам для этого маленького бандита. - Ему не подарок, а розги хорошие нужны. - Да таких в клетке держать надо! – воскликнул чей-то папа. - Вот именно. И на цепи. - Ладно-ладно, - замахала руками миссис Саймон, - ему пойдет на пользу остаться без сладкого. И никто не обязан думать о чужом ребенке. И она быстро перешла к вопросам чтения на зимних каникулах. А в праздничный день водила Генри за руку – в прямом смысле этого слова. Миссис Саймон вовсе не хотелось, чтобы Генри удрал и устроил какую-нибудь шалость. Все малыши были в карнавальный костюмах. Разумеется, кроме Бауэрса. Он, как обычно, носил черную футболку с мотоциклом и джинсы. И смотрел исподлобья на веселящихся одноклассников.       А тем временем гномы – помощники Санты принялись раздавать подарки. И вдруг в глазах Генри вспыхнула какая-то слабая искорка. Он все-таки надеялся на чудо, что ему тоже дадут подарок. В восемь лет он еще не совсем разуверился в людях, в том, что в праздник Рождества подарок получает каждый.       Но, увы – подарки были розданы, родители начали фотографировать нарядных детей у елки, а Генри так и стоял, опустив голову. Красочная коробка со сладостями ему не досталась. Миссис Саймон не упустила случая «провести педагогическую беседу». - Вот видишь, Генри, чему приводит плохое поведение. Ты ведь ждал подарка, верно? Но плохим детям подарки не приносит Санта Клаус. Ты дрался, шалил, не слушался старших – и остался без подарка. - Да пошла ты… - и восьмилетний мальчик сказал точный адрес, куда надо пойти учительнице с её нотациями. Миссис Саймон аж задохнулась от возмущения, и уже собиралась наказать Генри ( разумеется, в пустом классе, чтобы не портить праздничного настроения другим детям и их родителям), но тут к Бауэрсу подошла девочка. Марджери Блейк. Она была в чем-то розовом, с прозрачными крыльями за спиной. Генри уже подумал, как было бы здорово поломать эти крылья и как громко девчонка будет при этом реветь, но она открыла коробку и протянула ему: - Угощайся, Генри. Бери, сколько хочешь. Тот протянул было руку, но тут же убрал ее в карман с независимым видом. - Терпеть не могу конфет. - Да? А мне показалось, что тебе нравится сладкое. Это сказала Сандра Блейк – мать Марджери. Она подошла и встала рядом с дочерью. Это именно она на том родительском собрании предложила скинуться на подарок для Генри. - Миссис Саймон, вы позволите? И она прикоснулась к руке Генри. Учительница недовольно посмотрела на неё – миссис Саймон не любила, когда вмешивались в «педагогический процесс», но тут ее позвали, и она отпустила запястье Генри. Тогда Сандра взяла из рук дочери красочную коробку и дала Генри. - Бери. Правда, правда, в праздник каждому нужно немного сладостей. Даже тем, кто их не любит. И она дружески подмигнула Генри. Ей он напоминал зверька, который еще не видел ни от кого ни любви. ни просто хорошего отношения. Через долгую минуту Генри недоверчиво поглядел ей в глаза. Затем взял несколько конфет. - Ну, что так мало? Марджери аж подпрыгнула на месте, и затем, вытащив из коробки половину, стала совать в карманы его джинсов. - Бери, не бойся! - А кто боится-то? Генри улыбнулся – еще неуверенно, готовый в любой момент огрызнуться, а потом… Развернул шоколадку и съел ее – как зверек, быстро, точно боясь, что отберут.       Потом появился Оскар Бауэрс. Он взял Генри за руку, точно так же, как брала его до этого миссис Саймон. И повел к выходу. И Сандра, и ее дочь заметили, как потухла улыбка мальчика, как ссутулились плечи. На полпути он все же обернулся, махнул рукой – и уже безропотно пошел рядом с отцом. Чуда не случилось. Да и может ли оно случиться, даже под Рождество? Вряд ли. Чудеса создаем мы, и сами верим в них. Генри в чудеса не верил. Никогда.       Через полгода семья Блейк уехала из Дерри, и Маджери пошла в новую школу. А Генри в третьем классе едва не искалечил в драке мальчишку – первоклассника. Скандал кое-как замяли, но Бауэрса перевели в другую школу, где он познакомился с Хокстеттером. Про конфеты, в тот Рождественский утренник он давно позабыл. Но иногда, очень редко, когда перепадала возможность съесть шоколадку, вспоминал розовые крылья Марджери Блейк и добрую улыбку ее мамы. Жалел ли он о том, что они больше не встретились, и вряд ли встретятся еще? Нет. Но вкус шоколада не дал забыть о маленьком, совсем крошечном чуде, которое было в жизни. Хотя бы один раз.