Руководство любви.

Мчась через жилой район, Амавака Маюра поспешила на свидание. Последнее заседание этого дня заняло гораздо больше времени, чем она могла предвидеть, и в итоге опаздывает. Когда у нее были планы встретиться с ним, девушка думала, что у нее будет примерно час в запасе, по крайней мере, подготовиться и идти в нормальном темпе в поместье Икаруга. Но вместо этого она бегала по тропинке, ведущей через дома жителей острова Тсучимикадо, с раздраженным дыханием, стараясь не врезаться в кого-либо. Она знала, что он не любит никаких задержек. Он предпочел бы проводить свободное время на тренировках, чем сидеть и ждать. Икаруга Шимон действительно был человеком высоких стандартов и ценил добродетелей. Но это была одна из причин, почему Маюра вдруг обнаружила, что так часто чувствует внутри тепло и рассеянность в его компании. И это чувство было каждый раз при его компании. Больше, чем его ценности и созвучие, она лелеет те моменты, когда он «открывал», что она назвала «слоей безразличия» и улыбался. В первый раз, когда она услышала его смех, прошло несколько месяцев после их знакомства. Мало того, что блондинку что-то двигало внутри неё, но также и между ними. Раньше они были компаньонами и друзьями. Но с тех пор он стал особенным для нее. Она с нетерпением ждала каждый раз, когда они встретятся. Каждый час они тратили время на разговоры о миссиях, каждый обед, который делили между собой, и каждое небольшое сообщение отправлялось между ними в раннем или позднем часовом режиме дня. Тем не менее, несмотря на то, что они были друзьями, она никогда не позволяла ему знать свой секрет. Секрет, что она любит его. Бац! Внезапно Маюра почувствовала тусклый удар по ее груди. Дыхание покинуло легкие, когда ее грудная клетка была отброшена назад и упиралась в рёбра. Она почувствовала, что падает назад. Как раз вовремя «Бьякко» спасла себя большим шагом назад и восстановила равновесие. Глядя на препятствие на своем пути, голубые глаза заметили телегу, которая катилась взад и вперед по ее частично прогнившим колесам, бросая яблоки через перила, когда они разваливались и падали по бокам. За тележкой стоял коротенький лысый мужчина, чей сердитый взгляд был устремлён в её сторону. Ой-ой. Вызвав «Извините!», она схватила боковую панель тележки и помогла человеку восстановить равновесие. Старичок с серым оттенком на его длинном подбородке прошипел ей, после того как они успокоились в обходных движениях транспортного средства: — В следующий раз, следи за тем, куда идешь. Сделав шаг назад, Маюра скрестила руки и поклонилась. — Простите. — Серьезно, молодежь в эти дни… — она слышала, как он кипел от ненависти. Ещё раз поклонившись, Маюра чувствовала себя менее готовой извиниться. Вздрогнув, она изо всех сил старалась поддерживать вежливую улыбку. Хотя в её уме она изображала мужчину, который приходит домой к жене, жалуясь на сегодняшнюю молодежь, и ее восхищение над его сердитым мнением. Сделав глубокий вдох, она снова сказала: — Извините… Выпрямившись, она увидела, что этот человек отвлекся от нее сейчас, собирая красные кожуры, выброшенные из повозки. Менее удивленная его невежливостью, направленной на нее, Амавака подумала, что ей нужно просто продолжать. Все равно она опаздывала. Теперь она потеряла важное время. Продолжая убегать, она почувствовала себя жалкой и немного довольной, когда пнула яблоко в реку, протекающую по обочине тропинки. Всплеск, который она услышала, когда яблоко попало на поверхность воды, быстро сопровождался сердитым криком мужчины: «Эй, девка!» Маюра споткнулась об свои ноги и чуть не упала. Услышав его оскорбление, она больше не жалела старого, измученного человека. Ей было просто грустно, она потеряла много времени из-за этого инцидента. Времени у нее не было. Ей действительно следовало больше сосредоточиться на ходьбе, чем думать о Шимоне. Но опять же, в последний раз, когда они видели друг друга, его поведение было странным. Поэтому неудивительно, почему она подумает о нем сейчас. Не то, чтобы к этому она не привыкла. Он часто приходил ей в голову. Иногда это просто намёк или же внезапное воспоминание — как изображение его улыбки, когда она смотрела на бонсай, которое цепляет сладко-ноющее сердце или притворно удивляясь, если бы ему хотелось увидеть её, когда она одела новое платье. Тем не менее, в прошлый раз между ними произошло что-то. Что-то, что она не совсем понимала и каждый раз, чувствуя боль и неуверенность, которые она испытывала с тех пор, думая об этом. Они встретились, чтобы пообедать, как обычно они и делали, и говорили о том, о сём. В конце она воспользовалась своей старой привычкой: она спросила, кого он любит. Из-за забавы, потому что к настоящему времени это была «традиция». В самом начале этой процедуры она спросила его из любопытства. Это было в то время, когда они были застряли на маленьком острове, и вскоре после того, как она переехала на остров Тсучимикадо. Потом там они стали более знакомы друг с другом, и она спросила его, есть ли кто-то, кому кто бы ему понравился. Тогда он сказал «Нет», но позже изменил свой ответ и признался, ему кое-кто понравился недавно. С того времени ей было любопытно и часто спрашивала его, кого он любил. Позже это любопытство превратилось в более личное дело. Кроме того, если бы она была честна сама с собой, она любила отрывать «слой безразличия». И Маюра нашла в этом вопросе мощное оружие, чтобы заставить его дрогнуть. Но он никогда не отвечал на вопрос. После нескольких месяцев допроса он не казался напряженным в нём, так как он привык. И, кстати, в последней встрече, он отреагировал, она поверила, что Шимон больше ничего не чувствовал к этому человеку. Это вопрос остался в прошлом. В последний раз, когда они встречались, это всё изменило. Внезапно ему стало очень неудобно в этом вопросе. Застывший, обеспокоенный и мучаешився, он смотрел на нее и казалось, как будто он был на грани, чтобы сказать ей. Теперь она подумала, может ли его лицо проявить какую-то часть боли, что она чувствовала? Всё это время она видела, как они были вместе. Естественный следующий шаг к отношениям, которые они создали. И она «отдохнула», вернулась в удобную зону своей дружбы.Когда ей приходилось сталкиваться с такими чувствами так внезапно, она ощущала, как ветер взлетел из-под её крыльев. Внезапно реальность его, любящего кого-то другого, вернулась к ней, как поезд, на которой она бежала. Ему все ещё нравилась кое-кто. Просмотрев, как он делает смешные лица, она быстро извинялась. Не в силах это вынести. Это сокрушительное чувство, из-за которого сердце болит и сжимается. Всё это время она участвовала, казалось бы, в лёгкой игре, в которой, в конце концов, она не смогла победить. Не глядя друг на друга, они ушли довольно неловко и прерывисто, не так, как обычно. С тех пор они не видели друг друга. Не писали длинные сообщения. Только порой короткие, связанные с экзорцизмом, на которые не были готовы ответить. И все это время она задавалась вопросом, кому он может понравиться. Интересно, если он когда-либо говорил о ком-то часто или регулярно смотрел на кого-то в школе. Тем не менее, она понятия не имела, что с ней. И когда она не задавалась вопросом о том, кому он может понравиться, она озадачивалась, почему он выглядел таким раздражённым, заставляя её мысли путаться, поскольку она считала, что он уже встречался с кем-то еще, кто, возможно, недолюбливал её или хотел запретить им видеться друг с другом. Все эти мысли и сомнения сводили ее с ума, и она не могла перестать винить себя в том, что не сказала ему о своих чувствах. Может, это положило бы конец их дружбе. Возможно, они не стали бы привыкать друг к другу в первую очередь. Но, может быть — просто может быть, — он тоже начал бы видеть её по-другому. Эти вопросы или что-то ещё ничего ей не дали. Поэтому, когда он наконец написал несколько предложений, Маюра вскочила из-за его сообщения, так как он пригласил ее сегодня к себе домой, сказав, что ему есть о чем поговорить. Она не изменялась, чтобы не разбить своё сердце, но она так же не могла справиться со всем этим, задаваясь вопросами. Возможно, они могут продолжать, как раньше, даже после того, как он сказал ей, кого любит. И если… если их дружба на этом закончится, по крайней мере, она узнает, на каких отношениях они были. Впоследствии она могла бы пойти домой и зализывать раны. Большой вздох остановил ее. Оглядываясь, она вдруг осознала свое окружение и обнаружила, что она была в конце своего путешествия, когда перед ней появилось поместье Икаруга. Она ненавидела бы его, если бы не тот последний раз, когда клан относился к ней, как к старому другу. Здесь она провела столько счастливых времен, что это убивало ее, думая, что скоро всё это закончится. Они все были так дружелюбны, пригласили её в дом, и так же рассказывая ей, что Шимон был в садах за усадьбой. Выходя из здания на задний двор, голубые глаза искали его, гуляя в красивом саду поместья, который был большим, как парк, и вел в небольшой лес, идущий в гору. Она обнаружила, что его силуэт стоит за несколькими кустарниками, глядя в глубокий зеленый лес, повернувшись спиной к ней. Его руки были в карманах его коричневых брюк. На нём была черная рубашка с длинными рукавами и без шарфа или наушников. На короткое мгновение она подумала, с какой видимой стороны она привыкла его видеть, с «домашнего», непослушного Шимона из этого ограниченного царства или сильного, бесстрашного воина в киригину? Почувствовав чье-то присутствие, он повернул голову. То, как он смотрел на неё, его небесно-голубые глаза, наполненные теплом под ободком очков, почти заставили её забыть о их последней встрече. Почти. Бормоча слова приветствия, она подошла к нему. Когда он развернулся, чтобы полностью взглянуть на неё, она спросила себя, почему её сердце билось сильнее всего, глядя на него и замечая, насколько он высок. Это было несправедливо. Пытаясь игнорировать бурю в в своём сердце, она попыталась улыбнуться. — Прости, я опоздала. Он покачал головой и жестом пригласил их сесть на скамейку с видом на сады, предназначенные для оценивания здания главного дома. — Всё в порядке, — сказал он. Маюра, садясь на скамейку, подумала, не рассказать ли ему о ранней встрече с колеблющейся тележкой и невежественным стариком. Обычно так и бывает. Но сегодня это казалось странным, возвращаясь к привычке. Вместо этого она непреднамеренно вернулась к своей старой привычке рыться в нижнем конце юбки. Она решила пресечь погоню и преодолеть это. Сделав медленный и глубокий вдох, она спросила: — О чем ты хотел поговорить? Шимон вздохнул. Он снова выглядел обеспокоенным, когда он вытащил руки из брюк, наклонился вперед, чтобы сидеть немного вертикально и положил руки на колени, при этом всё время удерживая взгляд на земле перед ним. В мягком голосе с намеком на нежелание он сказал: — Знаешь, речь пойдёт о девушке, которая мне нравится. Удар в груди был еще тяжелее и обидчивым, чем это было в первый раз, когда она столкнулась с этим новым «ответом», когда он вообще ничего не сказал. Неловко она посмотрела на него сбоку: — И? Красный оттенок появился на его щеках, что ухудшает ситуацию, потому что он выглядел чертовски мило, думая о ком-то другом. — Я не знаю, как справиться с этим. Что я должен сделать? Это было хуже, чем все, что она думала. Он тоже не говорил ей, кого он имел в виду, не прекращая их свою дружбу — что было бы здорово, если бы он не спрашивал её помощи как друга, чтобы признаться кому-то, кто не был ею. Чувствуя себя избитой и вся в синяках, она наклонила голову и медленно пробормотала: — Понимаю. Не знала, у тебя все еще остались чувства к ней. Она чувствовала его внезапный взгляд, как будто он ткнул ее палкой. Подняв глаза, Маюра увидела, что он смотрит на нее всерьез и непоколебимо. Она задавалась вопросом, может ли он пройти своими хрустально-голубыми глазам сквозь неё и открыть правду. Боясь, что это может привести к большему неразберихе, чем это уже и было, она сглотнула боль и решила сейчас поиграть в лучших друзей, даже если бы она предпочла убежать и выкопать яму, чтобы смогла похоронить её чувства. Поэтому она — несмотря на свои ощущения по этому поводу, спросила: — Ты хочешь совет о том, как признаться ей? Он кивнул. Она глубоко вздохнула. Если она пройдёт через это, то она хотела бы выйти из всего этого с одним ответом на многочисленные вопросы, мучившие её: — Я помогу тебе при одном условии. Подняв бровь, Шимон посмотрел на нее. Вздохнув, она сказала то, что хотела и не хотела говорить: — Ты должен сказать мне на этот раз, кто она. Его взгляд был расплывчатым, словно в трансе, когда он кивнул в сломанным движении перед тем, как он, похоже, снова очнулся: — Хм… Сделка. У нее появилась широкая, до разрыв мышц, улыбка. Она справится с этим, помогая ему как другу. В любом случае ей нечего было делать. Поэтому она начала давать ему основы: — Прежде всего, ты должен пригласить её на свидание или же просто на дружескую встречу. — Например? — он моргнул. — Пойти в кино, пообедать или что-то в этом роде. Хотя Маюра никогда не признавалась кому-то или сама так делала, но она много знала о свиданиях и знакомствах благодаря журналам про жизнь и большой части сочувствия. Казалось, он некоторое время думал об этом. Для нее было очевидно, ведь одна из его бровей была слегка опущена: — Может ли это быть что-то вроде прогулки по парку? Она слегка рассмеялась. Казалось, он очень любит встречаться в подобных местах. Если ее сердце не болело бы, она действительно пожелала бы ему удачи. — Конечно. Его глаза немного расслабились. Каким-то образом она, видя, что он ведет себя как обычно, Отоми успокаивается своё расстроенное сердце и немного себя в очень искривленной ситуации. Продолжая поиски своего совета, он спросил: — И что я должен делать тогда? Как мне начать? — Вы должны подождать, пока настроение не будет комфортным. С признания свидание лучше не начинать, — ответила Маюра. — Хм… — он снова кивнул, глядя на землю. Что ему сказать дальше? Они закончили, когда, теперь было бы разумно пойти на самое интересное. — Тогда, когда вы дойдете до такой «комфортной» степени, чтобы признаться, не начинайте сразу. — А? Что ты имеешь в виду? Широкие глаза Шимона моргнули. — Я хочу сказать, что если ты просто напрямую скажешь, что чувствуешь к ней, то можешь «отпугнуть» её. Это может показаться простым или же слишком дерзким. Осознавая, какого это, признаться кому-то другому, он определенно попробовал больше что-то ядовитое, чем горькое. Она посмотрела на него, сосредоточившись на совете. Это было мило, насколько он серьезно принял это дело, но в то же время полностью уничтожая её. Но они были друзьями. Даже если это было больно, она хотела помочь ему. Поэтому Маюра дала ему еще один совет, который, по общему признанию, отличался от женщины к женщине, но Шимону понадобится вся помощь, которую он мог бы получить. — Вместо этого ты должен начать с чего-то другого, может быть, сказать ей, что она значит для тебя или забавный анекдот, как вы оба встретились. И тогда ты признаешься. — Думаю, я всё понял, — искренне и благодарно улыбнулся он, заставляя ее сердце закрутиться и свернуться. — Но не будьте слишком уверенны или слишком застенчивы. Первое покажется нечестным, а второе может стать смешным, — она быстро добавила. Он все еще непоколебимо улыбался ей. Ее губы изогнулись сами по себе, а он сказал ей: — Спасибо, Маюра. Ты настоящий друг. Она почувствовала, как он ударил ее ножом. Неловко хихикая, чтобы скрыть своё негодование, она махнула рукой. — Это была не такая уж большая сделка. Я обещала тебе помочь, ведь ты не так хорош в этом, не так ли? — Да, ты выполнила. Ты очень великодушная. — Не волнуйся. Я была рада, я смогла помочь. Маюра хотела, чтобы он перестал улыбаться ей так. Ему было слишком сложно игнорировать чувства, расцветающие и дрожащие в груди. Полагая, что она должна скоро это преодолеть, чтобы быстро уйти и похоронить чувства — или даже лучше себя, она заявила: — Теперь пришло время для твоей части сделки. Его улыбка исчезла, и его глаза отвернулись, как только он начал снимать. Она боялась его ответа. - Если честно, когда мы впервые встретились, я не знал, как думать о тебе. Я не мог поверить, что кто-то вроде тебя будет дочерью Сейген-сан. Что? Теперь он действительно заставил ее забыть о своем сердце. Обиженная, она возразила: - Что прости? Я помогаю тебе, а ты приходишь и жалуешься на меня? Нашёл подходящий момент. Маленькая ухмылка появилась на его лице, и он продолжил: - Ну, и это тоже. Но ты быстро поменяла своё мнение о себе. И внезапно мне показалось, что мне нравится, как ты улыбаешься, и с нетерпением ждал, чтобы провести с тобой время. - А? Шимон, о чём ты говоришь? - Маюра, та, кто мне нравится, - он посмотрел на нее. - Это ты. Шок, отчаяние, раздражение, растерянность, облегчение врезались в неё, как в автокатастрофе. Это она? Это она ему нравилась? Но как-? И почему он заставит её пройти через это? Когда дым аварии испарился, он оставил одно неприятное чувство: Гнев. Он заставил ее думать, что он хотел признаться другой. Он заставил ее поверить, что он любил другую. И чтобы признаться, он просил ее совета. Это была она все это время, и он ничего не сказал? Неужели она верила в худшее, удерживая свое признание? Она чувствовала себя обманутой. Она почувствовала боль. Она рассердилась. И у нее было только одно слово: - Дурак. - А? - теперь, это было время, чтобы он выглядел потрясенным. Так ему и надо. Он заслужил. - Дурак. Ты такой дурак, — проворчала она. Он уставился на нее. Нервничая и неуверенно спросил: - Я сделал это неправильно? Серьезно? Неужели он по-настоящему верил, что план его был такой замечательной идеей? - Ты заставил меня думать, что тебе нравилась другая. Понимание заменило нервозность на его лице, в результате получило печальный взгляд. Вполголоса он извинился: - Прости, я действительно не знал, как тебе это сказать. Мне очень жаль, если я ввел тебя в заблуждение. Этого было недостаточно, чтобы успокоить боль, которую она чувствовала. В ее глазах образовались слезы разбитости, которые неуклонно стекали по ее лицу так же, как и ее слова. - Насколько можно быть таким глупым? Это так похоже на то, что вы просил какой-нибудь глупый совет, а затем применяешь его к человеку, которого вы попросил. Это не так всё делается. Что я должна была подумать? ‚ Он опустил глаза на колени, накрытые в брюках, в которые он зарыл пальцы. - Я хотел тебе сказать. Я часто думал о том, как это сделать. Но чем больше ты спрашивала, кто она, тем сложнее это получалось. Я думал, что не могу просто сказать тебе. Поэтому задался вопросом, как это обычно делается. И я не хотел спрашивать Сайо. Ты же знаешь, какая она становиться при такой теме. Она внимательно наблюдала за ним, моргая слезами. Она хотела, чтобы он не обладал такой властью над ней. Не смог бы быстро успокоить ее гнев. Она жалела, что понимала его рассуждений. Казалось, он наполнился тревогой, когда его взгляд снова упал на нее. - Я все испортил, да? Я облажался. — Да, что-то в этом роде, — утирая слезы, Маюра обвинительно посмотрела на него. Вина, казалось, лежала на его плечах, а он наклонился, поддерживая свой вес на коленях. Она остыла, но она не позволит ему уйти, не объяснив, где он поступил не так: — Ты должен был просто сказать мне все, что ты чувствовал, не попросив совета сразу. И ты должен был знать, что я не думаю, что ты слишком прямолинейный или дерзкий. — Но ты сказала… — Я знаю, что я сказала, но ты должен знать, что я чувствую тоже самое к тебе. Вместо того, чтобы заставлять меня думать, мы говорили о ком-то другом. В маленьком уголке ее сознания Маюра призналась, что она несправедлива, потому что она не знала, что вернула свои чувства. Но она все еще хваталась за этот маленький мерцающий гнев. — Ты тоже меня... ? — он удивленно уставился на нее, заставляя её внутренности сдержать восторг. Отпустив одно большое дыхание и все негативные чувства, она наконец признала правду вслух: — Да. На его лице появилась кривая улыбка. В напряженном голосе он пробормотал: — Прости, я не знал. Через некоторое время он начал пристально смотреть на землю, прежде чем направить свой шелковистый голос на неё нерешительно: — Ты все еще злишься? Потому что я честно не знаю, что делать дальше, - подавляя удивленный смех от услышанного, она хихикнула и вздохнула. Это было похоже на него. - Ты безнадежен, Икаруга Шимон. Она хихикнула. Ему действительно нужна была помощь, помогая ей, не так ли? Но на этот раз она ничего не хотела помочь ему. - Теперь мы рассказали друг другу, что мы любим друг друга, а потом ты можешь поцеловать меня‘. Маленькая улыбка горит на его губах. Его глаза, казалось, танцевали, пока он полностью повернул свое тело к ней. - Ты мне нравишься, Маюра. Очень давно. На этот раз его признание не принесло ничего, кроме сладкого счастья и радостного восторга над ней. Ее сердце трепетало. - И ты мне нравишься, Шимон. Они улыбнулись друг другу. Его глаза скользнули по ее лицу и остановились на её губах. Внезапно он начал наклоняться вперёд в нетипичном неловком движении, поддерживая свой вес одной рукой на задней части скамьи. На её лице вспыхнула жара. Она очень нервничала, она начала нервничать. Она не была уверена, была она была готова к ее первому поцелую. Не зная, где смотреть в эти секунды, это невыносимо ощущалось как вечность, она закрыла глаза и ждала, когда их губы наконец соберутся. Они этого не сделали. Ее сердце дрогнулось. Внезапно она почувствовала его теплое дыхание на губах, заставляя сердце и живот болеть от внезапного желания сладкого желания. В ней росло предчувствие, сжигая нервозность, которую она чувствовала, чипсы. Не думая, она наклонилась вперед и была вознаграждена мягким чувством его губ и небольшим вздохом. Нежное облегчение и постоянная тоска продолжались в ней, а его губы с её губами. Никогда бы она не подумала, что ее первый поцелуй будет таким. Утешение и командование одновременно. Это успокаивает ее душу и пульсирует до самого маленького угла ее существования. Отпустив шаткое дыхание, она взяла его голову и сместила поближе, пока он начал кусать её нижнюю губу. Слегка её руки искали что-то, что можно было удержать, в то время как она была сметена волной эмоций. Схватив рубашку, покрывающую твердые плоскости его груди, она почувствовала, что в ней что-то еще шевельнулось. Они определенно не смогли бы продолжать, как раньше. Но у нее не было бы другого пути...