Эпизодические роли

      Съёмки проходили три дня подряд, это занимало много времени. Кёнхун вообще не понимал, как будет успевать сниматься, и зачем он это делает. Об участии в «Знающих братьях» договорился его менеджер, из-за того, что нужно было продвигать новую песню и подзаработать денег на свадьбу. И так как ему на само шоу и на весь этот юмор было наплевать, то он воспринимал съёмки лишь формально: «Ну надо прийти, всё-таки деньги платят».       После выхода его дебютного эпизода, энтузиазма не прибавилось. Выглядел он на шоу сухо, да и весь этот балаган ему не был интересен. Как тогда это может заинтересовать зрителя?       Среди мужчин обстановка разряжалась. Они сходили пару раз выпить. Кён из-за подработки пропадал в звукозаписывающей студии и не мог прийти. ЁнЧоль должен был вернуться к своей семье, к двум маленьким ребятишкам и красавице жене. ХоДона тоже дома ждала жена, но он ведь делает ради работы всё! В том числе и выпивает по вечерам ради поддержания взаимоотношений с коллегами. Остальные с удовольствием пошли в бар, Хичоль даже позвал двух недалеко живущих девушек-айдолов. Взаимный пиар в соц. сетях — дело полезное.       В тот день, а это был прохладный сентябрь, Кён вышел из студии около полуночи. На улицах Сеула было тихо. Лишь шелест ещё не опавших листьев и далеко проезжающие поезда нарушали священную тишину. Кён решил дойти до дома пешком, он любил прогуливаться, ныряя глубоко в свои мысли.       Пару поворотов на право, ещё квартал вперёд. Оставалось минут 5 ходьбы, как он услышал крики толпы в соседнем переулке. Мужчины бранились, не выходя из бара. А потом оттуда вылетел, чуть не упав, стройный молодой человек. Его тут же подхватил другой — чуть покрепче.       — Хичоль-а! А ну прекрати ко мне лезть!       Кён прищурился и невдалеке под светом фонаря узнал СуГына, у которго на плече покоилась голова Хичоля. Хи ещё пытался брыкаться, но почти безуспешно повис мешком с картошкой на стойком теле хёна.        — СуГын! — позвал Кён, пробираясь ближе, — это Кёнхун!        — Ааа, Кёнхун-а, а ты что с нами не пошёл? Такое пропустил! Тебя бы и матом покрыли, и в щёчку поцеловали.        — С ним всё в порядке? — поспешил узнать Кён, показывая на сопящее тело.        — Ну, он пьян. Это нормально. Но его нужно отсюда увезти. Желательно, домой. Я уже вызвал такси.       В этот самый момент из бара вывалились ЧанХун и ХоДон. Эти громадины тоже почти не могли стоять на ногах.        — О! Кёнхун! Ты как всегда вовремя! Бери Хичоля на себя. А мы этого отвезём. Хорошо? — Ходон смело раздал указания. Его тону нельзя было не подчиниться.       Поэтому, а также потому, что дома Кёна никто особо не ждал, он решил «взять Хичоля на себя».       Кён перенял пьяного на свои плечи, тот, не медля, занял удобную позицию: воткнул свою сопелку в шею младшему. Парни, когда приехало первое такси, помогли запихать конечности Хи на заднее сидение. Попрощавшись, пара отчалила.       Первая и самая верная, как ведётся, мысль была: «Хи будет ночевать сегодня у меня». Одна из немногих правдивых сцен типичной дорамы оживает на глазах. Быстро добравшись до дома, Кён еле затащил коллегу в свою квартиру. Хи брыкался — видимо, трезвел. Он то кусал шею Кёна, то красочно материл её. Зайдя в квартиру, Кён сразу опустил на пол тело, а сам пошёл искать сменную одежду и наливать стакан воды парню.        — Держи, выпей, — стакан воды и таблетка обезболивающего, чтобы на утро быть живым.       — Кёён, — протянул в ответ Хичоль, — я хочу спать.       Его беззащитное выражение лица встретило растерянность в глазах Кёна. Отставив стакан и таблетки, Кён присел на корточки и принялся снимать куртку с Хи.       — Что ты делаешь, Кён-и? Ты хочешь меня раздеть? Мм? — лукаво улыбнулся Хи.        — Ты меня сейчас выбесишь, Чоль. Лучше молчи.        — Но я не могу молчать. Мне нужно говорить. Ведь когда любят человека, то говорят ему об этом. Ведь не нужно об этом молчать, да? — опять взгляд прямо в душу Кёну. Движение остановилось, лишь только две пары глаз, две души соединились во внезапной честности.        — Не надо, не надо, Хи, — Кёну стало очень неловко от этой близости с парнем. Близость было духовная. Это откровение, этот мост искренности испугал Кёна. Хичоль — тот человек, в глазах которого можно найти правду. Он силён душой, поэтому не скрывает свои чувства. По крайней мере, когда пьян.        — Ложись тут, сейчас принесу плед, — задумчиво, словно во сне, произнёс Кён.        — Угм, — послышалось в ответ с дивана в гостиной.       Кён укрыл Хичоля, поставил рядом стакан с водой и положил таблетки. Он собирался уже выйти из комнаты, как услышал:       — Кён, спой мне песенку на ночь.        — Спи давай. Пьянь.       И, развернувшись, Кён ушёл в свою комнату. В квартире сразу стало тихо. Так, как бывает обычно. Мёртвая, спокойная, одинокая, насыщенная тишина. Кён любил её. Тут — ему было комфортно с собой. И только с собой.       Наутро, хоть владелец квартиры встал рано, тела на диване он не обнаружил. «Это что, сон, что ли?» Но на столе лежала записка: «Позвони мне, когда нужна будет помощь», и номер телефона.       «Дожили, уже парни-айдолы свой номерок дают».       Об этом инциденте Кён забыл почти сразу. Его закружила карусель забот и вечного заработка на долгожданную свадьбу.       На съёмки следующего эпизода Кёнхун знатно опоздал. Все уже думали, что его не будет и что нужно перекраивать сценарий. Но главная звезда всех разговоров, наконец, появилась.       Красные труселя — это его. Красота же, не иначе. Парни уже лучше общались друг с другом. План-бухан от ХоДоныча сработал идеально. Кён вжился в атмосферу спектакля и занял особое место, в отличие от СэЧжона.