Глава 10. Отторжение
19 января 2018 г., 08:07
Не решившись выпить зелье, которое ей дал Малфой, Гермиона легла спать. Ей хотелось позвать Кики и спросить, как она, а заодно узнать, почему это вдруг Малфой превратился в мадам Помфри. Но, полагая, что Кики всё ещё находится в крайне эмоциональном состоянии, она решила отложить этот разговор.
Стоило ей провалиться в рваный поверхностный сон, как она снова будто оказывалась на полу, скрученная агонией пытки, а Белла рядом визжала от удовольствия. Промучившись полночи, Гермиона так устала, что на свой страх и риск всё-таки выпила его зелье, после чего сладко и без сновидений проспала до самого утра.
***
Он пришёл к ней после завтрака. Наколдовав два кресла друг напротив друга, сел в одно из них и жестом предложил Гермионе сесть в другое. Она села — спина прямая, как струна, — и уставилась на него испепеляющим взглядом. — Думаю, ты согласишься со мной, что небольшие меры предосторожности не помешают, — сказал он, и со следующим заклинанием, которое она не расслышала, вокруг её кресла возникла невидимая преграда, лишь воздух чуть дрожал по краям. «Как он это сделал?» — изумлённо подумала Гермиона. Она никогда не читала о таком заклинании. — Я смотрю, твои новые друзья научили тебя полезным штучкам, — холодно произнесла она. — Это усовершенствованное заклинание Протего, — лениво произнёс он, — оно ещё не зарегистрировано. Я бы рассказал тебе больше, но к чему тебе это без палочки? Гермиона сжала губы. — Расскажи мне, Грейнджер. — сказал он. — Где ты была всё это время? — Не твоё собачье дело, Малфой, — огрызнулась она. — Эта информация может спасти тебе жизнь, ты это осознаёшь? — О, брось, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — усмехнулась она. — Ты права, — ответил он. — Я этого не сделаю. Она замолчала. Ей снова стало страшно. Затем она гордо задрала подбородок и сказала, глядя ему в глаза: — Я ничего не скажу. — Драко показалось, что в её глазах блеснули слёзы. — Только не начинай опять плакать, Грейнджер, — скривившись, протянул он. — Я буду плакать, если захочу, — разозлилась Гермиона, — какого чёрта ты мне указываешь? — Такого чёрта, что ты у меня в доме, — ответил Драко, невольно теряя контроль над собой, — а потому будь любезна соблюдать правила приличия. — Я бы с удовольствием покинула это прогнившее насквозь место, которое ты называешь домом, но вот незадача, — она многозначительно глянула наверх, где воздух мерцал на краю щита. — Попридержи язык, грязнокровка, — зашипел Драко, подавшись вперёд, — у тебя такого дома не было и не будет, так что наслаждайся пребыванием здесь, пока можешь. — Его верхняя губа презрительно искривилась. — Да я бы лучше завела себе соплохвоста, чем жила в таком склепе, как этот, — она тоже немного наклонилась вперёд, — неудивительно, что ты вырос таким… таким… — От возмущения она не могла подобрать слов, её лицо выражало острую неприязнь. Драко откинулся назад. — Не утруждайся, Грейнджер. И не думай, что знаешь, какой я. — О, я знаю, какой ты, Драко Малфой, — язвительно произнесла она. — Я знаю, что ты маленький испорченный папенькин сынок, которому кажется, что быть плохим — это очень круто. Я знаю, что ты трус и предатель, что чужая жизнь и чужое горе для тебя ничего не значат и ты думаешь только о себе, — выпалила Гермиона на одном дыхании. Рука Драко, в которой была палочка, сжалась в кулак. — Заткнись, Грейнджер, пока не поздно, заткнись, — сказал он сквозь зубы, но она продолжила. — Я также знаю, что ты опустил палочку на Астрономической башне, хотя на кону стояла твоя жизнь, — тихо произнесла она. Драко замер. — Я знаю, что ты узнал нас всех, и Гарри, и Рона, и меня, в ту же секунду, как увидел, и не выдал нас. И я знаю, что вчера ты спас меня от пыток Беллатрисы, — закончила она, внимательно наблюдая за ним. Драко нервно засмеялся. Он резко встал с кресла и подошёл к окну. — Что ты несёшь, Грейнджер, ты мне не подружка, чтобы я тебя спасал. — Вот именно, — многозначительно сказала она, следя за ним взглядом, — и тем не менее, ты это сделал. — Наверное, ты просто очень хочешь в это верить, — сказал он, усаживаясь на подоконник. — Но ты ошиблась, Грейнджер. Я не опускал палочку на Астрономической башне, и я не узнал вас, потому что вы выглядели ещё хуже, чем обычно, хотя я не думал, что это возможно. А твои крики вчера не давали мне расслабиться. — А Кики? — негромко сказала она. — А Кики, Грейнджер, мой домовой эльф, и она нужна мне здоровой для выполнения моих приказов, — раздражённо ответил он. — Тот факт, что ты, в отсутствие личной жизни, перечитала всю библиотеку Хогвартса, ещё не даёт тебе права полагать, будто ты правильно понимаешь причины моих поступков. — Драко уставился в окно. На улице было пасмурно. — Не то чтобы это было твоё дело, Малфой, но у меня есть личная жизнь, — вспыхнула она. — Ах да… — Он обернулся к ней. — Однажды в Хогсмиде Маклаген очень громко рассказывал, как ты позволяла ему помять себя в перерывах между уроками. — Да я… Мы никогда не… Ничего подобного не было! Драко ухмыльнулся — вот оно, её слабое место. — Не было, Грейнджер? Неужели даже такой озабоченный придурок, как Маклаген, не позарился на тебя? — медленно, с наигранным изумлением произнёс он, с удовлетворением наблюдая за её реакцией: её лицо пошло красными пятнами. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, Малфой, — взяв себя в руки, сказала она. — И не думай, что сможешь меня спровоцировать. — Я уже спровоцировал тебя, Грейнджер, — лениво ухмыльнулся Драко, — а ты этого даже не заметила. В глубине души Гермиона была вынуждена признать, что он прав, хотя никогда в жизни не произнесла бы этого вслух. «Вот сволочь», — подумала она. — Может быть, мы поговорим о твоей личной жизни, Малфой? Скажи мне, в какой степени отчаяния надо быть, чтобы подружиться с Плаксой Миртл? — В такой, какой ты никогда не знала, — неожиданно зло ответил он. — Не лезь не в своё дело, грязнокровка. — Он спрыгнул с подоконника и быстрым шагом вышел из комнаты. Щит в воздухе растворился, как только дверь за ним закрылась. Кресла остались на своих местах. Гермиона поняла, что этот вопрос задел его куда сильнее, чем она предполагала. Непрошенное чувство вины зашевелилось где-то внутри неё. Она вскочила с кресла, словно пытаясь стряхнуть его с себя. — Мне тебя не жалко, Малфой! — громко сказала она пустой комнате.***
Он больше не приходил к ней в тот день. И не пришёл на следующий. Гермиона гадала, где он может быть и что происходит в поместье. Она ждала, что наконец узнает что-то, что снова даст ей надежду на побег. Однако недостаток информации начинал сводить с ума, её мозг, привыкший работать в совсем другом режиме, требовал пищи, но взять её было неоткуда. Единственное, что менялось, — это погода. Начались сильные ветра, и Гермиона, сидя на подоконнике, заворожённо смотрела на влажные тёмные облака, так яростно гонимые куда-то, куда она могла попасть только в мечтах. Драко хотел и одновременно не хотел приходить к ней. Ему снова было скучно, но их очередной разговор вряд ли мог закончиться чем-то хорошим. Он думал о том, что она сказала про Плаксу Миртл. «А ведь она тоже была грязнокровкой», — вспомнил Драко, невольно усмехнувшись своей мысли. Какое совпадение. Он неторопливо бродил по саду Нарциссы, размышляя о том, что ему делать дальше с Грейнджер, и не замечая, что за ним пристально наблюдают. — Кого-то ждёшь, парень? — раздался хриплый низкий голос, от которого у Драко встали дыбом волоски на затылке. Фенрир. Отвратительный, сальный, грязный мерзкий тип, от которого всё время пахнет гнилым мясом, кровью и застарелым потом. Жестокий извращённый убийца. Друг тёти Беллы. — Нет, — коротко ответил Драко. Фенрир подошёл ближе. — Я пришёл к Люциусу, — сообщил он. — Разве он уже вернулся из Министерства? — спросил Драко. — Да, он сказал, что будет здесь. — Фенрир приблизился ещё немного. — В таком случае, он наверняка ждёт тебя, — сказал Драко, подавляя желание сделать шаг назад. — Наверняка, — ухмыльнулся Фенрир, но не сдвинулся с места. Казалось, он не понял намёка. Драко вдруг с отвращением осознал, почему Фенрир не уходил: он принюхивался. Его зрачки были расширены, ноздри часто втягивали воздух, на губах застыла улыбка, больше напоминающая оскал. И он смотрел прямо ему в глаза. — В таком случае, не смею задерживать, — сказал Драко и, резко развернувшись, пошёл по направлению к парку. Его передёрнуло от омерзения. «Грязная вонючая псина», — подумал он. Он вспоминал, как впервые увидел его: Фенрир тогда посмотрел на него с такой плотоядной улыбкой, что Драко ещё месяц не мог нормально спать. Родители тоже не особо его жаловали. Люциус побаивался Фенрира за его агрессивность и буйный нрав, а Нарцисса не переносила его запаха и заставляла домовиков чистить всё, к чему он прикасался во время своих визитов. Драко завернул за угол поместья и оказался в парке. Ему нравилась его новая привычка гулять по вечерам. Это прочищало мозги, и он ложился спать в почти нормальном настроении. Дойдя до фонтана, он посмотрел на Мэнор — тёмный, красивый, величественный особняк возвышался над ним, и лишь одно окно на третьем этаже светилось уютным жёлтым светом. Окно комнаты, где была заключена грязнокровка. Вдруг Драко заметил тени, хаотично двигающиеся внутри. Холодное осознание медленно заползло Драко за шиворот, заставив того застыть, как ледяная статуя. Сивый принюхивался не к Драко. Он вынюхивал Грейнджер! Белла сказала ему! Драко сорвался с места, в его голове не было ни одной мысли кроме… «Успеть, только бы успеть!» Куда успеть, зачем, и что он хотел предотвратить — он ещё не понимал. Он понимал только то, что ему немедленно надо оказаться в Синей комнате. Он бежал, не помня себя, ворвался в мэнор, добежал до дальней лестницы и чуть не снёс с ног отца, который, очевидно, только что спустился вниз. — Добрый вечер, сынок, — Люциус окинул его недовольным взглядом — волосы Драко растрепались от скорости, грудь быстро вздымалась. — Куда-то торопишься?
