Дальше продолжать жить

Будь воля Трафальгара, он бы всю жизнь держался подальше от этого острова. Белый снег до сих пор ассоциировался с болью, кровью, слезами и беззвучным, полным бессильной ярости криком. Но сегодня, словно в насмешку, на острове расцветало безудержное лето. Вечерело, и птицы попрятались по тенистым кустам, сквозь которые прокладывал себе путь Трафальгар. Куда он идет, мужчина не знал, но чувствовал, что просто нужно идти вперед. Как делал это все предыдущие годы. Сейчас, после победы над Дофламинго, в груди поселилась пустота, и только тянуло болезненно не выполненное обещание, данное Коре-сану. Трафальгар Д. Ватер Ло так и не стал хорошим человеком, как мечтал когда-то Коразон. Все звуки замолкли, и на остров опустилась неестественная тишина, как будто кто-то разом переключил рычажок радио. Кусты и деревья расступились, разводя свои ветви приоткрывающимся театральным занавесом, тропинка стала шире, в груди у Трафальгара замерло в странном предвкушении-ожидании сердце. Впереди показалась широкая фигура, насквозь темная, неузнаваемая, но с каждым шагом отчетливее виднелись детали. Черные перья накидки, дурацкая рубашка в сердечко, похожая на пижаму... Улыбка от уха до уха, отмеченная красным гримом, неловкая, слегка неуверенная, как будто человек сомневался, будут ли ему рады спустя столько лет. Золотые кудри, мягкие-мягкие так знакомо падали на лоб и подведенные глаза. Мужчина подошел близко, совсем близко, настолько, что можно было ощутить родной запах огня, стали и сладостей, которые Кора-сан поедал в тайне от остальных, потому что нельзя портить репутацию страшного пирата семьи Донкихот любовью к пирожным. Стоит ли говорить, что все об этой тайне знали? Детка пять лично подкладывала начальнику конфетки, когда его запасы внезапно подходили к концу. Сердце Ло зашлось бешеным стуком, почти на грани приступа, коленки подогнулись - ноги напрочь отказывались держать хирурга, и тот упал в пыль, цепляясь непослушными пальцами за мягкие перья и вырывая те с корнем. Перышки кружились вокруг, опадали листвой, а Трафальгар не мог посмотреть в глаза Коразону. Он часто видел его во сне, мертвого, окровавленного, припорошенного снегом, но никогда - такого живого. Почти настоящего. Что это, сон? Обман разума? Вина всколыхнулась в душе. Он так сильно, так сильно виноват перед ним, перед своим Кора-саном. - Привет. Давно не виделись, Ло. Улыбка, широкая улыбка, как та, прощальная. Полная любви и тихой радости. Трафальгар дрожащими руками вцепился в накидку, смотря снизу вверх. Он столько всего хотел сказать, столько... попросить... но из груди вырывались только невнятные полувсхлипы-полувздохи, разрывающие легкие на части, обжигающие глотку и неповоротливый, словно омертвевший язык. Глаза щипало и жгло, как будто кто-то пролил в них кислоту. - Ло? На лице Коразона отразилось беспокойство, и Трафальгар не выдержал. Словно маленький мальчик, которым давно уже не являлся, уткнулся он в накидку, сжав судорожно руки. - Прости меня!!! Хотелось скорчиться, спрятаться, стать как можно меньше, потому что слова вылетали и вылетали из сердца, давно там томившиеся, вынужденные скрываться, нарывать раной, гореть огнем, плескаться отравленным ядом. - Прости меня! Я подвел тебя! Я был так слаб и бесполезен... Снова пришло отчаяние, совсем как тогда, перед лицом Дофламинго, когда Ло вдруг понял, что враг выживет, несмотря на все его усилия, враг все равно будет здравствовать. И обещание, которое заставляло жить и толкало вперед, нарушится. - Прости меня! - он мог только повторять, как заведенный. Внезапно все то, что болело в груди, прорвалось наружу. - Я не смог стать хорошим, как ты хотел... Слезы стекали на пыльную землю, в которую Ло уткнулся лбом, тело заходилось рыданиями, тряслось, как в припадке. Он так долго, мучительно долго, хотел сказать все это Коре-сану! Сильные больше руки отвели дрожащие ладони, прикрывавшие голову словно в ожидании удара, обняли, вновь укрывая от всех бед мира, как в детстве. - Ло, все в порядке. Трафальгар замер, пачкая слезами глупую рубашку в сердечко. Коразон покачивался, перенеся бывшего подопечного на колени чуть ли не полностью. Наверное, глупо смотрел в небо, как любил это всегда делать. И гладил по голове. Совсем как в детстве. Ло всхлипнул. - Мне не за что тебя прощать. Я так тобой горжусь, Ло. Каждым твоим поступком. Ло вслушивался в тихий голос, ровное биение сердца под щекой и чувствовал, как со слезами уходят остатки ненависти к семье Донкихот. Он выполнил то, о чем долго мечтал, чего желал столько лет. Теперь... - Теперь отпусти себя и просто живи. Трафальгар закивал, цепляясь за накидку. Лес вокруг растворялся в тумане, голос Коры-сана становился все глуше, но последние слова отпечатались в сознании, всколыхнули сердце, заставив забиться с новой силой. - Я люблю тебя, Ло. Коразон уходил с улыбкой, а вместо него Трафальгара обняли другие, горячие-прегорячие, гибкие руки.

***

Мясо? С этой мыслью Луффи засыпал, с этой мыслью вставал. Она была чем-то на уровне рефлекса, но сегодня казалась слишком затуманенной. Луффи сел в кровати, протер заспанные глаза. Еще слишком рано! Какого черта его разбудили? За стеной каюты мерно шумело-шептало море, ворочаясь, как огромный, важный зверь, повелитель этого мира. Отблески звезд в штилевой глади виднелись через небольшое окошко. Рядом, повернувшись спиной к партнеру, спал Ло, и до Луффи не сразу дошло, что же отличается от привычной картины - тело Траффи содрогалось в беззвучных рыданиях. Затыкая себе рот руками, через которые доносились только неясные, приглушенные всхлипывания и скулеж, хирург трясся от плача, весь напряженный, как никогда стальной. Это было так неправильно, что покоробило сознание Луффи. Траффи не должен плакать, Траффи должен быть сильным и мрачнеть от выходок команды. Ну, и иногда улыбаться самому Луффи. Но существуют вещи, которые не в силах преодолеть даже знаменитое упрямство Мугивары. Луффи осторожно коснулся татуированного предплечья, а после приник к спине, обнимая в несколько захватов. Как можно ближе, чтобы Траффи чувствовал - он не одинок. У него есть накама, корабль и Луффи. И они вместе будут искать Ван Пис. Траффи сейчас нужны не крики, а обнимашки. Раз так, Луффи будет рядом. Он ведь обещал.

***

Трафальгар с трудом развернулся в резиновых объятиях, напоминавших больше всего хватку удава. Мягкого такого, теплого и заботливого удава. Ну, почему этот мальчишка не может так понимать с полуслова его планы? Луффи смотрел большими глазами и терпеливо ждал. Молча! Уже за это можно было его поцеловать, но Ло лишь обнял крепче и зарылся носом в пушистую макушку. Значит, просто жить дальше? Сердце шокировано стукнуло, затем еще раз и понеслось вскачь - на подушке, за головой Луффи, лежало темное, знакомое-знакомое перо. Трафальгар прикусил губу, чувствуя, как резиновые руки совершают вокруг него еще один оборот. Ди своего так просто не отдают. Даже, как им кажется, кошмарам. Пустота внутри стремительно заполнялась резиновыми путами, бороться с которыми не было никакого желания.