Охота на Грейнджер

Вновь он куда-то бежал. Прочь от мыслей. Словно движение могло спасти ему жизнь. И всё же страхи догоняли, липли к ногам, карабкались вверх всё ближе и ближе к голове, чтобы забраться туда и никогда больше не покидать рассудок, который уже потихоньку начинал махать ручкой, мол, я пас. Однако, что-то останавливало и не давало сойти с ума. Что-то держало на плаву эту лодку с пробоиной, выкачивало воду из неё, продлевая жизнь и отсрочивая неизбежный конец. А Драко шёл, срываясь на бег. Поворот, поворот, лестница, коридор, поворот, винтовая лестница. И он у цели. Астрономическая башня. Место, которое по своей высоте могло сравниться только с высотой полёта птиц. Величественных, быстрых, свободных. Малфой вдохнул поглубже. Прохладный воздух опалил лёгкие. Драко подошёл к бордюру, который отделял его и пропасть. Из-за дымки темноты сложно было разглядеть что-то вдалеке. Лишь очертания холмов и лесов, которые отливали темно-синим. Облака нависали тяжелым сгустком тьмы, но среди них были щели, через которые можно было заметить мелкие, но очень яркие звёзды. Звёзды, которые своим светом хотели пробиться сквозь мглу. — Поздравляю вас с началом учебного года, думаю он будет насыщенным, — заявила директор, подойдя беззвучно сзади. — Несмотря на то, что вы староста, вам не стоит бродить по школе в столь позднее время. Драко прикрыл глаза, пытаясь унять раздражение. Хроническая злоба, потягиваясь после недолгой дремоты, начала просыпаться. Ему сообщили буквально несколько часов назад о его должности старосты, хотя обычно это известие приносит сова вместе с списком учебной литературы. — Спасибо, — сквозь зубы процедил юноша, — и чем же я заслужил столь высокую должность в этом году? — Я ждала от вас этого вопроса. Мистер Малфой, прошу вас послушать меня внимательно, — с некоторой усталостью в голосе продолжила МакГонагалл, она словно подбирала каждое слово с осторожностью. — Сейчас не самое лучшее время для вашей семьи. Несмотря на то, что Вас оправдали, Министерство недовольно. Они надеялись разобраться с каждым пожирателем и с каждым причастным к их делам. Тем не менее, многие маги призывали к благоразумию и снисхождению. Вы - один из немногих, кого удостоили такой милости. Я думаю, мистер Малфой, вы осознаёте, что лишь из-за вашего возраста обвинения были сняты, ваш отец не получил снисхождение Визенгамота. Драко коротко кивнул. — И всё же, я не понимаю, как связаны мои… — Драко запнулся и с неким шипением продолжил, — неприятности с должностью Старосты? — Вы скорее всего надеялись, что на этом разбирательства, связанные с делами Пожирателей, закончились. Боюсь это вовсе не так. Министерство следит за каждым из оправданных, ищет осечки, ошибки и повод для заключения. Вы понимаете, как ведут себя люди, боясь новой волны убийств и мщения. Каждое ваше действие и каждое решение будет влиять на мнение о вас Министерства. Как только они поймут, что вы опасны – аппарат «правосудия» заработает с новой силой. И в этот раз, снисхождения не будет, — МакГонагалл выдержала некоторую паузу, чтобы её слова дошли до молодого человека. Она изучающе смотрела ему прямо в глаза, ожидая реакции. Но Малфой не посчитал нужным посвящать её в свои мысли. Конечно, он подозревал, что его жизнь не будет прежней, но то, что Министерство так будет «беспокоиться о его будущем благополучии» и не думал. Кровь прилила к вискам. Можно сказать: «Прощай свобода слова, действий и, возможно, мыслей». — Когда передо мной встал выбор старост школы, я не задумываясь выбрала кандидатов. Думаю, Вы сами понимаете кого. «Грязнокровку-Грейнджер и Святого Поттера». — Для меня было неожиданно услышать отказ Старосты мальчиков. И я вновь была вынуждена сделать выбор. Учитывая вашу успеваемость, я приняла решение. Но не только этим критерием я руководствовалась при выборе. Если вы сумеете показать себя как примерного ученика и ответственного старосту, то Министерство оставит вас в покое. Это в ваших же интересах, — МакГонагалл похлопала новоиспечённого старосту по плечу и, не дожидаясь ответа, направилась к винтовой лестнице. А Малфой стоял и смотрел ей вслед. Как полный идиот. Как самый безнадёжный ученик за всю историю Хогвартса. Как можно было не догадаться. Конечно Министерство не оставит его. Никогда. До конца его жизни они будут следить, смотреть, анализировать и осуждать. След, оставленный отцом, будет тянуться за Драко. От этого становилось горько. От беспомощности и отсутствия возможности что-то исправить. Уже слишком поздно. Люциус обрёк его на это. Захотелось заявиться в Азкабан и наорать на него. Так, чтобы охрипнуть, сорвать голос и больше никогда не говорить. Но Драко кое-что успокаивало. Малфой Старший для него попросту умер. Если со старостатом можно было смириться, то лишь одно напрягало Малфоя. Грейнджер. Это было весьма предсказуемо. Ведь лучше всех на эту должность годилась именно заучка-гриффиндорка, спасшая весь Магический мир.

***

      Гермиона встала в коридоре, оперевшись спиной о холодную стену. По телу побежали мурашки. Она на секунду прикрыла глаза. Официально старостой Грейнджер станет после начала учебного года. А начало учебного года после праздничного ужина. А Гермиона уже устала. Нужно проследить, чтобы ни один студент не опоздал. Проверить по спискам, все ли на месте. Отчитаться МакГонагалл. Но ведь школа немаленькая. А студенты так и норовят нарушить дисциплину. В придачу директор сообщила, что староста мальчиков отказался от своей должности, и теперь найдут нового претендента в срочном порядке. Помощь сейчас требовалась, как никогда. Гермиона оттолкнулась руками от стены и поправила юбку. Она с удовольствием сейчас бы дала подзатыльник тому, кто отказался быть старостой перед самым началом учебного года и бросил на неё все обязанности. «Да почему же эта юбка такая короткая!» Студентка поглубже вдохнула. Выдохнула. Одёрнув опять высокоподнявшуюся юбку, Гермиона направилась в Большой Зал. «Так, расслабься». Грейнджер невольно улыбнулась. Эта фраза часто всплывала в голове, заставляя спину расправиться, а подбородок подняться повыше. Девушка на секунду застыла перед дверью, а затем толкнула её, впуская в коридор небольшую полоску света. Большой зал был наполнен ослепительным сиянием тысячи свечей. Каждый раз дух захватывает. Гермиона вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которая первый раз зашла в этот зал, предчувствуя целый год, наполненный чудесами (в буквальном смысле). Шум и гам были неотъемлемой частью этого помещения. Весёлые разговоры вновь встретившихся учеников, смех и свист. Грейнджер так долго мечтала снова погрузиться в эту атмосферу. Восстановленные стены и не отличишь от первоначальных. Это радовало. Не хотелось вспоминать тот ужас дней, когда в Большой Зал приносили раненных. Гермиона глазами нашла друзей и направилась в их сторону. Все уже сидели за столами своих факультетов. Гарри и Рон спорили о том, кто будет новым преподавателем по ЗОТИ. — Да я тебе говорю, должны взять Аберфорта. Он обязан стать нашим учителем, — сказал Рон, активно жестикулируя. — Рон, в таком случае Люциус Малфой будет вести у нас маггловедение, — в разговор вклинилась Джинни, которая положила голову на плечо Гарри и обняла его за руку. Гермиона невольно поморщилась от упоминания Малфоев, но никто этого не заметил. — В самом деле, Дамблдор — сильный маг, но учитель из него, я думаю, так себе, — зевнув, прокомментировал Гарри. — Меня не особо волнует, кто будет вести у нас этот предмет, — воскликнул Симус, оперевшись локтями о стол, и, наклонившись поближе, продолжил. — Меня больше интересует, когда уже мы будем есть, я ужасно проголодался. — Кажется, ты отнимаешь работу Рона, это он всегда хочет есть, — отметил Дин. Все звонко засмеялись кроме Рона, он попытался бросить грозный взгляд на Томаса, но вызвал только новый прилив веселья. Пришлось самому улыбнуться. Гам быстро прекратился после того, как профессор МакГонагалл постучала вилкой о бокал. Весь Большой зал заполнил звон стекла, звук словно пролетел среди столов и достиг ушей каждого присутствующего, ударился о стену и вернулся назад. Новоиспечённый директор вышла из-за преподавательского стола и началась церемония распределения первокурсников. Гриффиндорцы поприветствовали новеньких бурными аплодисментами. МакГонагалл, расквитавшись со списком новых студентов, начала свою речь. Как бы Гермиона не старалась вслушаться в слова профессора, но как-то ничего не лезло в голову, усталость брала верх. Подперев подбородок ладонью, девушка устроилась как можно удобнее. Монотонная речь убаюкивала. «Нельзя ходить в Запретный лес. Это я знаю и так… Отбой в 9 вечера. Поскорее бы уже 9 вечера. Вещи доставлены. Это понятно.» Гермиона зевнула. «Я бы сейчас с удовольствием съела кусок пирога с патокой…» И на какое-то время Грейнджер выпала из реальности. Она попросту уснула. — Новым преподавателем по Защите от тёмных искусств стал мистер Уилльям Хокинг. Зал разразился аплодисментами. Гарри и Рон переглянулись. Кто этот Хокинг? Мужчина поднялся из-за стола и кивнул (Гарри прищурил глаза и одними губами спросил у Рона: "Когда он успел появиться здесь?"). Выглядел он не старше сорока пяти лет, хотя его волосы были пронизаны сединой. Лицо было достаточно улыбчивое, в уголках глаз проглядывались небольшие морщинки. Когда МакГонагалл начала объявлять старост факультетов, Гарри посмотрел на Гермиону и, немного нахмурившись, шепнул Рону. Он в свою очередь попытался растормошить подругу за плечо. Девушка приоткрыла глаза и сфокусировала взгляд на Роне. Тот многозначительно посмотрел на неё и кивнул на профессора. Грейнджер помотала головой, дабы хоть немного проснуться, но это не совсем помогало. Всё было словно в тумане, а в висках немного стучало. «Грейнджер возьми себя в руки». — И старосты последнего факультета, Гриффиндор, — Лаванда Браун и Рон Уизли. Ученики поаплодировали. Рон, довольный собой, выпрямился и выпятил грудь вперёд, чем вызвал смешок Джинни. Невилл изобразил рыжего. Ребята подхихикнули. — Итак, старосты школы — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Гермиона не сразу осознала слова директора. Но когда ошарашенные взгляды однокурсников направились на неё, девушка вздрогнула. К мозгу прилила кровь, из-за чего в висках запульсировало. А в сознании отдалось эхом: «Гермиона Грейнджер и Драко Малфой». Казалось, что стало слишком тихо. Можно было услышать удары собственного сердца, которое ошарашенно долбилось о грудную стенку, так и желая выпрыгнуть. В ушах шумело, а сознание старалось уцепиться за обрывок фразы, пытаясь найти этому объяснение. Хоть одну чёртову причину, почему это происходит. И что вообще происходит. Гермиона начала понимать, что не может вдохнуть. Что-то сжало грудь, не давая пошевелиться, мечтая сдавить все внутренности. Фраза. Причина. Последствия. Староста девочек обернулась и посмотрела на старосту мальчиков, сидевшего за слизеринским столом. А если быть точнее, на Драко Малфоя. МакГонагалл с прежним настроем продолжила, прервав немую паузу. Никто и не подумал аплодировать. Скорее нужно было посочувствовать им обоим. Директор хлопнула в ладоши и на столах появились блюда с яствами. В этот раз домовики превзошли себя. Салаты, гарниры, жареное мясо, рагу и другие сытные блюда красовались перед учениками. Гриффиндорцы молча приступили к еде. Гермиона лениво ковырялась в своей тарелке вилкой, наматывая на неё пасту. Первой прервала молчание Джинни. — Гермиона, не переживай, Малфой не сумеет насолить тебе в этом году. Лаванда кашлянула и отложила солонку. — Вот именно! — поддержал Рон, запихивая в рот ещё одну ложку картофельного пюре. — Я самофушно напью его нахлую, слифеинскую… — Рон, мы тебя поняли, прожуй сначала! — Джинни всплеснула руками, уронив вилку под стол. — Джинни права. За Малфоем и так будут следить более пристально. Возможно это способ держать его в узде, — предположил Гарри и наклонился под стол за вилкой своей девушки. — Ну да, я всегда мечтала стать нянькой Малфоя, — усмехнувшись, ответил Гермиона. — На самом деле, спасибо за поддержку, думаю в этом нет ничего страшного, — она немного улыбнулась. — К тому же, я постараюсь почаще приходить к вам в гостиную. — Да где же она! — воскликнул Гарри. Джинни ткнула его в бок. Послышался удар о деревянную поверхность. Поттер, почёсывая затылок, вылез из-под стола со столовым прибором. — Гарри, но я выронила вилку, а не ложку, ну, знаешь, с четырьмя зубчиками, — медленно проговорила Джинни. Поттер посмотрел на предмет в своей руке. Обречённо вздохнув, он вновь «нырнул» под стол. Джинни подмигнула Симусу, который, еле сдерживая смех, снова направил палочку под стол. — Давайте поговорим о более весёлых вещах, — Джинни подавила очередной смешок. Послышался удар о стол. В этот раз, потирая ушибленный затылок, вылез Симус. Через долю секунды появился и Гарри, который вложил в руку Джинни вилку и многозначительно на неё посмотрел. Рыжая закрыла глаза рукой и через щёлку между пальцев глянула виновато на Гарри. Гермиона была благодарна друзьям. Они помогли отвлечься и поверить в лучшее. Тем не менее, факт остаётся фактом. Гермиона — староста девочек. Малфой — староста мальчиков. На прощание Джинни обняла подругу и пожелала удачи. Именно она сейчас и нужна. Судьба словно смеялась над Гермионой, видела слабости, недостатки и давила на самое больное место. Они сражались на противоположных сторонах, а теперь будут вместе работать на благо школы? Это попросту смешно. МакГонагалл не посчитала нужным провожать старост до гостиной, лишь вкратце объяснила куда следует идти и сообщила пароль. К тому же, Малфоя не было в Большом зале почти половину ужина. Не то, чтобы Гермиона следила за ним, хотелось просто увидеть его реакцию. Впрочем, он неплохо скрывал эмоции под холодной маской безразличия. От этого хладнокровия хотелось лезть на стену. Непонятно, как можно общаться с человеком, который не показывает эмоций. С Гарри и Роном было так легко, лишь одного взгляда хватает, чтобы понять, что они испытывают. Как Рон морщит нос при виде пауков или Гарри искренне улыбается, когда в гостиную заходит Джинни. От воспоминаний о друзьях сердце резко подпрыгнуло. Глупый орган. Он словно живёт своей жизнью, испытывает чувства, решает всё за хозяйку и идёт наперекор здравому смыслу. Не всегда, конечно. Грейнджер зажгла палочку и направилась в Башню старост. Идя по тёмным коридорам в гордом одиночестве, Гермиона составила целую речь в голове о том, как ответила бы на колкости Малфоя, сообщила ему о взаимной ненависти и пожелала скоропостижной смерти. Нет. Последнее это уже слишком. Гриффиндорка закусила губу, мысленно коря себя за несдержанность. — Пароль? — дама с портрета провела рукой по воздуху. — Честь превыше всего, — ответила Гермиона. Женщина отвесила реверанс и открыла проход. К удивлению Гермионы, в гостиной никого не было. Бегло осмотрев помещение, выполненное в нейтральных пастельных тонах, девушка направилась наверх. «Успеется, завтра всё разгляжу». Сейчас хотелось рухнуть на кровать и провалиться в сон. Грейнджер прошла в комнату, где лежали её вещи. Душу грело то, что спальня была наполнена привычными и родными цветами – золотым и красным. Гермиона скинула школьную форму, надела пижаму и залезла под одеяло. Ноги гудели от ходьбы, а голова была наполнена мыслями о предстоящем учебном годе. «Соберись, ты же так мечтала об этом. На твоей блузке красуется значок Лучшей ученицы школы. Это всего лишь маленькая неприятность». Маленькая. Если бы. Малфой отравлял жизнь в Хогвартсе на протяжении шести лет. Что помешает ему продолжить это делать. Гермиона просунула руку под подушку. Сна ни в одном глазу. Послышались шаги. Громкие и уверенные. Хлопок дверью соседней комнаты заставил Гермиону вздрогнуть и зажмурить глаза. Кажется, что-то пнули за стеной, с неким остервенением, вымещая накопившееся раздражение. Нетрудно было понять, кто так ненавидит свою соседку и не желает с ней находиться столь близко. Слишком близко.

***

Утро. За окном ещё темно, но небо начинает пронизывать розовая дымка. Из приоткрытого окна дует прохладный, бодрящий ветерок. Гермиона поёжилась на кровати и натянула одеяло до подбородка. Как уютно и привычно. Но что-то тревожило чуткий сон. Гриффиндорка приоткрыла один глаз, затем второй. Взгляд упёрся куда-то в прикроватную тумбочку. Зевнув, Гермиона села на кровати и почесала затылок, вороша копну кудрявых волос. Девушка обхватила колени руками и на секунду вновь прикрыла глаза, пытаясь продлить атмосферу умиротворения. И только сейчас Грейнджер поняла — в ванной включен душ. Малфой. Неожиданно, что эгоистичный аристократ встал так рано. Гермиона всегда представляла себе слизеринцев, которые приходят только в середине первого урока. Впрочем, у Малфоя нет такой возможности. Староста должен вести себя идеально. Девушка зло усмехнулась и сразу же нахмурилась. Как-то это выглядит по-детски. Гермиона откинула одеяло и спустила ноги на мягкий ковер. Утро началось с мыслей о Малфое. Плохой знак. Шум воды прекратился. Шаги босыми ногами по плитке. Хлопок дверью. Кажется, это было сделано специально громко. Девушка фыркнула и направилась в ванную. На минуту она замерла и прислушалась. Чем же сейчас занят Малфой? Укладывает волосы в идеальную причёску? Надевает выглаженную белоснежную рубашку? Гриффиндорка дала себе мысленный подзатыльник и включила воду. И с чего бы ей думать о том, что делает Хорёк. Гермиона на завтраке поддерживала разговор друзей. Гарри и Рон сначала всматривались в её лицо прищуренным взглядом, но, убедившись, что подруга находится в приподнятом настроении, решили не портить его. Она даже не поскупилась на замечания по поводу внешнего вида Рона, который не удосужился ни погладить рубашку, ни причесать волосы. На первом уроке Гермиона и вовсе почувствовала себя в своей тарелке. Конспекты, чирканье перьев и учебники придавали ощущение… правильности. Да, именно. День складывался наилучшим образом, даже последний урок со Cлизерином не омрачал его. Гермиона как раз шла по коридору с Гарри и Роном в кабинет ЗоТИ. Гарри явно был насторожен по поводу нового учителя. Чем-то он ему не понравился. Друзья лишь пожимали плечами, ожидая первого урока у нового учителя. Войдя в класс, Рон попытался кинуть сумку на последнюю парту, но Гермиона схватила его под руку и потащила на первую. Тот, шутя, выставил руку назад и слезливо попросил не разлучать его с любимым местом. До урока оставалось ещё десять минут, а ученики уже заполонили помещение. Видимо не одни они были заинтригованы. Гермиона сидела вполоборота, чтобы видеть весь класс, подперев подбородок рукой. Все однокурсники так повзрослели, даже Невилл превратился в статного юношу. Но это вовсе не мешало им дурачиться. Симус запустил летать по классу вырезанных из бумаги ловцов Гриффиндора и Слизерина по квиддичу. Даже маленький снитч получился реалистичным. Ученики восторженно следили за игрой. Дин комментировал. Игрок Слизерина шёл впереди, что вызывало одобрительный свист с ряда слизеринцев. Гермиона была в некой степени удивлена таким поведением змеёнышей, однако стоит заметить, что аристократическую маску с узорами высокомерия они иногда приснимают. В кабинет вошёл Малфой в сопровождении Забини и перекрыл путь слизеринскому ловцу к снитчу, давая гриффиндорцу вырваться вперёд. — Итак, Драко Малфой сделал роковую ошибку и подставил своего же игрока. Какая неудача! — прокомментировал Томас и покачал головой. Парвати и Лаванда сложили руки на груди и театрально поцокали. Драко перевёл взгляд на Томаса. Испепеляющий взгляд, от которого холодело внутри. Дин немного смутился. В этот момент гриффиндорский ловец почти дотянулся до маленького снитча, как... … в кабинет вошёл новоиспечённый профессор Хокинг, который одним взмахом палочки испепелил бумажных ловцов, чем вызвал возмущённый выдох увлечённых учеников. Размашистым шагом он направился к доске, позади него развевалась мантия, придавая некий шарм его быстрой походке. Малфой сделал шаг назад и занял место рядом с Блейзом. Хокинг дошёл до доски, оглядел класс и вновь взмахнул палочкой, заставляя кусочек мела написать на доске: «William Hawking». Драко заскрежетал зубами. Чувство собственного достоинства было возмущено незаконченностью ситуации с выскочкой Томасом и неприятно скребло по рёбрам. — Добрый день. Меня зовут Уилльям Хокинг. В этом году я буду преподавать у вас Защиту от тёмных сил зла. Драко закатил глаза. Констатация «ценнейшего» факта. Ничего, вот только попадись мне гриффиндорский котёнок Томас. — Надеюсь мы с вами сработаемся. В этом году будет достаточно много материала, который потребуется вам для успешной сдачи экзаменов. Поднимите руки те, кто планирует стать мракоборцем. Несколько рук взметнулись в воздух, в том и числе и рука шрамированного придурка. — Похвально. Однако помните, работёнка эта не из лёгких. Что же, пробежимся по пройденному материалу. Почти весь урок зануда-Хокинг потратил на повторение и так известных всем заклинаний и теории. Малфой старался не обращать внимание на поднимающуюся руку Грейнджер. Но девушка вновь и вновь отвечала на вопросы Хокинга. Драко больше бесился не из-за набранных ею баллами, а... И он даже не знал из-за чего. И это ещё больше разжигало ненависть. Подобные приступы необъяснимой злобы вызывали некий страх, который копился в грудной клетке. Драко оттянул ворот рубашки. В конце урока Хокинг щедро начислил Гриффиндору двадцать баллов, чем вызвал восторг у учеников красного факультета. Рон за руку поднял Гермиону, повернул к классу. Гриффиндорцы поаплодировали, что заставило девушку улыбнуться, а щёки порозоветь. Грейнджер отвесила небольшой реверанс. Ученики начали складывать перья, учебники и собирать сумки. Гермиона была довольна собой. Как минимум тем, что не растеряла хватки и заработала заветные баллы факультету. А кроме этого, утёрла нос слизеринцам, которые, правда, и не старались напрячь мозги. — Гермиона, пошли скорее, Невилл принесёт плюй-камни и мы успеем сыграть разок до обеда. — Извини, Рон, я не могу. Нужно зайти к профессору МакГонагалл в кабинет. И, знаешь, я думала в это играют только младшекурсники. Рон закатил глаза и помахал девушке перед тем, как уйти. Гермиона усмехнулась и направилась к кабинету директора. Идя по запутанным коридорам, можно было погрузиться в свои мысли, которые сплелись в уродливый клубок, требующий немедленного распутывания. На самом деле она не любила устраивать самокопание. Гермиона Грейнджер — рассудительность, здравомыслие, немедленный анализ. Но иногда система давала сбой, который мог вызвать застаивание нерешённых задач. Гриффиндорка поставила перед собой цель — разобраться как можно быстрее с тактикой действий на ближайшее время. Хладнокровие. Самообладание. Контроль над ситуацией. Тем не менее, всё это зависит не только от Гермионы, но и от гадкого, склизкого, высокомерного... — Грейнджер, а ты не могла бы не смотреть всё время на свои, ммм, туфли, а обращать внимание на часы? Малфоя. Гермиона подняла взгляд на слизеринца, который стоял в паре шагов от неё. Неудивительно, что директор позвала их обоих. Они же старосты. Хладнокровие. — Я пришла, как только смогла. — Я не обязан ждать... Контроль над ситуацией. — Как это мило с твоей стороны, что ты меня ждал. Но тебя никто не просил. — Грейнджер, а ты не могла бы прикусить свой грязный язык и быть пунктуальнее, как подобает старосте. Гермиона захлопала ресницами словно её ударили наотмашь. Драко был доволен этой реакцией. В глазах девушки заиграли блики, можно было увидеть, как загорается пламя ненависти, и растерянность сменяется яростью. Малфой иногда, сам того не понимая, поражался неожиданной смене настроения гриффиндорки и так наслаждался, когда он становился причиной его ухудшения. — Малфой, тебе ли говорить мне об этом? — Мятные карамельки, — сказал слизеринец, полностью игнорируя реплику девушки, и статуя отодвинулась, выпуская поток ступенек, ведущих вверх. Тем не менее, он услышал. Тот в свою очередь не удостоил её даже взглядом и прошёл первым в кабинет директора. Здесь совершенно ничего не изменилось. Всё лежит по своим местам, придавая ощущение обыденности, словно не было того ужасного года. Лишь с недавно повешенного портрета на учеников смотрел Альбус Дамблдор. От этого взгляда становилось тепло. Почти всем наверное. Вид старика, смерть которого Драко видел буквально с первого ряда, только заставлял снова и снова прокручивать ту ночь, поэтому он прошёл к столу МакГонагалл и коротко кивнул, садясь на резной стул, отвернутый от портрета бывшего директора. Боковым зрением он увидел, как Грейнджер проскользнула бесшумно к рядом стоящему стулу и присела на него, на самый краешек. Малфой фыркнул и отставил свой стул немного поодаль и развернул его так, чтобы видеть лица обеих... коллег. — Добрый день, собрала вас я совсем ненадолго, нужно перечислить ваши обязанности и отдать необходимые бланки. Банальная формальность, не более. Драко слушал вполуха о том, что надо поддерживать дисциплину в школе, успеваемость, быть примером для подражания и так далее. Малфой закатил глаза и уставился куда-то выше лица старухи. Изредка он бросал короткий взгляд на Грейнджер, которая сосредоточенно слушала, иногда наклоняя голову набок или чёркая пером на пергаменте короткие заметки. В чувство его привела фраза МакГонагалл, которая заставила что-то внутри неприятно сжаться. — Я не прошу вас становиться друзьями. Больший термин, подходящий к вашим отношениям — коллеги. Как минимум, ваши личные недомолвки не должны влиять на ход работы. Вы меня поняли? — директор приподняла бровь. — Да, профессор, — отчеканила Гермиона. Драко огрызнулся. Гриффиндорка резко мотнула головой и, нахмурив брови, посмотрела на "коллегу". Пока директор копалась в бумагах, Малфой приставил два пальца к приоткрытому рту, показывая Гермионе, что его сейчас стошнит. Девушка от удивления разомкнула плотно сжатые губы, приоткрывая небольшую полоску белоснежных зубов. Гермиона отвернулась и уставилась на носки своих туфель. Мерлин, вот дура. Захотелось подобрать ноги, обнять колени руками и положить на них голову. Сжаться в комок и пожалеть себя. Грёбаный Малфой. Грёбаный старостат. Грёбаный Хогвартс. — Кроме этого, нужно в конце недели пересчитывать заработанные баллы факультетами. Думаю здесь уже ваше дело, раздельно работать или сплочённо. Малфой поморщился, стараясь не делать это настолько явным. Гермиона закатила глаза. Кажется, это стало их самой любимой реакцией. — На этом, пожалуй, всё. Можете быть свободны. Ах, да, угощайтесь, - МакГонагалл невозмутимо улыбнулась и пододвинула к ученикам чашу с мятными карамельками.

***

Ночь. Покров воров и убийц. В это время самые потаённые страхи, спрятанные на задворки сознания, стараются овладеть мыслями. Однако, сегодня Драко был спокоен. Слишком спокоен. Юноша сидел на подоконнике и всматривался в ночную темноту. Сейчас маленькие звёзды не были закрыты облаками и озаряли всё вокруг своим ярким блестящим светом. Порывы ветра колыхали верхушки многовековых деревьев Запретного леса. Драко почувствовал бедром, как из оконной рамы сочится холодный воздух. Это было не столь важно. В дали виднелась маленькая точка. Видимо птица. Точка делала некие петли в воздухе, падала камнем вниз и снова раскрывала крылья, взмывая вверх. Поскорей бы начались тренировки по Квиддичу, чтобы тоже взвиваться вверх и вниз, плавно прорезая холодный воздух и вдыхая его в раскалённые лёгкие. Птица долгое время выполняла свои трюки, но резко сменила траекторию и описала дугу. Крошечная точка скрылась из виду, облетая башню. Драко вытянул ногу, опуская её на подоконник. Чернильница, перо и пергамент лежали рядом, ожидая, когда Малфой соберётся их использовать. На самом деле он планировал написать письмо матери, чтобы завтра же отправить, но в голове было пусто, и он не знал даже как начать. «Здравствуй, мама. Меня назначили старостой в этой прогнившей школе. Теперь оставшийся год (который только начался) я проведу бок о бок с грязнокровкой-занудой, которую ненавижу с того самого момента, как увидел». Драко хмыкнул и вновь уставился в окно. Неожиданно в поле зрения вновь появилась та же птица. Это был ястреб. Птица повернула налево и полетела к замку. Драко сначала подумал, что ястреб сменит направление к крыше. Но нет. Птица приближалась к нему, уже не взмахивая крыльями, лишь скользя по воздуху. В последний момент она цепкими лапами ухватилась за выступ перед окном и повернула голову, чтобы видеть человека через стеклянную поверхность. Драко был удивлён. Весьма удивлён. Он не мог назвать эту птицу красивой. Она не отличалась большими размерами или ярким оперением. Загнутый клюв не был изящным. Но что-то притягивало в этом создании. Несмотря на свои недостатки, оно было благородно. Взгляд проницательных, быстроанализирующих глаз пронизывал насквозь. Некоторое время Драко наблюдал за птицей, затем принялся за письмо. Слова сами лились на бумагу, стоило только вовремя макать перо в чернила. «Дорогая мама, Пишу тебе так скоро, как могу. Думаю, тебе уже сообщили о том, что в этом году я буду Старостой школы. По этому поводу у меня смешанные чувства, однако я справлюсь. Пока что новостей немного. Надеюсь, у тебя всё хорошо, и в Малфой-мэноре нет никаких проблем. Люди из Министерства больше не беспокоили тебя? Извини, что письмо получилось столь коротким. Жду твоего ответа в скором времени. Драко» Письмо было больше похоже на записку. Но Драко не смог из себя ничего больше выдавить. Он перевёл взгляд и посмотрел в ярко-жёлтые глаза ястреба, который до сих пор внимательно следил за ним. Юноша запечатал пергамент в конверт, после чего птица оттолкнулся от выступа, взмахнула крыльями и направилась прочь. Драко грело то, что он был не один. Мать была так для него сейчас близка, когда, казалось бы, у него никого не осталось.

***

Гермиона так и не заметила, как прошла неделя, стараясь тратить время на учёбу и бывать дольше в гостиной Гриффиндора. Вечером в субботу гриффиндорцы сидели в гостиной у камина на ковре, разговаривая о всякой ерунде: будь то причёска Хокинга или десерт на ужине. Здесь можно было отдохнуть душой. Тёплые потоки огня обдавали тело и лицо, прогревая до самых костей. И что-то доброе начинало копиться внутри. Хотелось, чтобы время остановилось, а чувство уюта и спокойствия не исчезало. Гермиона поморщила нос и потянулась, разминая затёкшие суставы после пробуждения. Приоткрыв глаза, она повернула голову в бок и улыбнулась. Резко сев на диване, Грейнджер оглядела однокурсников. Джинни спала, положив голову на колени Гарри; Симус свесился с кресла; Лаванда лежала на полу в позе звезды, разбросав ноги и руки в разные стороны; на неё закинула ноги Парвати, лица её не было видно из-за волос, в которых она запуталась. Гермиона зажала рот, чтобы не нарушить идиллию своим смехом. Рон спал на плече у Дина, пуская слюнку на его свитер. Кого-то ждёт бодрящий подъём от возмущённых криков. Гермиона натянула тёмно-бордовый кардиган крупной вязки и вылезла из портретного проёма. Утренние коридоры были наполнены холодом, который пробрался до самой кожи и вызвал волну мурашек. Девушка поёжилась и стала придерживать ворот кардигана рукой. Как-то незаметно она добралась до Башни старост. Гермиона взбежала вверх по ступенькам и беззвучно прошмыгнула в свою комнату. Не хотелось, чтобы кто-то испортил замечательное воскресное утро своим пробуждением.