Проклятие первой

— Робин-крошка, есть минутка? — Вся внимание, — лекция начиналась через пять минут, но на разговор хватит. Робин подбила о стол стопку листов с лекциями, кто бы подумал, что с такой нагрузкой она не будет успевать вести расследование? Придется больше поручать Нами и Усоппу. — Это по Блэклегу, не могу его раскусить. Парень чист перед законом, разве что пара драк в школе, вполне логично, если учесть, что до пятого класса он был на домашнем обучении. — На домашнем обучении? — Робин удивленно приподняла бровь, для этого требуется серьезная причина или болезнь. Из-за нее мистер первый подозреваемый и избегает больниц? — Вот именно, детка. Все аттестаты за первые пять классов пробиты по базе, вроде все четко. Но причина домашнего обучения не ясна. Быть может, сильная девиация поведения? Разве от такого вылечиваешься? Что характерно, все эти годы, что Блэклег был на домашнем обучении, его папаша плавал по морям, сначала в морском флоте, потом как кок на грузовых и коммерческих судах. При этом с мамашей они даже женаты не были, Блэклег пошел в школу в тот же год, как его папаша Зефф сошел на сушу и открыл собственный ресторан. Может, больше не было времени возиться с пацаном? Что-то тут странное, крошка, но у меня голова пухнет. Я бы попросил тебя довести Блэклега до больницы наконец, его образец крови можно прогнать по базам данных или проверить на болезни. То, что он скрывает, явно тут закопано. — Довести до больницы? — улыбнулась Робин, а Фрэнки на том конце вздохнул ей в наушник. В этом вся Робин, он про нанесение травм, а она улыбается. — Что же, разве может рыцарь не заступиться за прекрасную даму? — Робин отключилась. Как раз сейчас у нее занятие на потоке с Блэклегом и Нами, самое время назначить той новое полевое задание.       Нами пробиралась по джунглям университетской теплицы. Ей здесь все равно не нравилось — шорохи листьев, влажность, духота, все это угнетало ее, она опять была беззащитным зверьком в лесу. Но нужно было вернуть футболку Беллами, чтобы тот точно был у нее на крючке. За плотной занавесью чьего-то винограда громко щелкнули сухие лозы, Нами вскинула голову. — Беллами? Беллами, ты здесь? — правильно, можно позвать его, парни же любят беззащитных девушек. Но никто не отзывался. Опять закопался с головой в свой навоз и помидоры, стоило ли заставлять Усоппа стирать футболку… Насупленная Нами двинула дальше в конец теплиц, хотя она знала, что ей снова предстоит прогулка по земле и грязи, она все равно надела утонченную обувь с каблуком. Это ее работа — быть всегда самой красивой, иногда работа трудная, но Робин заплатит сто тысячи белли.       Около томатов Беллами сегодня было иначе, как-то странно сильно пахло, от чего даже резало глаза. Неужто свежий компост тоже по его разработке, или… белизна! От разлитой прямо у корней томатов лужи нестерпимо пахло едким отбеливателем без всяких отдушек, жидкость постепенно впитывалась в почву, проникая вниз, к корням. — Беллами! Беллами! — никого не было. — Черт!       Нами бросилась на колени, что же делать? Рядом стояло ведро и совок для пересадки рассады. Не долго думая, она схватила инструмент и стала вычерпывать пропитанную отбеливателем землю в ведро, быстрее, пока вся земля у корней не пропиталась отравой. Ее колени были в грязи, глаза и горло щипало от едких паров, не собиравшихся никуда улетучиваться в стоячем влажном воздухе теплицы. Кто-то специально принес сюда едкую промышленную белизну, несколько бутылок, чтобы убить чужой труд и надежды на отличную дипломную. — Беллами! — выкрикнула она еще раз и закашлялась долгим приступом сухого кашля. Поднесла руку ко рту, чтобы прикрыть, и в нос ударило еще сильнее, все руки были в грязи, пропитанной белизной. Грудь и легкие сдавило так, что не было сил сделать вдох, она попыталась еще раз крикнуть, но ее повело. Нами уронила совок и стала заваливаться на бок, рядом лежала уже снова испачканная землей футболка Беллами. Привыкшая подставлять себя ветрам и дождю, Нами и представить себе не могла, что в спертом воздухе теплицы отравление хлором настигнет ее так трагически быстро. С глухим стуком, она упала на бок, пачкая шелковые рыжие волосы в едкой жиже, все же не зря ей не нравилось в теплице. Она уже не почувствовала, как ее плеч коснулись чьи-то руки. — Ло, Ло! Скорее, ты здесь, Ло?! — черноволосый паренек в грязнющих сандалиях влетел в холл университетской больницы. Если бы тут была доктор Куреха, ласково именуемая учениками Старой Каргой, то пострадавших было бы уже двое. Но та к счастью была на осмотре, и прижимавший к себе тело бесчувственной девушки Луффи смело пробежал мимо администратора и рванул в кабинет для приемов, где часто приходилось отрабатывать свои часы Ло. Луффи знал это местечко наизусть, стоит ли говорить, что именно его ссадины и травмы по большей части составляли предмет исследования для дипломной будущего хирурга. «Феномен излечения» — не уставал приговаривать Трафальгар, в последний раз он говорил так, когда снимал повязку с почти полностью затянувшейся раны на ноге после глубокого пореза осколком стекла.       Луффи угадал, Трафальгар сидел за своим столом и заполнял журнал, когда паренек вломился в кабинет и бросил на покрытую идеально белой простыней кушетку перепачканную в грязи рыжеволосую девушку. — Ло, она взяла и упала прямо в теплицах. Еще дышит так, с хрипом. Ей плохо, Ло! — сбивчиво объяснял парень. — Что ты делал в теплицах мне спрашивать стоит? — буркнул Ло, и так все прекрасно понявший, в дедукции ему отказать было сложно. Руки Луффи были покрыты десятками мелких царапин, тот опять лазил в теплицы воровать малину. Хит обещал ему ноги в следующий раз узлом завязать, но, видимо, Луффи считает риск ради малины благородным делом. — Она уже была без сознания, когда ты ее нашел? Эта девушка с аграрного? — Трафальгар быстро подошел к пациентке, тут же инстинктивно отшатываясь от ударившего в нос резкого запаха белизны. Совладав с собой, он поднял ее веко: глаз был воспаленный, с покраснениями. Отравление парами, очевидно, но как можно так себя не беречь? — Отойди, нужен воздух. Да не склоняйся над ней, ты знаешь ее друзей? Кто-нибудь, кто принесет ей сменную одежду, когда мы ее откачаем? Вот и беги за ними, а мне дай… Да отойди ты Луффи, дай работать!       Ло технично закатал рукава: так, расстегивать ворот рубашки ему не придется, на девушке едва ли что-то надето, если эту маечку на тонких бретелях можно назвать одеждой. Но он открыл окно и полез за нашатырем, выталкивая уже Луффи за дверь. — Нами… это Нами с географического, она дружит с Санджи и Зоро, а, и еще с Беллами, она его звала перед тем, как потерять сознание, — тараторил он. — Вот и хорошо, приведи кого-нибудь из них!       Перепачканный в грязи Луффи рванул по коридору прочь из больницы. В теплицах на Беллами он не наткнулся, значит, нужно было бежать в кафетерий, Санджи точно там. Луффи не сообразил, что Трафальгар услал его только за тем, чтобы тот не мешался под ногами, но опять недооценил упорство паренька. Когда тот мигом приведет Блэклега, шума и толкотни в его приемной будет в два раза больше. Луффи с разбегу толкнул стеклянную дверь кафетерия, та едва осталась целой, упершись в стопор у самой стены. — Санджиииии! Там Нами в обморок упала! Она у Ло! — заорал он с самого порога, еще даже не выцепив взглядом светлую голову Блэклега. Он нашел его сразу же по звуку звякнувшей посуды, которую тот нес на кухню и чуть не выронил, услышав новость. Кроме него на Луффи уставился, вскочив со стула, Беллами, пришедший взять с собой перекус перед работой в теплицах.       Санджи одной рукой схватил за плечо идущего от рукомойника совершенно неизвестного ему тщедушного паренька: — Донеси до стойки! — он сунул ему поднос с кипой посуды, и рванул к выходу, не замечая, что след в след за ним спешит Беллами, также обеспокоенный здоровьем такой внимательной к нему красавицы. Луффи мотнул головой, как взявший след, готовый в любой момент сорваться с места пес. — Она была в теплицах, там таааааак воняло. И она бац — взяла и свалилась в обморок, а Ло меня прогнал! — Этот Ло! — на бегу рычал Санджи, даже не сбросивший с себя длинный фартук студенческого кафетерия.       Когда Нами наконец пришла в себя, за дверью кабинета орали. Она поморщилась, глаза резало и хотелось потереть их руками, но стоило поднять их, как она замерла — руки были покрыты коркой ссохшейся грязи. Вся она была в комьях и разводах вонючей грязи. Первой ее мыслью было: сколько человек видели меня такой чумазой растрепой? Успела ли к ней прилипнуть университетская кличка, пока она была без сознания? Это был тот самый случай, по мнению Нами, когда можно было слать сос-маячок Робин. Ну, официальной причиной она назовет еще одно преступление, ставшее покушением на убийство. А если бы кто-то не вытащил ее из теплиц, и да, кто это был? Нами помнила только, как встряхивалась порой ее голова, когда кто-то перескакивал через две ступеньки с ней на руках. Это был Беллами? Он все же пришел? — Ло, я должен сам удостовериться! — с этими словами какая-то из сторон прений за дверью взяла кратковременный верх, и в кабинет был совершен прорыв, толкая друг друга внутрь ввалились Санджи и Беллами. Нами пискнула и завернулась в простыню на кушетке, никто не должен видеть ее такой грязной и вонючей, она тут идеальную девушку играет между прочим, на кону сто тысяч белли. Болит голова, ломит тело и горят глаза — это просто отговорки, Нами была девушкой со стальной волей. — Нами-сан, с вами все в порядке? — озабоченный голос был прямо у нее над ухом. — Ко… конечно, просто что-то странное случилось в теплицах, когда я пошла отдать футболку Беллами, — используй любой подвернувшийся случай себе во благо. Утром Робин попросила ее спровоцировать конфликт или хотя бы вывести Блэклега на драку, чтобы получить пару капель его крови для анализа. — Ах, не делайте так больше, этот грубиян не способен защитить девушку. — Рот-то прикрой, ебаный Блэклег, — рявкнул Беллами. — Не выражайся при девушке! — Я тебя просто полным именем назвал! — Что произошло, Нами-сан? — Санджи, видимо, решил разыграть карту презрения и игнорирования соперника. — В теплицах, — она закашлялась, так и не высовываясь из-под простыни, — кто-то разлил белизну под томатами… кхе-кхе… я пыталась убрать землю, но было слишком душно… — Под томатами?! Это уже край, Блэклег! Сначала нападаешь на меня, потом уничтожаешь мой проект. Ты чуть не прикончил человека! — взревел Беллами. Нами зажмурилась, судя по резким звукам, Беллами схватил Санджи за грудки. Было немного стыдно, если ему сейчас разобьют нос. Прости, Санджи-кун, это все ради ста тысяч белли. — Не мели чепухи, Беллами, делать мне больше нечего! Это каким ублюдком надо быть, чтобы подвергать всех в теплице такой опасности! — Санджи перехватил руки, которые держали его за ворот, и яростно вперил взгляд в загорелое лицо Беллами. — Именно таким, какой ты есть!       Послышался треск и грохот, упала кювета с использованными ватками, стоящая на столе в дальнем конце комнаты. Беллами запустил Блэклега в стену у двери, Нами прикусила губу — она не могла сейчас показаться им на глаза. На шум наконец вбежал Трафальгар, почему-то запоздавший для того, кто так старался сдержать балаган вне кабинета. — Какого черта вы тут..!       Но было поздно, Санджи вскочил на ноги и с разбегу врезал по челюсти не ожидавшему такой прыти Беллами, а потом с разворота вдарил ему ногой по почкам. Тот согнулся, но не упал, тут же вскидывая голову. Его томаты слишком много для него значили, Блэклег посягнул на святое. — Ублюдок, шалава городская! — зарычал он, бросаясь в атаку, отталкивая в сторону попытавшегося встать между ними доктора. Ло тяжело вздохнул, все, что он хотел — это тихий день в приемной, лечить царапины и выслушивать жалобы на выдуманные недомогания, почему тут опять какая-то дичь, а он в центре гладиаторской арены? Все же правильно он сделал, что сбегал до ресепшена и нажал тревожную кнопку. Луффи стоял в дверях и непонимающе переводил взгляд с Санджи на Беллами, никак не соображая, что вообще между ними могло стрястись. И почему Нами выглядит как замотанная мумия с лекций профессора Нико?       Еще один мощный толчок, Санджи скользит подошвами по блестящему чистому полу, пытаясь сохранить стойку. Он резко приседает, избегая очередного удара, и парирует удар ногой, почти поднимая ее в шпагате. — Оооо! — выдыхает Луффи, Трафальгар отделен от него дерущимися, а то всыпал бы за восхищение потасовкой в его кабинете. — Отвали от меня, — рычит Блэклег. — Мне срать на тебя. Срать на твои помидоры, и какую бы ты там херню не выращивал, — он уже забыл о манерах и даме, наверное потому, что дама лежит в простыне и притворяется, что ее тут нет. — Что, не можешь смириться с тем, что мне нет до тебя никакого дела?! Я разбил тебе сердечко? — Что?! — рычит почти громогласно Беллами. — Да мне плевать, есть ли тебе до меня дела! Это у вас там на кулинарном все педики! И ты педик, вот почему ни одна девчонка с тобой не может! — Иди нахер! Твоя уродливая рожа — пугало для обоих полов. И ладно бы рожа, никто не вытерпит твою тупость и ублюдский характер! — кидается Блэклег, в этот раз ему удается попасть по врагу — точным ударом ноги он заезжает Беллами в скулу. Тот сплевывает кровь на пол. На пол приемного медицинского кабинета, Трафальгар пытается сохранить спокойствие, но получается плохо, брови дергаются сами по себе. Беллами звереет от вида собственной крови и готов ринуться вперед, но его останавливает чужой взгляд, будто выстрел в грудь. — Всем стоять не месте! — голос Смокера заглушает всех вокруг, но тон спокойный, властный. Все вздрагивают и поворачиваются ко входу, Трафальгар облегченно вздыхает — тревожная кнопка все же пригодилась. Из-за спины Смокера выглядывают чуть запыхавшиеся Робин и Усопп, им пришлось бежать из учебного кампуса, и хотя Нами вызвала их раньше, они едва поспели за Смокером. Увидев последнего, Санджи сжимает кулаки, но перестает бросаться в атаку, просто скрипит зубами от злости. Гнев переминающегося с ноги на ногу Беллами так легко не унять. — Меня не может оскорбить убийца! — рявкает он, и эти слова неожиданно ударяют сильнее любого апперкота. Санджи громко выдыхает, будто из легких выбили воздух. Беллами замечает его реакцию. — Да все же знают, что это ты убил Ташиги! Ты ебаный маньяк, убийца, у Смокера пока нет доказательств, но рано или поздно он упечет тебя в тюрягу строгого режима для таких выродков, как ты! Отброс! — Санджи бледнеет, растерянность оппонента только распаляет Беллами. — Офицер Смокер, скажите! Все знают, что вы уверены, что Блэклег убил Ташиги! Потому что она его послала, не захотела связываться с таким выродком!       Смокер хмуро сверлит взглядом взбесившегося Беллами, прикидывая, как бы обездвижить его в один прием, все же возраст, колени уже не те, долго драться. Блэклег ошалело поворачивает лицо к Смокеру, оно бледное, как мел. Офицер не желает смотреть на него, пока доказательств нет — Блэклег не виновен, но Смокер уверен, что его вина здесь есть, что такие, как он, не должны были ошиваться вокруг его чудесной племянницы. Ташиги была памятью о сестре, ее юной копией, и сколько бы Смокер не корил себя за непрофессионализм, он не мог относиться к Блэклегу непредвзято, без брезгливого-презрения к еще не пойманному маньяку.       Блэклег тем временем почти повержен одними словами. Он делает шаг назад на дрожащих ногах. — Нет… я не… — никто из них не верит, что он любил Ташиги. Правда, сильно и искреннее, потому что она была… они все знают, какая она была — чистая и замечательная девушка, с неиспорченной душой. И потому-то и не верят, что такой, как Санджи, мог любить ее взаправду. Они отказывали Санджи в настоящих чувствах. Не только они, сама Ташиги не верила ему, как Зоро. Что уж говорить тогда об остальных. Но он ведь любил! Он умеет, у него есть право, почему все верят, что он убил девушку, смотря на улыбку которой, он забывал обо всем мире? Смокер ни секунды не верит ему, а теперь и Беллами, и что — все в кампусе думают так? Санджи поднимает руку и рывком закапывается пальцами в волосах — как же так, как же так, почему они все отказывают ему в праве чувствовать? — Заткнись, — все подскакивают на месте от крика Луффи. — Санджи ее не убивал! — Посторонние, покиньте помещение, — наконец реагирует Смокер. — Вы двое задер… — но тут его перебивает Робин, выступающая из-за его спины. — Студенты Блеклег и Беллами совершили дисциплинарный проступок. За что я, как профессор Университета Гранд Лайн, назначу им взыскание. Университет, в моем лице, решил не привлекать услуги полиции, — она мягко улыбается, пока Смокер по инерции договаривает свое. -…ржаны за нарушение порядка в кампусе. Перед ректором подставится вопрос о вашем отчислении. ЧТО?! — он разворачивается к нахальному новому профессору. — Они устроили драку и погром, им самое место в полиции! Ты не можешь принимать решения в этом вопросе вперед меня, женщина! — Вообще-то — могу, — говорит Робин, ничуть не напуганная резкостью офицера. Ее голос тоже спокойный, но не громкий, как у Смокера, а тихий, заставляющий прислушиваться, — Кампус — в первую очередь юрисдикция Университета. И он оставляет за собой право внутреннего урегулирования подобных инцидентов. В свою очередь могу вас уверить, что нарушители понесут наказание.       Смокер сводит брови на переносице. Блэклег не уйдет от наказания, пока он не может прижучить его за убийство Ташиги, но сладкую жизнь в изоляторе тот заработал, и он поместит его вместе с Беллами и не будет против, если тот попортит ему шкуру. — Не ставь себя на место закона, женщина! Ты тут не закон! — Смокер зол, он делает размашистый шаг в сторону этой новой профессорши. Как там ее? Нико Робин. — А вы что же, берете на себя ответственность говорить про себя: «Я есть закон», офицер Смокер? — мягко улыбается та, смотря ничуть не удивленными, а внимательными темными глазами. — Я опытный офицер, и говорю тебе, что умничанье… — он хватает профессоршу за плечо, слегка дергая на себя, чтобы до нее дошло, что она тут не котят спасает, а выгораживает не пойманного убийцу. Всем будет лучше, если Блэклег будет изолирован. С легким «Оу» оказавшаяся какой-то слишком легкой женщина оступается и едва не падает вперед от грубого рывка Смокера. Тогда-то он и получает резкий удар в челюсть. Тот прилетает совершенно неожиданно, из-за плеча темноволосой женщины, словно вспышка.       Смокер бросает чужое плечо и хватается за скулу, поднимая взгляд. Блэклег стоит перед ним и укачивает за запястье руку, которой только что ему чуть челюсть не вышиб. Его волосы всклокочены, а лицо нездорово бледное. — Не смей! Не смей так обращаться с профессором Робин! — выкрикивает тот, а в глазах его какое-то отчаянье. Пусть они не верят, что он способен на настоящие чувства, он не перестает при этом чувствовать. Они могут кичиться своей правильностью, но в итоге только Санджи хватило духу осадить грубияна Смокера, который не смел так обращаться, так хватать Робин. Все остальные только стояли и смотрели. И теперь взъерошенный Санджи стоит посреди кабинета, закрывая профессора Нико плечом, и с яростью смотрит на Смокера. — А вот это уже — нападение на офицера полиции, — чему-то радостно усмехается Смокер. — И офицеру пришлось применить самооборону!       Теперь он бьет Блэклега. Почти двадцать лет в полиции и служба до нее в морском флоте сделали свое дело, даже юркому молодому студенту не увернуться от точно поставленного, быстро удара Смокера. Блэклег откидывает голову назад, а затем пятится, кровь из его носа хлещет по параболе. На заднем плане раздается обреченное «Черт» вызвавшего полицию Ло. Луффи возмущенно кричит: «Хэй!». Наконец доктор в Трафальгаре побеждает просто заколебавшегося от локального безумия человека, он хватает тампоны и бинты и спешит останавливать кровь из носа Блэклега. Смокер рычит, что теперь профессор не имеет права соваться в дела полиции, и требует забрать Блэклега немедленно.       Во всей это суматохе никто не замечает, как Робин кивает притаившемуся у дверей Усоппу, тот быстро смекает и достает из своей бездонной сумки чистую пипетку с пробиркой — запасы с практических по криминилогии. Робин встает между ним и Смокером, радуясь своей любви к платьям с длинным подолом, и ее помощник собирает сколько может свежей, светлой крови Блэклега, которой тут залита половина мебели. Блэклег отталкивает пытающегося помочь ему Трафальгара, но позволяет нацепить на него наручники. Смокеру приходится сцепить ему руки спереди, чтоб тот мог держать ватку и не залил все коридоры по пути в участок.       Робин думает о том, что задание спровоцировать мужскую драку она дала соблазнительнице Нами. Но кто бы мог подумать, что предметом драки, принесшей такие нужные образцы крови, внезапно станет сама Робин, и не претендовавшая на роль повелительницы мужских сердец. Она старается поймать взгляд Блэклега и благодарно улыбнуться ему, ведь он сделал это ради нее, какой прекрасно глупый рыцарь. Все же что-то в этом студенте есть, Робин бы даже могла чуть-чуть в него влюбиться. Конечно, не будь он их главным подозреваемым в убийстве. Но, сожалению, это была только вторая причина в списке.