Can you hear me, as I scream your name?

Лучи уже давно восшедшего солнца падают на незаправленную кровать, заставляя Альбину жмурить глаза и поворачиваться с одной стороны на другую в попытках найти более приятное и удобное положение, но когда Танипберген окончательно просыпается от мешающего света, ей в голову приходит мысль зашторить окно. Она приподнимается на локтях, параллельно зевая, а затем ей почему-то кажется, что её комната выглядит совсем по-другому. Списывая всё происходящее на сонливость, она протирает глаза тыльной стороной ладони, нащупывает рядом с собой очки, принимает сидячее положение и… падает с кровати от неожиданности и испуга, от увиденной фигуры, что лежит рядом. В горле застаревает немой крик, мысли путаются и устремляются явно не в том направлении, в каком бы хотелось, давая сбой во всей голове. Вскакивая, словно ошпаренная, Альбина повторочно осматривает помещение. Нет, теперь она с точностью в 101% уверена, что это не её комната, потому что она точно не носит большие чёрные мужские футболки, в частности ту, что сейчас находится на ней, а размер кроссовок значительно отличается от её маленькой ноги. Стоп, это… бюсгальтер? Принадлежащий ей? Аля резко поворачивает голову на кровать, так боясь, что её догадки подтвердятся. На ней лежит спящий Алан, обнимающий подушку. Теперь, кажется, время паниковать. — БЛЯТЬ, УОКЕР! — визжит Альбина, подпрыгивая на месте, а затем хватаясь за голову, пытаясь принять всё произошедшее, а желательно вспомнить всё, что произошло. Но н и ч е г о, в голове совершенно пусто после того, как она отвела Алана спать, который на данный момент проснулся от испуганного крика и так же непонимающе смотрит на соулмейта, удивлясь присутствием его футболки на её теле. — Что ты здесь делаешь? Почему моё бельё раскидано по комнате? Мы… — бормочет Алан, перебирая все возможные варианты произошедшего, отрицая тот, что пришёл в голову самым первым, но в итоге все факты сводятся именно к нему. -…переспали? Спустя чуть более секунды весь дом сотрясается от испуганных криков молодых людей, заставляющий ухмыльнуться сидящего на первом этаже Андреаса, на лице которого отражается победа. В конце концов, месть есть месть. Альбина чувствует, как ноги уже не держат её, поэтому она присаживается на край кровати, пытаясь переварить всё, что происходит, но у неё не получается, потому что в голове проносятся только мысли о том, что ей конец от матери, государства, не говоря об Алане, которого она после такого, скорее всего, больше не увидит. Девушка касается низа живота, пытаясь представить события предыдущей ночи. Но, к удивлению, она не чувствует каких-либо новых ощущений, не говоря о боли, которая отсутствует. Нахмурившись, девушка приспускает плечо огромной для неё футболки, а затем проводит пальцами по предплечью, чувствуя лямку бюсгальтера. Она одета? Но почему тогда элементы её одежды валяются на полу? Что за бред, чёрт возьми? — Алан? Можешь проверить, ты… — прикусив губу, девушка пытается как можно правильнее для такой ситуации подобрать слова, но, сделав моток головой, решительно задаёт вопрос, -…на тебе есть нижнее бельё? Браво, Танипберген, ты вводишь новые фразы в свой лексикон. Что ещё стоит спрашивать у парней, которые вам нравятся? Молодой человек без слов боязливо приподнимает одеяло и, не поворачивая голову, кивает, не понимая, что это даёт. На лице Альбины выступает облегчённая улыбка, когда новые данные словно пазл складываются в единую картинку, а сама Танипберген падает на спину, шепча какие-то понятные только ей слова. — Зачем тебе это знать? — скрывающимся голосом спрашивает Уокер, всё ещё не веря в реальность всего происходящего. Его уже почти что трясёт от мерзости к самому себе, от ужаса и страха, стыда перед родственной душой. — На мне одето то нижнее бельё, что было на мне и вчера, а раскидано какое-то левое, взятое из моего шкафа, с тобой такая же ситуация, — поясняет Альбина, постепенно приближаясь к молодому человеку, — всё хорошо, между нами ничего не было. — Тогда как… — начинает Алан, вспоминая всех, кто мог пойти на подобное «преступление», но почти тут же родственным душам с разницей в, возможно, лишь долю секунды, приходит в голову имя единственного человека, способного вершить такие дела. — Андреас. — одновременно выговаривают соулмейты, а потом заливаются истерическим смехом, выпуская всё напряжение, которое скапливается в них за последние двадцать минут. Когда сил на смех не остаётся, а в лёгких заканчивается дыхание, Алан, повернувшись к Танипберген, ухмыляется собственным идеям. — Не хочешь немного разыграть этого «весельчака»? — произносит Уокер, а получив кивок со стороны девушки, он излагает суть своего плана.

***

С трудом преодолевая своё смущение и стараясь не думать о том, насколько она красная, Альбина медленно спускается с лестницы на кухню, точно зная, что там будет сидеть главный шутник семейства Уокер. Энди мирно пьёт крепкий кофе, между делом листая новостную ленту Инстаграма. Тряхнув головой, чтобы слегка прийти в себя, Танипберген как можно увереннее подходит к холодильнику, берёт остатки пиццы со вчерашней ночи, даже не разогревая её, демонстративно садится напротив Андреаса и слегка кашлянув, пытается обратить на себя внимание. — Доброе утро, Энди, — совершенно невозмутимо интересуется Аля, слегка ухмыляясь, видя багровый засос на шее парня. — Вижу, что ты неплохо провёл время, даже не буду интересоваться в чьей компании. Парень отвлекается от своего занятия и с пошлой улыбкой смотрит на собеседницу, которая старается сохранять серьёзность и не броситься на шею другу с благодарностью за такой, хоть и безрассудный, но смелый поступок. — Да, есть такое. Думаю, что ты ночь провела не менее хорошо, чем я, не так ли? Как пробуждение? — допрашивает Уокер девушку, будучи уверенным, что его шалость не может пройти бесследно. Веселье начинается. — Доброе утро, детишки. — слышится за спиной такой привычный голос Алана, а от осознания того, что произойдёт спустя несколько секунд у Али уже сжались ноги. «Блять, кому-то уже нужно в ванну», — с ужасом понимает Альбина, как слышит и видит то, от чего практически теряет и так почти что потерянный рассудок. Алан подходит к Танипберген и, слегка наклоняясь, чмокает её в макушку, а потом ласково-приторным голосом отправляет обоих подростков в нокаут. — Как спалось, малышка? Твой выход, Альбина. Она успевает около тысячи раз прокрутить эту фразу у себя в голове, тот тон, которым она это произнесёт, поза, в которой она будет сидеть. Но этот момент точно запомнится ей если не на всю жизнь, то как минимум на несколько лет. — Прекрасно, папочка, — с хитрой ухмылкой отвечает, Танипберген, поворачиваясь и смотря прямо в глаза молодого человека. Если бы не Андреас, то она бы наскочила бы на него на этой чёртовой кухне. Его глубокий, словно ночное небо взгляд заставляет девушку затаить дыхание после сказанного, а взор Алана задерживается на Але. Чёрт, он не ожидал, что будет звучать… так. Он даже не может подобрать подходящего слова, потому что сейчас единственное, о чём он может думать, это события, что произошли только что. Их переглядывания прерывает кашель, а после смачный хлопок на противоположном конце стола и множество норвежского мата. — БЛЯТЬ, ВЫ СЕРЬЁЗНО ПЕРЕСПАЛИ? — не сдерживая себя и полностью забывшись орёт Энди, будто забыв про существование английского. — БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, ЭТО НЕ ПОЖАРНАЯ ТРЕВОГА! Слушая крики Энди, соулмейтам невольно кажется, что в него вселился демон, который сделал из него орущую истеричку. — Алан, что он говорит? — сквозь крики Уокера младшего спрашивает Аля, продолжая смотреть на истерящего друга. — Да так, потом расскажу. — бросает Уокер, понимая, что даже для него пранк зашёл слишком далеко. Энди хватается за голову, рассматривая очень «интересный» стол, поскольку это единственное, что он может сделать на данный момент. Но после, отойдя от аффективного состояния, он поднимает взор на молодых людей, которые к этому времени спокойно поглощают свой завтрак. Прочистив горло, юноша, сложив ладони словно самый знаменитый детектив этой планеты — Шерлок Холмс, сопоставляет данные ему факты, после чего произносит то, что никто не ожидал услышать. — Значит, если вы переспали, то, — расставляя паузы перед каждым словом, рассуждает младший Уокер, — уже успели признаться друг другу, так? Теперь вас можно официально называть парой, да? И несмотря на позитивный тон, которым Андреас произносит последние предложения, на лицах родственных душ отображаются совершенно другие эмоции. Смущение, непонимание, страх оттого, что их раскрыли, но никак не радостные улыбки и счастливые глаза. Наблюдая то, как резко замолкают Алан и Альбина, Уокер поджимает губы, понимая, что он сказал нечто лишнее и, видимо, что-то упустил. Альбина на какой-то момент выпадает из реальности, прокручивая и анализируя слова Энди ещё и ещё, но почему-то именно сейчас голова перестаёт работать, из-за чего девушке кажется, что она вот-вот потеряет сознание оттого, что всё происходит слишком быстро. Примерно в таком же состоянии прибывает и Алан, который просто замирает на месте, направляя испепеляющий взгляд на брата, говорящий только одно: беги. — Ох… Ну, вы, это, разбирайтесь тут, а я, наверное, пойду, — запинаясь выдаёт не менее напуганный юноша, понимая, что если он не уйдёт из этого дома сейчас же, то живым ему уже не выбраться точно. Однако, Андреас не был бы Андреасом, если бы не бросил колкую фразочку, впопыхах собирая свои вещи, разбросанные в гостиной. — Дайте мне знать, когда будете планировать свадьбу. Стоит отметить, что Альбина, как и Алан, является терпеливым человеком, но, несмотря на всю любовь и обожание к Энди, которые она пыталась сохранить до этого момента и её состояние, которое уже приближается к нервному срыву, девушка не выдерживает. — Андреас Уокер, заткнись уже, ради Бога! — в сердцах (ох, как литературно) выкрикивает Танипберген, не стесняясь соулмейта, который не то, чтобы не осуждает, но поддерживает девушку. — Но я атеист! — Да нам всё равно, свали уже, пожалуйста! — ревёт произносит явно задолбавшийся от поступков этого мелкого засранца отчаявшийся молодой человек, вставая из-за стола и своим тоном явно показывая, что юноша наломал достаточно дров, чтобы разрушить жизнь старшего брата. Андреас после слов брата без слов уходит из дома с гордо поднятой головой и с широкой улыбкой, чувствуя себя буквально лучшей свахой в мире (а кто-то разве сомневается, что это так?), оставляя молодых людей наедине. Услышав хлопок двери, Алан устало выдыхает, а после этого следует поворот к девушке, которая продолжает сидеть на стуле и расстеряно смотрит на молодого человека, ожидая от него хоть каких-либо действий. Музыкант, почувствовав всё смущение Альбины, понимает, что, возможно, первый настолько серьёзный разговор за всё время их общения, придётся начинать ему. Он плюхается на близстоящий стул и, поправив рукой волосы, вначале пытается подобрать более правильные слова, но потом, подумав, что живём мы всего лишь один раз, решает сказать всё, что находится у него в голове. — Так, ладно, давай представим, что Энди ничего не говорил, хорошо? — Аля хоть и чувствует себя, словно маленькая девочка, не сопротивляется, кивая диджею в знак согласия. — Что обычно говорят в таких ситуациях? Нам нужно серьёзно поговорить? Да, думаю сойдёт. Уокер на несколько секунд прерывает свой монолог, думая, что стоит сказать в дальнейшем, чтобы, к тому же, не напугать девушку. В этой ситуации между ними явно прослеживается разница в возрасте, потому что шестнадцатилетняя Альбина никогда не проводила подобных бесед, да и вообще, в её жизни всё было значительно проще, пока она не встретила Алана, столкновение с которым принесло в её жизнь массу по-настоящему взрослых проблем. В отличие от несовершеннолетней девушки, Алан уже сталкивался с подобными беседами, но, честно говоря, обычно подобные разговоры начинал совсем не он, тем более что сейчас для него всё, как в первый раз. — Я знаю, что, возможно, для тебя это станет неожиданностью, но да, я люблю тебя. И устал уже держать это в себе, потому что это чувство хоть и называют самым прекрасным в мире, но меня оно почему-то угнетает. Девушка старается запомнить каждое его слово, но значение фразы, которую она так мечтала услышать, доходит до девушки слишком медленно, отчего она лишь моргает и удивлённо смотрит на музыканта. — И каждый раз, когда я смотрю на тебя, понимаю, что хочу быть причиной, по которой ты будешь улыбаться, потому что это выглядит так прекрасно. Ты светишься, словно солнышко, и ни с чем другим я не могу ассоциировать тебя. Прости, я правда плох в этих признани… — И Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ! — неожиданно для самой себя выкрикивает девушка, тут же зажимая рот ладошками. — Прости-прости, я правда не хотела тебя прерывать, просто… Но договорить ей никто не даёт, потому что Алан быстро приближается к ней и дарит совершенно незабываемый поцелуй, от которого по спине Танипберген пробегают мурашки. Он отличается от того, что произошло ночью, в нём нет той грубости и страсти, молодой человек напротив касается губ девушки максимально нежно и аккуратно, будто бы боится испугать её. Внутри Альбины бушует целый ураган, которые трудно описать, потому что и сама девушка не понимает, что это. Радость, смешанная с концом ожидания, счастье, которое она так боялась не почувствовать. Она твёрдо обещала не плакать в случае отказа, но, как оказалось, её чувства взаимны, значит можно? На самом деле, раньше Альбина не понимала, в чём заключается удовольствие от простого касания губ, но, кажется, теперь она понимает, в чём заключается суть, потому что она буквально сгорает от удовольствия и сожаления о том, что ей только шестнадцать. Когда Алан отрывается от губ девушки, потому что обоим просто не хватает воздуха, Танипберген ещё некоторое время смотрит на Уокера, не моргая, что заставляет того немного рассмеяться. — Мы такие идиоты, — неожиданно произносит Аля, представляя, сколько времени потеряли возлюбленные, не признаваясь в своих чувствах. — У нас осталось только два чёртовых дня до моего отъезда, а потом… а что дальше? — А дальше — ещё прекраснее. — не задумываясь отвечает Алан, беря руки девушки в свои, — и, кажется, мне придётся задержаться в России во время тура. На этот раз инициатором поцелуя становится Танипберген, которая, преодолевая собственное смущение, садится на колени к музыканту и обхватывает его лицо ладонями, притягивая к себе. И сейчас, несмотря ни на что, она верит ему, потому что иначе просто не может быть.

***

Часы показывают далеко не первый час ночи, а в одном из домов Бергена уже на протяжении нескольких часов не гаснет свет. Алан, который терпеть не может делать всё в последний момент, пытается доделать одну из недавно начатых мелодий, поскольку лейбл неожиданно выставил требование закончить за более короткое время, чем планировалось, но, стараясь провести как можно больше времени с Альбиной в последние дни её пребывания, он напрочь забывает о долге. И сейчас, когда он не засыпает только благодаря действию энергетика, молодой человек пробует подобрать какие-нибудь аккорды, но постоянно что-то не сходится с ритмом или мелодией. Конечно, как один из самых успешных артистов своего лейбла, он мог бы попросить отложить дедлайн как минимум на неделю, но чувство долга и вины перед людьми, что так тщательно прорабатывают его образ — слишком непосильная ноша для Алана. После очередной неудачной попытки подобрать нужный аккорд, музыкант откидывает голову на спинку кресла, шумно выдыхая. Внезапно, за его спиной раздаётся медленный скрип двери, который отвлекает Уокера от его проблемы и заставляет развернуться на кресле ровно на сто восемьдесят градусов. В проходе стоит зевающая юная особа, чей внешний вид немного забавляет Алана, всё-таки он не привык видеть её в такой большой и смешной пижаме, которая придаёт Альбине ещё больше очарования. Но стоит Уокеру поднять голову, как он сталкивается с сочувствующим и в тоже время в какой-то степени осуждающим взглядом. — Почему ты не спишь? — спрашивает Альбина, а затем переводит взгляд на компьютер и понимающе кивает. — Не получается закончить трек? Вздохнув, она подходит к рабочему столу молодого человека, а Уокер даже не задумывается, откуда девушке известна его проблема, на это просто не остаётся сил. — Не получается. — развернувшись обратно, отвечает молодой человек, переведя красные от усталости глаза на монитор, на котором всё ещё открыта злосчастная программа для написания музыки. Он зевает, всё ещё не принимая тот факт, что его организм на может держаться без сна больше своей нормы. — Алан, Алан. — качает головой девушка, внимательно рассматривая записанное диджеем, после чего она кликает мышкой, чтобы прослушать проделанную Уокером работу. Начало отдаёт радостью, неким светом, но уже к концу ощущается грусть, тоска, что создаётся благодаря звучанию низких нот. И эта мелодия, она… чем-то отличалась от всех тех, что он писал ранее, она более эмоциональна и может заставить погрузиться в какие-то собственные моменты. — Можно я… — спрашивает Альбина, слегка замявшись, — попробую кое-что? Алан удивлённо смотрит на девушку, но, к её удивлению, лишь кивает головой и ненадолго смыкает глаза, позволяя Танипберген делать всё, что она хочет. В свою очередь, Аля, одев наушники, погружается в процесс написания, мысленно благодаря родителей, которые когда-то запихнули в музыкальную школу. Звуки будто появляются из ниоткуда, ей просто кажется, что данный звук должен прозвучать в данном месте и никак иначе. Конечно, это не самый лёгкий процесс, но Альбина настолько увлекается, что не замечает, как засиживается до пяти утра. Закончив, она слегка тормошит молодого человека, намереваясь его разбудить. — Алан, просыпайся, — ласково произносит девушка, — я там кое-что добавила и сохранила, утром посмотришь, а сейчас иди спать, ладно? Тебе просто необходим сон, ты же буквально с ног валишься. Музыкант лишь слабо кивает в ответ, а затем, всё ещё в положении сидя, обнимает девушку за талию, вызывая в ней некоторое смущение. Дня недостаточно, чтобы смириться с мыслью о том, что… а кто они друг другу, помимо соулмейтов? Но этот вопрос Альбина решает отложить до завтра, потому что все её мысли занимают эти чудесные объятия, в которых она чувствует себя такой нужной. — Останешься со мной? — внезапно выдаёт Уокер без задней мысли, но, спустя несколько секунд молчания со стороны очень даже смущённой девушки, осознаёт, как звучали его слова, и тут же поясняет, — воу-воу, прости, не хотел тебя смутить, я предлагаю просто поспать со мной в одной кровати. Танипберген невольно пробирает на смех, потому что как бы молодой человек не пытался выразить свои мысли приличнее, у него получался всё больший и больший пошлый контекст, который звучал слишком смешно от непонимающего Алана. Возможно, это похоже на некоторое издевательство, но Аля просто не может прекратить смешки, которые один за другим вырываются не по её желанию. — Ладно-ладно, я поняла тебя, — широко улыбнувшись, наконец отвечает девушка, подавляя в себе смех, который так и желает вырваться наружу в самый неподходящий момент, — прослежу хоть, что ты спишь. И тогда, наверное, она почувствовала себя взрослее, почувствовав, как в ней борется желание стремиться к чему-то новому, что ей запрещено, даже если негласно. Наверное, именно в тот момент она поняла, насколько изменилась её жизнь.