Загадки судьбы

Воскресенье. В этот день мадам Помфри давала своим пациентам возможность спать все утро, не беспокоя их приёмом лекарственных зелий и проведением разных целительных процедур. Сегодня это было на руку обоим студентам, которые крепко спали в Больничном крыле после бессонной ночи. Утро выдалось невероятно солнечным: широкие золотые лучи, просачиваясь сквозь стекла огромных окон, ярко освещали все больничное пространство, отражаясь от довольно мрачных высоких стен. В прохладном воздухе можно было заметить хаотичное движение пылинок. Мягкая, утренняя тишина, казалось, обволакивала каждый сантиметр просторной комнаты, заставленной двумя рядами одинаковых кроватей, разделённых прикроватными столиками. Всю эту созерцательную идиллию прервали голоса, доносившиеся со стороны открытой двери: - Джинни, я знаю, что виноват... Но совершенно не представляю, как просить прощения после всего того, что я вчера ей наговорил... Ты бы видела её слезы... Да за эти слёзы я бы жизнь свою отдал! - Ничего, братец! Если и дальше будешь себя так вести, отдашь свою жизнь раньше, чем успеешь сказать ещё хоть одно слово! Я лично тебя зааважу! - Джинн... - И не смотри на меня так! Я пришла с тобой исключительно для моральной поддержки! Голоса приблизились к кровати, на которой безмятежно посапывала гриффиндорка. Видимо, поэтому, дальнейший диалог продолжился уже шепотом: - Ну вот, видишь, она спит! Зайдём попозже... - Рон, я не ожидала, что ты такой трус! Что за робость шестилетнего ребёнка?! Ты, бок о бок с Гарри, сражался с самим Волан-де-Мортом и при этом боишься извиниться перед собственной девушкой?! По-моему, это полный абсурд! Довольно активный разговор, хоть и шепотом, разбудил юношу на соседней кровати. Драко, прислушавшись, узнал голоса брата и сестры Уизли. Чтобы не быть обнаруженным, он остался лежать с закрытыми глазами, тем более, что слушать, как младшая Уизли отчитывает бестолкового «недопарня» Грейнджер, было одно сплошное удовольствие. - Ладно! И что ты предлагаешь? Разбудить её и начать извиняться? - Не паясничай, Рон, ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. И вообще, ты же сам говорил Гарри, что любишь её, хочешь вернуть ваши отношения... - Да, говорил... - Неужели, эти слова ничего не значат? - Значат, Джинн, ты же знаешь... - Знаю... Когда я приходила к ней со шкатулкой, она спросила меня о тебе: о том, все ли у вас с ней было хорошо до её потери памяти... - И ты молчала?! Все это время?! То есть, она все знает?! - Тише, Рон, а то сейчас точно узнает... Нет, я ей ничего не сказала. Просто ушла от ответа. Мне ужасно стыдно, что я так поступила, но уж очень хотелось дать тебе шанс все исправить... - Фух, хорошо, что не сказала... Спасибо... - Не надо, не благодари меня за обман подруги. Просто не подведи, не разбивай ей сердце ещё раз. - Да она тогда сама же разорвала отношения... - Это не имеет значения. Поверь, она мучилась и переживала не меньше, а, может, даже и больше, чем ты! - Вас, девушек, не поймёшь! - Заметь, не она на тебя наорала и обвинила в интрижке с Малфоем... Так что, кого тут ещё не понять, это вопрос... - Да, вот такой у тебя брат - придурок... - Ладно, пойдём, Рон. Пусть Гермиона выспится. Зайдём к ней после обеда. Хотя, я надеюсь, что ты, все-таки, решишься и самостоятельно уладишь ваш конфликт. Голоса двинулись обратно, к дверям, и вскоре совсем растворились в коридоре. Драко резко распахнул глаза. Сон как рукой сняло. Ужасно хотелось тут же разбудить девушку на соседней кровати и рассказать ей всё о «благородстве» её «друзей». «И она мне ещё что-то будет говорить о моих друзьях... Её обманывают лучшая подруга и, как оказывается на самом деле, бывший парень... Да... не думал, что на Гриффиндоре такое возможно...» - размышлял Драко, уставившись в потолок. Его слизеринская чистокровная половина ликовала: «заслуженное возмездие для грязнокровки», но другая, человеческая, ещё неизвестная ему самому, - металась в непреодолимом желании защитить, уберечь, предупредить... Немного рассеянный от глубокой задумчивости стальной взгляд медленно перешёл с изучения потолка на разрозовевшееся от крепкого сна личико Гермионы. «Как же она прекрасна... Так бы и смотрел на неё...» - пронеслось в голове у юноши. - Доброе утро! Малфой, ау! Да что с тобой?! - карий взгляд пронзил холодную сталь мужских глаз, а тонкие пальчики защелкали перед самым носом. - Что? - растерянным голосом произнёс Драко. - Доброе утро, говорю! - Доброе... - Ты чего на меня так смотрел? - Я? Тебе показалось... - Нет, мне точно не показалось. Ты даже не моргнул ни разу. Неужто, любовался? - с издевкой спросила Гермиона. - Ты в своём уме, Грейнджер?! Чтобы я любовался тобой... Да я скорее стану любоваться русалками из Чёрного озера, чем тобой! - ухмыльнулся Драко, отводя взгляд, чтобы ничем не выдавать своего лукавства... - Уверена, что русалки с радостью приняли бы в свои ряды такого мерзкого хорька как ты, Малфой! - в девичьем голосе отчетливо прослушивалась обида и задетое самолюбие. Гермиона отвернулась и, схватив с прикроватного столика шкатулку, принялась читать новое «предсказание - совет», взятый из наполненной ячейки. В другую же ячейку она сложила уже прочитанную вчерашнюю записочку. Магия шкатулки сработала безотказно и по тому же принципу, что и предыдущий раз: едва девичьи пальчики опустились на позолоченную по краям бумагу, на поверхности начали проступать алые буквы, выстраиваясь в новое «напутствие» для владелицы волшебной коробочки. - Что ты там делаешь, Грейнджер? - прервал её действия голос слизеринца. - Не твоего ума дело, Малфой! - Что это за коробка, с которой ты постоянно возишься? Что за клочки пергамента? - с искренним интересом продолжал спрашивать юноша. - Я не собираюсь перед тобой отчитываться! - Дай угадаю: любовные записочки от ненаглядного Уизела? - язвительно подчеркнул Драко. - Да! - выпалила Гермиона, как можно резче и увереннее, чтобы выдать свой ответ за правду. - Знаешь... Я думаю, он тебе не подходит! - А с чего ты взял, что меня интересует твоё мнение на этот счёт? - девушка отложила шкатулку в сторону и повернулась к парню, вздернув подбородок и слегка прищурив надменный взгляд. - Да это я так, к слову... - бросил Драко и, потянувшись к прикроватному столику, взял с него свою палочку. - Запомни, Малфой, мне абсолютно все равно, что ты там думаешь обо мне и моих отношениях с Роном! Это не твоё дело, и вообще... - Успокойся, Грейнджер. Мир крутится не только вокруг тебя, смирись. - Но я... ты... - Да-да, девушке нельзя быть такой эгоистичной и считать, что все только и делают, что думают о ней. Это моветон, мисс Грейнджер! Где Ваши манеры? - спокойным хладнокровным тоном с нотками издевки сказал юноша. Гермиона, абсолютно растерявшись и не найдя слов для ответа, снова отвернулась от парня и уставилась в позолоченную бумажку. Драко же, немного повертев палочку в руках, принялся практиковаться в Трансфигурации: создавая прямо из воздуха крупных бабочек с бархатными иссиня-чёрными крылышками. Гермиона вчитывалась в злосчастное предсказание и совершенно не понимала его смысл: «Смотри в глаза - не прячь души И ровно глубоко дыши. Молчи до самого заката! Прощенье дай сестре и брату.» «Молчать до заката? - С превеликим удовольствием! Все равно тут не с кем разговаривать, разве что с мадам Помфри...» - размышляла девушка, искоса наблюдая за парящими бабочками, наколдованными Драко. «Никогда бы не подумала, что чёрные бабочки так эффектно смотрятся... Да, Малфой, конечно, очень талантливый волшебник... Но слишком высокомерный и вредный, и надменный, и заносчивый, и самовлюбленный, и... Так, Гермиона, хватит думать об этом противном хорьке, сосредоточься!» - девушка резко отвела свой взгляд, потому что в этот момент встретилась им с насыщенно-серыми радужками юноши, который, судя по всему, уже не одну минуту вглядывался в медовый оттенок карих глаз, пытаясь прочитать мысли задумавшейся гриффиндорки. - Не смущайся, Грейнджер. Я знаю, что неотразим, и тебе так и хочется снова и снова смотреть на меня и любоваться! - с самодовольной ухмылкой сказал Драко. - Вообще-то... - начала отвечать Гермиона, но тут же перед глазами возникла кроваво-алая строка «Молчи до самого заката!», и девушка мгновенно прикрыла рот обеими руками. - Что «вообще-то», Грейнджер? Продолжай! - парень взмахнул палочкой, и каждая, изящно выполненная, бабочка неожиданно вспыхнула ярким коротким языком пламени. Из воздуха посыпался белоснежный пепел, который исчезал прежде, чем коснуться какой-либо поверхности. Гермиона заворожено следила за этой простой, но такой эффектной магией. Такой подход к Трансфигурации явно впечатлил её. Она с восторгом посмотрела на руку Драко, в которой крепко была сжата палочка, потом скользнула взглядом по предплечью, плечу, мужской шее, ярко очерченной бледной скуле и, наконец, окунулась в ртуть сосредоточенных глаз. - Ну что ж, Грейнджер, с твоего позволения расценю это молчание, как согласие с моими словами. - усмехнулся юноша с какой-то фальшивой интонацией в голосе. По напряженному лицу Драко можно было понять, что изучающий взгляд Гермионы причинял ему явный дискомфорт. Отложив свою палочку, слизеринец взял с прикроватного столика какую-то вещь и принялся крутить её в свободной от повязки руке. - Знаешь что это такое, Грейнджер? - не глядя на девушку заговорил парень. Гермиона молча помотала головой из стороны в сторону. - Это древнейший медальон семьи Малфоев. Он переходит от отца к сыну, когда первый сочтёт второго достойным продолжателем рода. Это, можно сказать, наша семейная реликвия. Гермиона села на край своей кровати и всем телом потянулась в направлении юноши, чтобы разглядеть древнее украшение. Крупный изумруд овальной формы был обрамлён серебряными завитками в виде маленьких змеек, глаза которых были также инкрустированы маленькими изумрудами. Медальон был довольно крупный. Через серебряное ушко украшения была продета толстая цепочка из того же металла, что и змейки, обрамляющие драгоценный камень. - Думал, что отец отдаст мне его, когда я принял метку... Потом, когда закончится война... А в итоге, медальон попал ко мне в руки на вокзале, перед самым отправлением сюда. И почему отец решил отдать его только в последний год обучения... - закончил свой монолог Драко и, оторвав свой взгляд от семейной реликвии, посмотрел на Гермиону, которая все так же внимательно следила за украшением в его руках. - А знаешь, Грейнджер, этот медальон ещё открывается. Правда, как, я пока не сообразил, но отец сказал, что тут какая-то древняя магия. А ещё он что-то говорил про прикосновение души... В общем, ерунда какая-то... - Малфой крепко сжал украшение в кулак и уже потянулся, чтобы положить медальон на место, как его руку перехватила прохладная девичья ладошка. - Что ты...? - повернулся Драко и увидел вторую протянутую раскрытую ладонь Гермионы. Он сам не понял, почему, но, все-таки, послушно вложил медальон в маленькую ручку девушки. Гермиона тут же отыскала среди горки пергаментов необходимый и принялась глазами искать нужный текст. Когда заветные строки нашлись, гриффиндорка крепко сжала в обеих руках фамильное украшение семейства Малфоев и закрыла глаза, одними губами беззвучно проговаривая магические слова: «Лишь тот, кто в помощи нуждается, Чьё сердце знает, как любить, К вещам душою прикасается, Тот может все замки открыть!» Крохотный замочек медальона тут же звонко щелкнул, и серебряные створки широко распахнулись. Гермиона протянула раскрытое украшение обратно, законному владельцу, а сама, вернув пергамент на место, прилегла и закрыла глаза. В голове стала выстраиваться пока непонятная логическая цепочка: оба раза, когда рунические слова сработали, она представляла его, Малфоя. Оба раза она в своих мыслях погружалась в его холодные глаза, меняющие оттенок в зависимости от освещения: от дымчатого светло-серого до насыщенного цвета мокрого асфальта. Выходит, что обозначенное в магическом тексте «прикосновение души» подразумевало не её собственный взгляд, а воспоминания и ощущения о взгляде Малфоя... - Как ты это сделала? - прервал раздумья девушки Драко. Гермиона встряхнула головой, отбросив подозрительные мысли, пожала худенькими плечами и легко улыбнулась. - Смотри, Грейнджер! Тут что-то написано... Это руны... Но необычные... Я видел подобные знаки в одной книге из нашей семейной библиотеки... - Драко внимательно вглядывался в изящные завитки выгравированных внутри медальона букв. Гермиона, даже не взглянув на руны, изображённые на украшении, потянулась за толстой книгой в коричневом кожаном переплете. Через несколько мгновений девичьи руки уже протягивали станинное издание Драко. - Да... Это та самая книга... Но откуда ты... Стоп! Погоди... Это, случайно, не та, что ты тогда в гостиной искала? - Драко принял книгу из рук девушки, но не спешил открывать её, внимательно уставившись на покрасневшую Гермиону. «Нет, только не гостиная... Это был не сон... Значит, то, что я видела, - мои воспоминания, которые возвращаются...» - думала в этот момент гриффиндорка. - Грейнджер, ты даже когда молчишь, умудряешься поражать своей находчивостью и интеллектом! - неожиданно промолвил Малфой. Глаза Гермионы расширились от удивления, тонкие изящные брови взлетели вверх, создавая на девичьем лице вопросительное выражение. - Не обольщайся, Грейнджер! Считай, что этот комплимент - моя благодарность за открытие медальона. Девушка хихикнула и закатила глаза. Драко слегка улыбнулся в ответ, а затем, устроившись поудобнее, погрузился в чтение книги, поэтому в Больничном крыле снова повисла тишина, изредка прерываемая шелестом сухих страниц и шуршащим скольжением тонких мужских пальцев.