Вопреки Невозможности

      Дверь за ним закрылась, оставив Гермиону в полумраке. На улице уже почти стемнело.       Она слегка расслабилась и повисла на верёвках, всё ещё тяжело дыша. В голове у неё не осталось ни одной мысли, лишь кровь бешено пульсировала в ушах.       Немного отдышавшись, она попыталась встать, но добилась лишь того, что полотенце окончательно с неё слетело.       От злости и жалости к себе Гермиона опять расплакалась. Вот она, единственная волшебница в семье, любимая дочь, лучшая ученица на курсе, лежит голая в спальне Драко Малфоя, привязанная к его кровати. Она могла бы попросить Кики помочь ей, но не была уверена, что та вообще откликнется на её зов после того разговора, что произошёл между ними ранее.       Она совсем одна. И всем здесь наплевать на её просьбы, на её мольбы. Наплевать на неё.       Подумать только, а ведь она даже извинилась перед ним! Ей показалось, что ей не стоило так обманывать его, что она обидела его! Что это, первые звоночки Стокгольмского синдрома? Или от подсознательного стремления заиметь хоть одного союзника в этом враждебном доме она стала выдавать желаемое за действительное?       А этот ублюдок даже не ответил. Просто ушёл, оставив её здесь, напуганную, плачущую, привязанную, как нашкодившую собаку.       От этой мысли кровь Гермионы вскипела. Она почувствовала такую ярость, такую ненависть по отношению к Малфою, что, казалось, они придали ей сил. Она не будет сдаваться. Пусть он пытает её, пусть убьёт — больше он не услышит от неё ни просьб, ни извинений.

***

      Прошла пара минут, прежде чем в голове Драко немного прояснилось. Рассудив, что его физиологическая реакция была абсолютно естественной — в конце концов, ему семнадцать, и до этой поры жизнь не баловала его полуголыми девицами, — Драко решил не придавать этой пикантной подробности никакого значения. Немного отдышавшись, Драко понял, что должен сделать. Он резко встал и снова открыл дверь в спальню. В его голове билась единственная мысль: он должен наказать её, должен преподать ей урок.       Грейнджер лежала там на полу, голая и беспомощная, с задранными вверх руками.       Проигнорировав предательскую пульсацию в паху, он направился к ней быстрым шагом, взмах палочки — и вот её руки свободны. Она попыталась встать, но он был быстрее. Она попыталась лягнуть его ногой — он увернулся. Губы его были плотно сжаты, лицо — напряжено. Наконец, обхватив Гермиону поперёк тела, он поднял её и понёс в её комнату.       — Отпусти меня, ублюдок, не прикасайся ко мне! — кричала она, пытаясь ударить его рукой или ногой, но, по-видимому, её попытки не причиняли ему ни малейшего неудобства.       — Не рыпайся, Грейнджер, — прорычал он, — твоё положение и так хуже некуда. — Однако она проигнорировала это заявление и продолжила кричать и осыпать его оскорблениями.       Открыв дверь в комнату заклинанием, Драко швырнул её на кровать, Гермиона тут же с неё спрыгнула, схватила с пола одеяло и завернулась в него. Глаза её метали молнии.       — Тебе здесь очень комфортно, не так ли, Грейнджер? — в ярости произнёс Драко, взмахивая палочкой, и с каждым взмахом из комнаты пропадал один предмет мебели до тех пор, пока на полу не осталась лишь шелковая простыня, одиноко лежавшая там, где он стянул её с себя — возле входной двери.       — Я с самого начала знал, что не стоит селить тебя в гостевую комнату, уж больно она хороша для тебя, — прошипел Малфой, направляя палочку на неё. — А может, снова сломать тебе ноги? Может, тогда ты станешь послушнее? — едко спросил он, наклонив голову чуть набок.       — Ты, — с омерзением произнесла она, подходя к нему ближе. — Ты, мерзкий, отвратительный ублюдок!.. — Её голос всё больше походил на шипение. — Ты можешь сломать каждую косточку в моём теле, Малфой, но я никогда не стану послушной тебе, — выплюнула она, подойдя к нему так близко, что его палочка упёрлась в укрывавшее её одеяло. Её глаза глядели на него с ненавистью и презрением.       — Это можно устроить, Грейнджер, — ответил он, его лицо скривилось в злобной гримасе.       Неожиданно Гермиона сделала резкое движение рукой и попыталась схватить его палочку, но он успел отвести её и схватить другой рукой Гермиону за локоть, и в этот самый момент дверь вдруг распахнулась, и они оба нервно отпрыгнули друг от друга. На этот раз ни один из них не услышал шагов.

***

      — Драко, мы услышали… оу. — В дверях стоял Люциус Малфой. Оценив картину, он, казалось, сделал неправильные выводы, и Драко поморщился.       — Она пыталась сбежать, отец, — донёс он ледяным голосом. Его палочка была вновь нацелена на девушку.       — Неужели? — поднял бровь Люциус. — Что ж, в таком случае хорошо, что ты согласился присмотреть за ней, не так ли? — Люциус медленно подошёл к Гермионе. — Иначе наша маленькая мисс Гриффиндор уже была бы растерзана нашими гончими, — негромко произнёс он, наблюдая за реакцией Гермионы. Та лишь гневно посмотрела на него в ответ.       Люциус едва заметно приподнял краешки губ, но это не было похоже на улыбку.       — Я полагаю, что вы немного, хм, — он театрально оглянулся по сторонам, — освежили интерьер? Довольно необычно, но если вам, мисс Грейнджер, так привычнее… — и, не дожидаясь ответа Гермионы (а она явно собиралась что-то сказать), он продолжил: — Драко, могу я украсть тебя на минутку? Уверен, наша гостья будет столь любезна и подождёт тебя здесь. — С этими словами он положил руку на плечо Драко, как бы приглашая его пойти с ним, и Драко нехотя подчинился.       — Вы не имеете права удерживать меня силой, — громко сказала Гермиона, глядя им вслед. Её голос звенел от гнева.       Люциус нехотя обернулся к ней.       — Идёт война, мисс Грейнджер, о которой, я уверен, вы прекрасно осведомлены. Как знать, быть может, здесь вам удастся прожить чуть дольше? — лениво ответил он, и дверь за ним и Драко закрылась.

***

      — Послушай меня, сынок, я хотел бы, чтобы ты не был столь очевидно жесток к грязнокровке, — сказал Люциус, когда они сели напротив камина в гостиной Драко. — Чутьё подсказывает мне, что ситуация может обернуться… скажем так, неожиданным для нас образом, — сказал он.       — Что ты знаешь? — вскинул голову Драко. Он прекрасно понял, о чём говорит отец, — о том же, чему учил Драко с детства, о том, о чём он говорил всегда, — о двойной игре.       — Я знаю лишь то, что Поттер жив и до сих пор на свободе, даже несмотря на то, что он был у нас в руках. Я был сегодня в Лондоне и слышал разное… Люди верят в него, и однажды он уже победил.       Драко замолчал и уставился на огонь. Конечно, если вдруг произойдёт чудо, строчка о том, как он издевался над бедной маглорождённой волшебницей, изрядно попортит его личное дело. А вот если он будет любезен с ней…       От этой мысли он хмыкнул. Ему совершенно не хотелось любезничать с Грейнджер, да и она сразу почуяла бы подвох. Но в словах отца был смысл. Ведь именно эта тактика позволила ему избежать Азкабана шестнадцать лет назад. Никакие подкупы не помогли бы ему, если бы он не демонстрировал стойкую неприязнь к методам Тёмного Лорда при правильных людях из Визенгамота в те дни, когда Волдеморт был ещё у власти.       — В любом случае, Драко, оставляю решение за тобой, — сказал Люциус и, попрощавшись, ушёл, оставив сына в замешательстве.       С одной стороны, Драко не хотелось идти на поводу у отца просто из принципа и желания делать всё по-своему. И он бы наотрез отказался играть в эти игры, если бы не одна простая фраза. «Я оставляю решение за тобой». Всего несколько слов, и вот уже ответственность лежит на плечах Драко. А в такой ситуации ему, конечно же, хотелось принять верное и мудрое решение, пусть даже оно и было ему подсказано.       Люциус хорошо знал своего сына. Однако он не просто сыграл на тщеславии Драко. Он зародил в душе сына крохотное семечко надежды, которое и убедило его в правильности слов отца.

***

      Гермиона всё ещё в ярости ходила по комнате, неуклюже придерживая тяжёлое одеяло, когда Драко вернулся к ней. На этот раз он был аккуратен — открыл дверь заклинанием с расстояния в пару метров и вошёл, держа палочку перед собой на случай, если она опять решит бежать. Но под его прицелом она не решилась повторять попытку.       — Что, хочешь ещё немного помучить меня, Малфой? — вызывающе произнесла она, выпрямившись и задрав подбородок.       — Нет, — коротко ответил он.       Драко заклинанием поднял в воздух валяющуюся на полу простыню и трансфигурировал её в простое бесформенное платье.       — Мне не нужны твои подачки, верни мне мою одежду! — потребовала она.       — Я бы не стал так опрометчиво причислять к одежде то тряпьё, которое было на тебе, Грейнджер, — слегка ухмыльнулся он. — К тому же в этом доме женщины носят платья.       — Да пошел ты к чёрту, Малфой, — зло произнесла Гермиона.       Его кулаки сжались, но он заставил себя промолчать. Платье кулем упало на пол. Драко прошептал ещё одно заклинание, и в комнате на своём прежнем месте вновь появилась кровать. Не оборачиваясь и не глядя на Гермиону, Драко ушёл.